По следам большой смерти - Сертаков Виталий - Страница 49

В Питере с огромным трудом разыскали толмача, которого сорок лет назад в Ташкенте продали торговому каравану в качестве носильщика. Сложным путем, после ряда перепродаж, он угодил в коммуну мамы Кэт. Там обрел свободу и новую суровую родину. Теперь этот единственный в Питере узбек забросил все дела и сутки напролет проводил в тюрьме в обществе затравленного пленного. Назад в Ташкент старик не собирался, но плакал, не переставая.

Старик шмыгал носом даже тогда, когда его вместе с пленным привели в Думу.

Он плакал и переводил, и ни один человек не перебил его.

А к концу рассказа старому Рубенсу стало страшно.

19. СЛОВО И ДЕЛО

Перед тем как дать слово пленному, в зал впустили мужчину с закрытым лицом. Это был шпион, подчинявшийся только президенту и специально приехавший на заседание вместе с ним. Человек жил в Болгарии под видом богатого скотовода, нарочно принял мусульманство и пользовался известным доверием со стороны оккупационных властей. Через подставных лиц его бизнес щедро субсидировался русской разведкой, и лже-купец даже поставлял индюков и гусей для турецкого гарнизона.

Он рассказал, как янычарами Карамаза вырезаются целые села, как с бешеной скоростью строятся заставы и насыпаются валы, чтобы не пропустить русских. Он рассказал о наблюдательных воздушных шарах, о том, как мужчин насильно сгоняют на работы, а детей отнимают у родителей и увозят на юг. О том, как горят церкви и школы. Он рассказывал то, что слышал от людей.

Тех, кто принимал новую веру, не трогали, и натуральный налог они платили куда меньше. Но никто больше не мог торговать самостоятельно; каждый караван, приходивший с запада на берега Черного моря, облагался двойной данью. Ходили слухи о том, что Карамаз-паша не остановится, пока Черное море не станет внутренним водоемом его страны; а дальше он якобы намерен добраться до украинского угля и перекрыть цепями все судоходные реки…

Шпион-торговец встречал купцов, пришедших с караваном из Греции. Там происходило то же самое. Ни один рыбак не мог ловить рыбу беспошлинно, ни одна торговая флотилия не могла пройти вдоль берега, не заплатив сборщикам имама. Православные священники прятались в пещерах и молились при свете звезд…

Когда шпион с закрытым лицом ушел, в зал привели пленного узбека и переводчика.

Пленный родился на окраине Ташкента, в семье, где не знали, что такое голод. Отец пленного говорил на трех языках, умел читать и пользовался большим уважением соседей. Отец сумел выжить в трех войнах, пользовался личной приязнью халифа Мустафы и воспитывал своих детей по книгам. Поэтому сын рос в сытости и довольстве, исправно творил молитвы и соблюдал посты. Он был счастлив с женой, был доволен детьми и не видел причин для злобы на этот мир. Вместе с друзьями он возил диковинные фрукты и пряности из Ирана, а потом вместе с посольством халифа добрался и до Индии.

Жизнь шла своим чередом, как вдруг к халифу приехали посланцы имама Карамаза. Не прошло двух месяцев, как настроения при дворе резко поменялись. Никто не мог толком объяснить, что это за люди в черном, чего они хотят и почему их так слушает халиф. Сановникам при дворе запретили появляться в светской одежде. Потом запретили брить бороды. А еще спустя неделю главный муфтий обрушился на всех, кто не соблюдал постов.

Оказалось, что никаких сношений с неверными иметь нельзя. Нельзя читать книги и учить грамоте дочерей. Женщинам нельзя одним покидать дом, открывать лицо, а за всякие мелкие проступки теперь полагалось битье палками. Закрыли единственную в городе школу, зато появился новый суд, который судил по Книге сур, но совсем не так, как раньше. В новом суде заседали старики, не знающие жалости. Но этим дело не ограничилось. Появились отряды вооруженных людей, которым дозволялось проверять, как живет каждый горожанин. Они могли входить без приглашения в дома, могли отхлестать плетками человека, если он им показался недостаточно набожным.

А потом в городе появился столб, и возле него впервые забили камнями женщину, забеременевшую от чужого мужа…

Торговец задумался. Он никогда не совершал поступков, оскорбительных для правоверного. Он уважал закон и веру и в том же духе воспитывал детей, но чувствовал, что происходит что-то неправильное. Он поехал ко двору и попытался выяснить у знакомых сановников, откуда дует ветер.

Если честно, то он просто боялся. Многим было известно, что его отец исповедовал вольные взгляды, любил смотреть на звезды и рассуждать о счастье народа.

Совершенно случайно он узнал такие вещи, что сначала не поверил своим ушам. Он узнал, что русские точат сабли и намерены осквернить святые места. А вместе с русскими в поход собираются разбойники из далекой Европы, и долг каждого правоверного - встать под зеленые знамена священной войны. Оказалось, что Карамаз-паша привез письмо от эмира Насруллы, а вслед за письмом должны были прийти караваны с оружием и едой. Мореходы рассказывали, что за Персидским заливом лежат богатые страны, которые Аллах в своей милости избавил от Большой смерти. Но раньше они никого не подпускали к своим границам. Они охраняли берега на бронированных машинах с пушками и пулеметами, и моряки рассказывали, что видели издалека россыпи электрических огней над роскошными белыми городами…

Торговец очень долго думал и молился. Ему не с кем было посоветоваться. Вера его покачнулась в тот день, когда у него в доме появились люди, закутанные в черное. Они заявили, что пришли по доносу и собираются проверить, как соблюдается священный пост. В тот раз посланцы суда забрали книги, пригрозили старому отцу и пообещали прийти снова. Они намекнули, что знают о связях хозяина с иноверцами и не простят ему этого.

А спустя неделю на площади начали собираться первые добровольцы. Парни приходили из глухих деревень, многие были так голодны, что дрались за кусок хлеба. Они получали винтовки и с песнями отправлялись за город учиться стрелять. Обращаться с оружием их учили незнакомые люди, говорившие на древнем арабском языке.

…Когда он в последний раз оглянулся на город, то увидел очередную толпу нищих мужчин, ночевавших у ворот. Людей было много, очень много, новые всё прибывали. Они сидели и лежали вокруг колодца, они ждали, когда за ними придут и сделают из них отважных воинов…

– Что нам с этого? - спросили президента депутаты. - Какое нам дело до того, что творится в азиатских песках и Средиземном море?

Пребывавший доселе в тишине зал снова загудел и задвигался.

– Это ведь так далеко от нас! Месяцы пути…

– На кой нам ввязываться? Своих забот - выше крыши!

– Нехай собирают любое войско! Если сюда полезут, так получат по зубам!

– Хохлам-то помочь надо, а южнее-то соваться на фига?

– Пусть армяшки сами разбираются!

Рубенс грыз сушеную сливу и посматривал на молчащего президента. Наконец, когда крикуны угомонились, Кузнец поднялся и произнес свою самую короткую речь.

– Мы будем воевать везде, где для нас появляется угроза. Мы будем воевать везде, где нарушают наши интересы. А теперь пусть встанет тот, кто против защиты интересов нашей страны?!

Вот так-то, господа депутаты…