По следам большой смерти - Сертаков Виталий - Страница 61

За отрядом велась непрерывная слежка, и чем дальше люди углублялись в чащу, тем плотнее сжималось кольцо любопытных настороженных глаз. Десятки птиц перепархивали с ветки на ветку, мягкими прыжками передвигались зверьки. Параллельно колонне с двух сторон словно текли две враждебные реки. Артур чувствовал, что даже под землей вслед за ними крадется живая волна.

Словно обитатели дебрей ждали сигнала к атаке…

Черный Дед что-то негромко мычал, постукивая посохом при каждом шаге.

К удивлению Артура, след от четырехрядного шоссе просматривался довольно четко. Достаточно было пробить первую линию лесной обороны, а дальше для телег хватило бы места.

Когда прошел первый страх, он увидел, как наступает Зеленая столица. Она отвоевывала себе метр за метром, медленно, но верно.

Ежеминутно, то слева, то справа, Коваль примечал мимолетные перемещения, игру теней, легкое потрескивание… Сначала он напрягался, пытаясь рассмотреть за широкими спинами солдат какую-нибудь живность, но вскоре понял, что шевелятся растения. Вот расступилась трава, давая свободу распрямившейся чешуйчатой ветке. Ветка на долю секунды зависла, словно змея, нащупывающая жертву, и с чавканьем погрузилась в перегной.

Дерево сделало шаг…

В основании неохватной ели вздулся пузырь, вначале принятый Артуром за муравьиную кучу. С поверхности пузыря с шелестом осыпались шишки, обломки коры, земля расступилась, показав черный зев, внутри которого копошились сотни полевок. Выпустив наружу глянцево блестящий корень, пузырь обмяк, мышей не стало видно. Несколько секунд ничего не происходило, а затем на коре проклюнулся крохотный зеленый росток…

Коваль потряс головой, отгоняя наваждение. Чертова елка размножалась почкованием! Страшно подумать, что всё это бешенство затеял когда-то он сам, одним лишь небольшим надрезом на коре…

Савва остановился и воткнул в землю посох. Он нашел поляну. Артур лишь в общих чертах предполагал, что последует дальше. Начиналось самое главное: Зеленая столица должна была не просто пропустить их, а принять за своих.

– Ты принес примирителей, дружище? - Черный Дед кивнул Ираклию, затем с подчеркнутой фамильярностью обернулся к президенту. - Зеленая ждет примирителей, хе-хе…

Озерники спустили на землю корзины и выволокли оттуда двоих детей. Мальчику было лет шесть, а девчонке - и того меньше. Мальчишка еле держался на скрюченных ножках, всё его тельце покрывали гнойные нарывы, левый глаз закрывало бельмо. Девочка выглядела еще страшнее. Она немедленно захныкала и попыталась залезть обратно в свое убежище, но одна из Озерниц ловко схватила ее за шиворот. Савва облизнул толстые губы и рассмеялся низким каркающим смехом.

– Подобрал, что похуже, дружище? Хе-хе…

"Они всё равно скоро умрут, - убеждал себя Артур, стараясь не глядеть на больных детей. - Их всё равно бросили матери, жалеть тут некого…"

Вдобавок к хронической желтухе, оба ребенка, похоже, подверглись лучевому поражению. Ираклий подобрал в новгородском приюте двух самых запущенных детей, родившихся на границе Вечного пожарища. Никто из подчиненных не произнес ни слова, но, пока колдуньи связывали детям руки, Коваль затылком чувствовал мрачные взгляды солдат.

Все убедились, что президент вступил в сговор с нечистой силой.

В звенящем дурмане нарастало тревожное ожидание. Теперь даже самые толстокожие бойцы невольно поеживались; они крутили головами, вздрагивая от каждого шороха, хватались за бесполезное оружие, оглаживали нательные крестики. Тертые в боях мужики жались друг к другу в центре поляны, как потерявшиеся овцы…

И вдруг всё стихло, только всхлипывал ребенок.

Сквозь бесчисленные слои листвы долетала лишь тонкая мелодия ветра. Лес смотрел тысячами колючих глаз.

Лес ждал. Сложили крылья насекомые, не стучали больше дятлы, оборвала свою вечную песню кукушка.

Артур прикрыл глаза и едва не застонал от сочащейся из лесу ненависти.

Их было невероятно много. Хищники и травоядные всех мастей окружили полянку плотными шеренгами. Пока они не выходили из кустов, они прятались в траве, а умеющие лазать по деревьям скопились на нижних ветвях целыми семействами.

Перед лицом общего врага они позабыли распри, они не кусались и не рычали друг на друга. Звери вздрагивали, теснились, а к задним рядам, словно привлеченные светом мотыльки, прибывали всё новые полчища лесных обитателей. Волки Озерников приседали, поджимали хвосты, как ожидающие побоев щенки.

Артур подумал, что если Савва совершит оплошность, их всех разорвут на части в считанные секунды. Не спасут ни метательные ножи, ни пули…

Черный Дед начал приготовления. Продолжая напевать, он вывалил из мешка клубок гадюк. Змеи начали расползаться, но старик негромко цыкнул, приказывая им оставаться на месте. Ираклий вбил в землю колышки и привязал волков по периметру полянки. Было сомнительно, что хищников удержат хлипкие деревяшки, но волки были на удивление покорны. Они улеглись, свесив языки, и пристально наблюдали за сбившимися в кучку людьми.

Женщины откупорили бутылочки и побрызгали на траву чем-то остро пахнущим. Затем вытащили ножи и принялись срезать траву. Высокий Озерник разжег огонь в шести глиняных плошках, расставил их между волками, затем скинул одежду и начал, притоптывая, ходить по кругу, щепотками подкидывая в огонь оранжевый порошок. Вскоре там, где он ходил, образовалась узкая тропинка. Женщины подхватили бессловесную песню главного колдуна, а он затянул речитативом: "…Отошла, пришла, наросла, приросла, ножки мохнатые, лбы покатые, восемнадцать разов грянули, побратались, поплакали…"

Артур втянул ноздрями раскалившийся, почти наэлектризованный от ожидания воздух. В распадке, по которому недавно прошел отряд, объявились три взрослых медведя. Все трое были крайне агрессивно настроены и совершенно не расположены подчиняться человеческим командам. Митя тоже их почуял, вытащил из ножен топор.

Одна из Озерниц что-то силой запихала в рот связанным детям. У обоих малышей мигом остекленели глаза, ноги подогнулись, и они стали похожи на безвольных тряпичных кукол. Дети больше не рыдали и не шарахались от ползающих гадюк, лишь сидели в траве и безучастно наблюдали за происходящим.

Змеи прекратили хаотические метания и выстроились в цепочку за пляшущим колдуном.

Ираклий скинул заплечный мешок, извлек оттуда три заостренные рогатины и вколотил их в землю треугольником, на пути следования своего напарника. На вершину каждой рогатины он усадил летуна и привязал за лапу. Головы вампиров укрывала плотная мешковина, хвосты также были замотаны тряпками.

Высокий притоптывал и шел всё быстрее. На ходу он поливал плечи и голову зеленоватой кашей из бутылки. Масса стекала по лицу, застывала на волосатом торсе, и скоро Озерник стал походить не на человека, а на пьяного лешего. Гадюки едва не бросались под его голые пятки, образуя в примятой траве жуткую блестящую свиту.

Волки скалились в темноту, но не делали попыток сбежать.

"…Белые брови, серые пальцы, желтые когти… по норам, по дуплам, по берлогам разойдемся, одним языком лакаем, одним клювом долбим…"

Женщины расстелили в центре полянки бесформенное пестрое покрывало и начали закидывать его срезанной травой. Очень скоро образовалась пышная зеленая копна. Черный Дед посыпал траву порошками, затем одним движением сбросил шубу. Под шубой его голое тело оказалось натертым зеленой массой вроде пластилина.

Вслед за гадюками в кругу появились осы и пауки. Колдунья разбила гнездо, желто-черный шар повис у нее на локте, взобрался по плечу до шеи, образовав гудящее ожерелье.

Высокий бежал вприпрыжку. Он вскидывал колени и ударял себя ладонями по бедрам, подражая разъяренному гусю. Его лоснящаяся спина покрылась зеленым потом. Ираклий снял штаны и припустил за напарником.

Черный Дед схватил упирающуюся лошадь за повод и поволок за внешнюю границу круга. Вторая колдунья вскрыла паучий кокон. С ее пальцев на липких нитях спускались сотни мохнатых крестоносцев.