По следам большой смерти - Сертаков Виталий - Страница 54

– Господин президент, многие уже выбежали вниз через черный ход! Вы же сами приказали!

– Так останови их! А вы что стоите? - набросился Коваль на собственную охрану. - Живо за ним! Всех ребят вернуть сюда! Где связисты? Телефон мне, живо! Почему связист не на месте?!

"Вот так всегда… Молодцы мы на войне, а случись что дома - так полный бардак!.."

– Кадетам - команду "разойдись!" Всем рассеяться!

Сквозь разбитые окна в искалеченную игровую залу врывались клубы морозного пара. Никем не остановленный огонь сожрал дрова и с бешеной скоростью расползался по учебным классам. С площади доносилось низкое гудение. На обледенелом расчищенном пятачке разворачивались паровики, один за другим вспыхивали фонари. Завыла пожарная сирена. От парадного входа отъезжали кареты с ранеными, а навстречу им уже спешили десятки разбуженных горожан и автомобили депутатов съезда.

– Господин губернатор, на третьем этаже никого чужих! На втором тоже чисто! - один за другим докладывали Рубенсу посыльные. - Кладовки тоже вскрывать?

– Всё вскрывайте! Майор, ты послал людей в подвалы?

– Так точно, господин губернатор! Взяли из питомника всех собак и котов, никто не укроется!

Артур повернулся к Христофору. Сына Красной луны трясло; казалось - еще немного, и он свалится в обморок.

– Где она, Христя? Найди ее, ты сумеешь!

– Это не человек, это Пустотелая, - заговорил, наконец, сын Красной луны. - Красный Дед умел их вызывать, но остановить Пустотелых почти невозможно…

– Рассказывай дальше! - Коваль едва ли не силой волок Христофора за собой.

Они проталкивались сквозь строй подростков, спешивших наверх. Очутившись на нижних ступеньках, президент облегченно перевел дух. Дети успели вернуться, в прихожей оставались только гвардейцы и взвод личной охраны Карапуза. Солдаты перекликались, заглядывая в ниши, пихали в дыры факелы, но выглядели не слишком отважными. Электричество бездействовало; комендант добрался, наконец, до центрального рубильника и обесточил всё восточное крыло. Типография, прачечная, оружейные склады - всё погрузилось в темноту. Бойцы развешивали на стенах масляные фонари. Наружные двери были распахнуты настежь, в тамбуре вихрилась поземка; раскаленные дровяные печи, установленные по бокам от выхода, не справлялись с морозом.

– Мы видели ее, командир!

– Видели двоих, но не смогли догнать! - Сотник чингисов, смуглый усач, весь покрытый шрамами, чуть не плакал от досады. - По стене взобралась, шасть - и нет!

– А в другую трижды стреляли, хохочет только! Сеть накинули - порвала и ушла, - пожаловался другой взмыленный офицер. - Господин губернатор, прикажите святош привести, пущай святой водой побрызгают, а то парни крестятся. Против бесов-то как воевать?..

– Христя, где они?!

Президенту показалось, что со Старшиной соборников происходит что-то неладное. У Христофора дергались губы, в глазах полопались сосуды, отчего белки стали густо-розового цвета. Обычно невозмутимый, он не мог держать руки в покое. Чуть не оторвал себе ворот, потом сцепил ладони за спиной, потер щеки, принялся раскачиваться из стороны в сторону.

– Что с ним? - испугался Рубенс. - Эй, парень, очнись!!

Наконец, глаза молодого Старшины прояснились, он несколько раз сглотнул и, ни слова не говоря, устремился в один из коридоров. Ковалю некогда было разбираться, он решил, что странное поведение Христофора объясняется страхом, и махнул рукой чингису, чтоб не отставал. Митя свистом призвал подчиненных, и минуту спустя вслед за сыном Красной луны уже мчались тридцать человек.

– Пустотелые… - на бегу твердил Христофор. - Я просил тебя, господин, забери меня оттуда, с Озера. Я не мог убежать, я видел обряды Белого Деда, я лизал его посох вместе с другими…

– Ну и что с того?

– Я никогда не присягал тебе, но я вынужден был присягнуть там. Тебе непонятно? Конечно, откуда тебе понять, что значит дать клятву чести… Ты вообще никогда не понимал, чего хотят Озерники. Для вас они - банда душегубов… Я заразился, это как желтуха… Я просил тебя не пытать Белого Деда, он проклял меня и подарил мне свою боль… Теперь мне худо, господин, очень худо. Пустотелые принесли с собой муку и гнев. Эти женщины… Дед находил их далеко на юге по приказу Карамаза… Таких, кого насиловали твои солдаты, таких, у которых убили всю семью… Тебя сто раз предупреждали, что нельзя посылать гарнизоны туда, где не ждут русских… В тех краях, где гарнизоны усмиряли бунты и жгли деревни, всегда можно найти отчаянных женщин, особенно из южных племен. Белый Дед говорил, что лучше всего превращать дочерей Полумесяца: они не дорожат жизнью, если отнять у них честь… Тайное восточное волшебство, здесь таким не владеют… Находят человека, внутри которого не осталось ничего, кроме отчаяния, и высасывают из него плоть. Это долго и опасно, колдун сам может погибнуть, если неверно проведет обряд… А когда человек становится Пустотелым, внутри него можно поселить всё что угодно. Можно поселить месть и ярость, можно поселить веру в счастливое спасение души… И не надейся, твои Качальщики не справятся. Потому что для них важно лишь одно - чтобы была довольна мать-земля. А на людей им наплевать, для них все люди - просто насекомые…

Христофор перевел дух. Пот градом катился у него со лба, льняная рубаха на спине насквозь промокла, волосы слиплись. Он шел, покачиваясь, опираясь на руку Рубенса, но каким-то образом держал направление. Губернатор смотрел на разговорившегося Старшину, как на выходца с того света. Он вообще не знал, как реагировать на крамольные речи, но президент почему-то не приструнил безумца.

Коваль заставлял себя молчать. Сколько он ни прислушивался, никаких вражеских сил вблизи не чувствовал. Президент слышал, как весь Эрмитаж ходит ходуном, различал, как солдаты пробираются по трубам в подвале, как обыскивают чердаки, ощущал дрожь десятков женщин, укрывшихся в фургонах или жмущихся у костров на улице, но Пустотелые оставались для него недосягаемыми.

– Тебе не понять, господин… - Христофор неприятно хохотнул, и Коваль невольно вздрогнул. Ему внезапно показалось, что сам Белый Дед встал из могилы и смеется над ним. - Тебе не понять… Это честь, это законы рода, они сильнее твоей жадности и твоего государства…

Артур переглянулся с Рубенсом. Тот пожал плечами, давая понять, что сам изумлен поведением бывшего колдунчика.

– Мы далеко? - чтобы сменить тему, спросил Артур. - Ты слышишь их?

– Уже скоро… Они не прячутся, они ждут… - Христофор споткнулся, упал на колени, и вдруг его начало тошнить.

Старый Рубенс придерживал Старшину за плечи, пока тому не полегчало. Чингисы и гвардейцы обступили начальство плотным кольцом, ощетинились ружьями и арбалетами. Со стен очередного зала на бестолковых потомков грустно смотрели вельможи и фрейлины.

Наконец сын Красной луны отдышался и встал на ноги. Его подбородок был в крови, на висках появились седые пряди, но парень улыбался.

Артур вздрогнул, увидев эту улыбку. С Христофором на глазах происходили удивительные перемены. Он за полчаса словно стал ниже ростом и постарел лет на двадцать; лоб прорезали морщины, кожа на щеках обвисла, губы обветрились и покрылись трещинами.

– Свят, свят, свят… - прошептал кто-то из солдат.

– Можа, оставим его здесь? - предложил Карапуз. - Братишка, ты это вот, тока скажи нам, где ее искать, ведьму-то…

– Без меня вы их не найдете! - помотал головой колдун. - Они… это - зерна… Разве непонятно, господин? Это зерна, а всходы будут позже. Там две самые опасные. В сто раз сильнее остальных…

– Он прав, мы их не найдем, - сказал президент, раздумывая над последними словами Христофора. - Берите его под руки и тащите!

Артур слышал, как чингисов догнало отделение его собственной охраны. Гвардейцы прихватили болотных котов, сквозь топот кованых сапог прорывалось злобное мяуканье. Кошки не терпели тесноты и вони горящей нефти.

Миновали типографию, книжный склад, промчались по галерее мимо рядов античных статуй. У заколоченного выхода во внутренний двор Христофор остановился. В одной из форточек зияла дыра.