Вернуть мужа. Стратегия и Тактика (СИ) - Володина Жанна - Страница 41

Он в обществе любовниц проведет

Веселый день, жене не кинув ласки!

Иль я стара? Иль уж поблекли краски

Печальных щек? Так он же их согнал!

Иль я скучна? Мой ум живой пропал?

Так невниманье шутку убивает

И остроту, как мрамор, притупляет.

Иль он пленен нарядом дорогим?

Пусть купит мне, владея всем моим!

Все, что могла утратить я в красе,

Разрушил он; и недостатки все -

Его вина.

Глава 16. Настоящее. Ночь с четверга на пятницу.

Из всех животных люди - единственные,

кто краснеет, смеется, верит в Бога

и целуется губами.

Следовательно,

чем больше мы целуемся губами,

тем больше в нас человеческого.

Джонатан Сафран Фоер

Я думаю, близкие отношения надолго

устанавливаются только между теми,

кто может договаривать фразы друг за друга.

К черту драмы, горячий секс и борьбу противоположностей!

Дайте мне того, с кем всегда можно потрепаться.

Дуглас Коупленд "Эй, Нострадамус!"

Мы разбрелись по дому спать. Я и Мышильда в свои комнаты. Сашка с Леркой в бабушкину. Анна осталась в гостиной на диване. Мила с Цезариной устроились в мансарде. Но мне не спалось. Перевозбужденная произошедшим сегодня, я вертелась с бока на бок и не могла справиться со стойким послевкусием от разочарования, обиды и какой-то тревоги, которая вызывала дрожь во всем теле. Послевкусие это оскоминой застряло в горле. Першило, мешало свободно дышать.

Тринадцать лет назад

Целующиеся Еремеевна и Милон вызвали в зале небывалое оживление: крики, аплодисменты, даже свист. Суворовцы, возглавляемые курсантом Сергеем, вскочили со своих мест и загоготали, как стадо наглых, никого не боящихся боевых гусей.

- Дымова! - это кричит с первого ряда Зоя Львовна.

- Варя! - это окрик моего отца, пришедшего на спектакль с Ритой, Мышильдой, бабой Лизой и Михаилом Ароновичем.

Вот почему Дымова и Варя? Я что, одна целуюсь? Или это я начала? Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим. Я испуганно обвожу глазами веселящийся зрительный зал и сцену. Наши одноклассники-артисты, выстроившиеся для поклона, молча смотрят на нас. Мальчишки усмехаются, девчонки хихикают. Лерка удивленная, с приподнятой вверх бровью, Сашка улыбающаяся. Да, пожалуй, это лучшая мизансцена нашего школьного спектакля. Такой реакции от зала не добился своей игрой даже Вовка-Митрофанушка, на каждом выходе срывающий продолжительные аплодисменты.

Вот только Зоя Львовна и другие учителя так не считают. Классная руководительница хмурится и жестами показывает нам, чтобы мы поклонились и ушли со сцены. Послушно поворачиваюсь и иду за кулисы. Максим нагоняет меня и решительно берет за руку. Так, держась друг за друга, мы и уходим в кабинет, в котором гримировались перед выходом на сцену.

Честно? Я ничего не соображаю от волнения и счастья, сумасшедшего, полного, делающего меня какой-то цельной, завершенной. Меня поцеловал Максим! В губы! А теперь не отпускает мою руку. Мы точно пара!

Мы первыми заходим в пустой кабинет и, не сговариваясь и не разжимая рук, встаем лицом к дверям. Ждем.

- Не бойся, - твердо говорит Максим. - Ничего нам не сделают.

- Я не боюсь, - шепчу в ответ. - А что нам могут сделать?

За дверью шум толпы. Но в кабинет почему-то никто не входит.

- Где все? - вдруг действительно испугавшись, спрашиваю я. Где те взрослые, которые должны нас как можно скорее отругать и наказать?

Дверь распахивается, заходит Вовка, плотно закрывая ее за собой. Медленно он поворачивается к нам.

- Вовка! - кидаюсь к нему, но почти отлетаю назад, спиной слегка ударившись о грудь Максима, который, не отпустив моей руки, дернул меня назад.

- Ты чего? - пытаюсь обернуться и посмотреть Максиму в лицо. - Это ж Вовка!

Максим ничего не отвечает. Вовка тоже молчит. Смотрит на Максима и держит спиной дверь.

- Где все? - еще раз спрашиваю я, еле соображая. Так естественно стоять, прижавшись к Максиму, хотя я это делаю первый раз в жизни.

- Сейчас будут, - сообщает Вовка, переведя взгляд с Максима на меня. - Наталья Сергеевна их задержала. И ребят, и взрослых. Там, возле сцены. Разговаривают.

То-то я удивляюсь, куда все подевались. Но радоваться рано: папа не остынет. Вся надежда на Риту и бабушку.

В дверь кто-то барабанит. Мы слышим голос Сашки:

- Ребята! Вы здесь?

Вовка запускает в кабинет Сашку, Лерку и Игоря.

- Ну вы отмочили! - насмешливо тянет Игорь.

- Вов! Ты как? - участливо спрашивает Лерка, заглядывая ему в лицо.

- А что случилось? - начинаю беспокоиться и я, обратив внимание на то, что Вовка необычно бледен. - Ты переволновался или заболел? Если переживаешь, то знай, ты был лучше всех! Играл гениально!

Вовка слабо улыбается мне и говорит, переведя взгляд на Максима:

- Устал как-то, даже не ожидал, что так устану.

- Да, дружище, много сил отдал ты русскому театру, - начал паясничать Игорь, приобняв Вовку за плечи.

Сашка с Леркой захихикали. Вовка еще раз улыбнулся, но едва заметно, словно все силы остались там, на сцене. Баба Лиза всегда говорила, что в театре служат самоотверженные люди.

- Служат! - торжественно отмечала она. - Актеры не работают, а именно служат. Это миссия, судьба, смысл жизни.

На одной из репетиций Сашка спросила Наталью Сергеевну, кто мы. Актеры или артисты? Наталья Сергеевна объяснила, что актер - профессия, слово "артист" употребляется в более широком значении. Артистом называют и цирковых, и музыкантов, и чтецов, и певцов. Существует и переносное, ироничное значение.

- Вот Вовка - настоящий артист больших и малых, - иронизировала учительница. - Все ипостаси в одном флаконе.

Мы хохотали, а Вовка отвешивал шутовской поклон и предлагал показать фокус.

- Тебе отдохнуть надо, - наконец оторвавшись от Максима, который перестал меня удерживать, сказала я другу, положив ладонь на его лоб. Прохладный.

В это время осторожно открылась дверь, деликатно скрипнув. Баба Лиза вошла и с легким беспокойством посмотрела на нас. Увидев меня, распахнула руки для объятья.

- Какие же вы молодцы! - искренне сказала она, обнимая меня и обращаясь ко всем. - Я получила такое удовольствие! Просто словами не передать!

Девчонки стали шумно благодарить мою бабушку, Игорь галантно поцеловал ей руку.

- Пора домой, папа ждет, - сказала мне баба Лиза.

- Провожу? - спросил Максим, но не у меня, а у бабушки. Та растерялась, увидев мои увеличившиеся от молчаливой мольбы глаза. - Ну, Варин отец хотел бы сам увезти ее домой, но я могу, конечно, поговорить с ним...

- Ба! - тяну я, складывая руки в молитвенном жесте.

- Так! - вмешивается энергичная Сашка. Похоже у нее одной остались силы, и это после исполнения главной роли! - Мальчики провожают меня и Лерку! Ее опять орангутанг караулит возле школы.

Орангутангом мы с прошлого года называли курсанта Сергея. Прошлой весной гуляли в зоопарке и, как всегда, час провели в обезьяннике. Сашка первой заметила, что молодой самец-орангутанг по имени Филипп смотрит на нас сквозь толстое стекло так, как Сергей смотрит на Леру: трогательно и дико одновременно.

- Девку спасать надо! - уверяла всех Сашка. - Он ее когда-нибудь утащит в джунгли, вот увидите.

Я попрощалась с ребятами, причем с Максимом удалось только обменяться взмахом руки, потому что в кабинет пришел хмурый отец, поздоровался со всеми и, кивнув нам с бабушкой, не оборачиваясь пошел к выходу.

Укладываясь спать в этот исторический, я бы даже сказала, эпохальный вечер, я решила, что Фонвизин - лучший писатель всех времен и народов, и пообещала ему повесить его портрет в своей комнате. Нет, два портрета.

Настоящее. Ночь с четверга на пятницу.

Сдавшись, устав бороться с дурными мыслями, я спустилась на первый этаж, чтобы попить теплого молока. На кухне я застала Мышильду, которая кормила котенка.