Доступна и беззащитна (СИ) - Володина Таня - Страница 43

— Нет, деда, — подумав, ответила я. — Надо деньги зарабатывать. Я постараюсь побольше работать, чтобы к осени накопить на первоначальный взнос. У меня уже много накоплено, совсем чуть-чуть не хватает.

Кто даст ипотеку неработающей иногородней студентке, я старалась не думать.

Надо выползать из уныния и браться за любые заказы — даже за те, которые я раньше отвергала. Не бывает извращений, если люди занимаются чем-то добровольно и безопасно. Одна девочка рассказывала, что ей заплатили огромные деньги за двадцать минут стояния на коленях с полным кишечником. Ей влили клизму на три литра и смотрели, как она терпит. Гладили животик и утешали. Она потом машину себе купила. И никакого секса.

А главное — это хороший способ прочистить не только кишечник, но и мозги. Может быть, я Молчанова забуду?

35. Контракт

Я приехала к Василию Ивановичу рано утром. Меня беспокоило, что несколько дней от него не было ни слуху ни духу. Обычно мы неплохо ладили: он не подсовывал мне неприятных мужчин, а выбирал только тех, с кем я могла спать без отвращения. А я в свою очередь доверяла ему и не капризничала. Ситуация с Кириллом — когда я попросила внести клиента в чёрный список — была первой и пока единственной. Не хотелось бы ссориться с Василием Ивановичем по этому поводу.

В конторе стояла жара от нескольких осветительных приборов. На диване во фривольной позе развалилась девочка с рыжими волосами, вокруг неё столпились оператор, фотограф и стилист. Помощник фотографа играл золотым отражателем, пуская зайчики на девичье тело, а Василий Иванович держал миниатюрный ручной вентилятор.

Понятно, в агентстве прибавление.

Василий Иванович отдал вентилятор помощнику и направился ко мне:

— Доброе утро, ласточка! Хорошо, что ты пришла, а то я вкалываю как папа Карло, даже позавтракать некогда. Кофе будешь?

Я покосилась на девочку:

— Сколько ей лет?

— Не беспокойся, совершеннолетняя. Пойдём в кабинет. Разговор есть.

Мы прошли из гостиной в маленький кабинет, где Василий Иванович принимал клиентов. Офисный стол, кресло, стул для посетителей, компьютер с большим экраном. Никаких диванов, подушек и эротических картин на стенах. Обычная контора, ничем не напоминающая логово матёрого сутенёра. Тут клиенты знакомились с фото — и видеоматериалами своих предполагаемых любовниц. Делали выбор. Проводили своеобразный кастинг. И это было именно деловое знакомство, а не быстрый передёрг на порнофотографии. Я уверена, никто из мужчин в этой комнате не мастурбировал.

Я села на стул, Василий Иванович в кресло.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил он.

— Хочу. — Я смущённо поёрзала на жёстком сиденье. Василий Иванович вдруг показался мне строгим начальником, а я — наделавшей ошибок стажёркой. — Мне нужна работа.

— Какая работа? От Кохановского ты отказалась, а Юрий Георгиевич уехал в Америку.

— Ну, у меня же есть другие клиенты. — Я назвала фамилии двоих мужчин, с которыми встречалась больше года на регулярной основе. — Они меня не заказывали?

Василий Иванович пожевал губы.

— Они звонили, но я им отказал. Сказал, что ты временно не работаешь.

— Что?! Почему?

— Видишь ли, Аня… — начал он таким голосом, что я приготовилась к худшему, — на днях я провёл несколько сложных переговоров с юристом Кирилла Кохановского…

— С Машей?! — я чуть не упала со стула.

Маша была здесь? Разговаривала с Василием Ивановичем? Она знает, что я из эскорта?

— Нет, какой-то молодой парень, Денис зовут. Мне пришлось долго с ним беседовать о тебе, и в конце концов он сделал предложение, от которого я не смог отказаться, — Василий Иванович хитро прищурился.

Ну, всё понятно! Я переживала, что обидела мужчину, который не сделал мне ничего плохого, а, наоборот, проявил доброту и щедрость. Я что-то объясняла Вике. Надеялась на понимание Василия Ивановича, который обещал не посылать меня к клиентам без моего согласия. Но нет! Пришёл юрист Денис, настоял, предложил побольше денег, и теперь мне придётся обслуживать Кирилла. Улыбаться его милой сестре, прятать глаза от Молчанова и глотать слёзы в постели.

Что ж так больно-то?

— И когда мне на вызов? Сегодня?

— Да не смотри ты так, словно я на плаху тебя отправляю! — разозлился Василий Иванович. — Видите ли, мужчина хочет секса несколько раз за ночь! Ужас! А потом приглашает на встречу без денег. Отказать! Внести в чёрный список!

— Вы же сами требовали, чтобы мы не трахались с клиентами бесплатно.

— А он тебя трахаться звал?

Кажется, он звал меня на сёрфинг. В эту субботу. Завтра.

— Вы же знаете, — сказала я упавшим голосом, — проблема не в этом.

Разумеется, он всё знал. Вика доложила, что я в кого-то влюбилась и начала бузить.

— Кто он? — быстро и жёстко спросил Василий Иванович.

— Не скажу.

— Если это Кохановский…

Опять двадцать пять!

— Да не Кохановский это! Будь это Кирилл, я была бы счастлива! Я бы даже работать бросила и пошла к нему в содержанки. — Я почувствовала, как подступают слёзы. — Хоть несколько месяцев пожила бы как нормальный человек — пока ему не надоест со мной возиться. Пока он не поймёт, что я не Леночка и не избавлю его от чувства вины…

— Какая ещё Леночка? — спросил Василий Иванович.

— Да была у него история, неважно… — Я справилась с желанием заплакать и вздохнула: — Так на что вы договорились? На выходные?

— Нет, Аня. На месяц.

Я ошарашенно на него посмотрела:

— Василий Иванович, вы… Вы продали меня на целый месяц, хотя я вообще отказалась с ним работать? Вы не понимаете! Я не смогу! В прошлый раз я чуть не сорвала встречу… — я затравленно сжалась и замолчала. — Предложите ему Вику или эту рыженькую… Я не справлюсь…

С собой, своими чувствами, эмоциональными порывами, со своими мечтами и желаниями. С потребностью быть рядом с ним несмотря ни на что. Я всё разрушу и в конце концов погибну, как моя мама. Кто-нибудь убьёт меня и будет прав.

— Справишься, Аня. — Василий Иванович полез под стол к своему допотопному бронированному сейфу. — Я тебе такой контракт выбил, что любой справится, — даже такой старый и неуклюжий толстяк как я. Держи, это — тебе!

Он положил на стол две красных пачки пятитысячных купюр и две голубых по тысяче. Всего — миллион двести тысяч. Я молча смотрела на них, не находя слов.