Вернуть мужа. Стратегия и Тактика (СИ) - Володина Жанна - Страница 121

Богатый на родителей Игорь остроумно называл родного отца "папа первый", а второго мужа матери "папа второй".

- Вот только напейтесь! - угрожает Сашка. - Если вы нам Новый год испортите...

- Не испортим, - успокаивает Игорь. - Ты нас по-настоящему пьяными хоть раз видела?

- Не видела, - ворчливо соглашается Сашка и тут же поучает. - Но всё бывает в первый раз! Доступный алкоголь расслабляет и притупляет сознание, скажи, Лерка!

- И давно парни за елкой ушли? - спрашивает Игорь с недоумением, посмотрев на часы. - Вам же ее еще украшать, а времени десять вечера.

- Давно, - пугаюсь я, мгновенно нарисовав в воображении страшные картины: вот Вовка и Максим лежат, придавленные могучей елкой кремлевского размера, или вот они, избитые и ограбленные, стоят одни в темном зимнем лесу.

Увидев мое вытянувшееся от страха лицо, Сашка поспешно говорит:

- Даже не думай фантазировать! Что с ними случится на елочном базаре в центре города?

Сашкина бодрость меня не успокаивает, а наоборот, тревожит еще больше:

- А что с их телефонами?

- Вне доступа уже больше часа, - докладывает Игорь. - Пойти искать?

- Да! - хором говорит наше трио, и Игорь спешно уходит.

В течение часа ничего не происходит и никто не возвращается.

- Вот! Было три мужика, теперь ни одного! - пытается шутить Сашка, гладя наши пижамы. Мы, наконец, проводим завтра пижамную вечеринку, которую так давно, еще со школьного детства, просит организовать Сашка.

- Не нервируй, - шиплю я, в десятый раз набирая телефоны мальчишек. Ни один не отвечает. Вовка и Максим до сих пор недоступны, а Игорь почему-то не берет трубку.

- Десять негритят какие-то... - недоумевает встревоженная Сашка, совершая резкие движения утюгом и начиная знаменитую английскую считалочку:

Десять негритят отправились обедать,

Один поперхнулся, и их осталось девять...

- Может, в полицию обратимся? - хлюпая носом, спрашиваю я, внезапно замерзнув от страха в теплой Вовкиной квартире.

- Ага! Дорогие полицейские! Наши юноши три часа назад ушли за елкой на базар и потерялись? - ерничает Сашка, с остервенением разглаживая воротник своей чудесной шелковой пижамы кораллового цвета. - Да, забыли сказать, мальчикам по девятнадцать лет!

- Да, бред, - тихо соглашается расстроенная Лерка, вешая на плечики свою умопомрачительно красивую черно-белую итальянскую пижаму, подаренную отцом.

- Где твоя пижама, Варька? - торопит меня Сашка. - Давай, поглажу! Завтра времени не будет.

- Максим должен принести, - рассказываю я. - Мы договорились, что ее выберет он.

- Ого! - дразнит меня Сашка, пытаясь отвлечь от тревожных мыслей. - Секретики?

- Видимо, - шепотом сообщаю я, точно Максим может меня услышать и расстроится, что я выдала наш с ним секрет. Но какая будет пижама - секрет и для меня самой.

Вовка живет с родителями и братьями в трехкомнатной квартире. Его неугомонные, шустрые братья-погодки девяти и восьми лет сами украсили пластмассовую елку разноцветными носками, оставшимися без пары. Вы же знаете, как в семьях с существенным мужским перевесом в численности исчезают вторые носки? Мгновенно и навсегда!

Наша шестерка решила: раз впервые в жизни мы встречаем праздник вместе именно в двенадцать часов, то и елка у нас должна быть настоящей. И послали мальчишек за елкой! Уж послали, так послали, как говорится в известном мультфильме.

- Кошмар какой-то! - ругается Лерка. - Нам с Вовкой завтра еще полдня работать.

Вовка с Леркой, медики-второкурсники, в последний день года волонтёрили по детским домам: Вовка Дедом Морозом, а Лерка, естественно, Снегурочкой.

- Нам в девять часов утра выезжать на грим! - нервничает Лерка. - Еще выспаться надо! Игорь почему трубку не берет? Вообще не понимаю.

Звонок входной двери подбрасывает нас в радостно ликующем порыве. Сашка бросается открывать дверь: в квартиру заходит... Сергей-Филипп. Лерка бледнеет и роняет свою поглаженную пижаму. Шум. Топот. Смех мальчишек. Максим и Игорь, запуская морозный воздух из подъезда, вносят Вовку с забинтованной эластичным бинтом ногой.

- Спокойно! - командует Вовка, сразу найдя мои глаза своими веселыми глазами. - Во всем виноват я! Бандитская пуля!

- Что случилось? - бросается к Вовке Сашка. - Какая пуля?!

- Дурацкая шутка, - нервно говорит Лерка и спрашивает у Вовки. - Растяжение или перелом?

- Растяжение, - морщится он. - Связок голеностопа. Случайность.

- Как же так? - сочувственно спрашиваю я, присев на корточки возле посаженного на диван Вовки. - Очень больно, если голеностопа? Их там много, этих связок?

- Очень! Много! - отвечает за Вовку Лерка. - В составе голеностопа три кости, они закрепляются связками. Связок три группы.

- Три? - глупо переспрашиваю я, вглядываясь в бледное Вовкино лицо.

- Тебе интересно? - говорит Лерка, садясь рядом с Вовкой на диван. - Задняя таранно-малоберцовая, пяточно-малоберцовая, передняя таранно-малоберцовая.

- Я тоже могу лекцию прочесть, - ворчит расстроенный Вовка, протянув руку к мои волосам и убирая один из локонов за ухо. - Если проще, то у каждого сустава собственный предельный показатель амплитуды движения. Амплитуда выходит за рамки нормы - и связка травмируется.

Глядя на наши испуганные лица, Вовка успокаивающе смеется:

- Не паникуйте! У меня легкая степень растяжения. Симптоматика слабая. Так... поболит пару дней и пройдет. Эх, девчонки! Пропали ваши танцы. Такой танцор из строя вышел!

- До свадьбы заживет! - говорю я и осторожно кладу ладонь на Вовкину забинтованную ногу.

- До чьей свадьбы? - тихо спрашивает он меня, а глаза его почему-то становятся какими-то пустыми, наверное, устал от боли.

- Надо бы сказать до твоей, - смеется Максим, поднимая меня с пола и прижимая к себе. Он холодный, пахнущий снегом и елкой. - Но, думаю, до нашей с Варей.

Оборачиваюсь на Вовку. Он откинул голову назад и закрыл глаза.

- Так больно?! - вырываюсь я из объятий Максима и кидаюсь к другу.

- Всё! - на моем пути встает Игорь. - Раскудахтались! Вам же сказали - легкое растяжение!

- Трубку почему не брали? - допрашивает с пристрастием Сашка, строго глядя на мальчишек.

- У меня разрядился, - глухо отозвался с дивана Вовка.

- У меня вообще глюкнул - отключился и не включается, - сообщил Максим, снимая куртку.

- Травмпункт в каком-то подвале, - возмутился Игорь, на которого мы с девчонками одновременно перевели вопрошающие глаза. - Звонок проходит - но ничего не слышно.

- Да что случилось-то? - спрашиваю я у Вовки, подсесть к которому мне не дает Максим, нежно поглаживая холодной ладонью мою спину. Меня тут же клинит на этом прикосновении. Все и всё уходит на второй план: и Вовка, сидящий на диване и положивший больную ногу на подставленный детский стульчик, и все остальные, что-то говорящие, зачем-то передвигающиеся по комнате. Есть только моя спина и его ладонь.

- Да ногу подвернул на кочке, - досадливо морщится Вовка. - Летел, как горнолыжник.

- Сейчас покой нужен! - наставительно говорит Лерка. - Первые трое суток запрещены любые манипуляции, связанные с движением стопы.

- Как же ты себя обслуживать будешь? - ужасаюсь я. - Дома ж никого нет! Давай, я останусь у тебя?

Все молчат. Рука Максима на моей спине замирает. Тишину нарушает насмешливый голос Игоря:

- У отца как отпрашиваться будешь?

Да. Проблема. Никак. Не разрешит. В крайнем случае, позволит Вовку к нам перевезти. И то вряд ли...

- Я останусь, - успокаивает всех Лерка. - Почти квалифицированная помощь получится. Мне можно. Маму предупрежу - и всё.

- Нет, не ты, - раздается чужой голос. Сергей-Филипп! Мы совсем о нем забыли.

- Так... - медленно тянет Сашка, обходя незваного гостя. - Это что за Дед Мороз?

- Это наш спаситель! - представляет Сергея-Филиппа Игорь. - Человек, пришедший на помощь.

- Неужели? - не верит подозрительная Сашка. - А мне почему-то кажется, что это и есть та самая кочка.