Пара для несносного альфы (СИ) - Ребехар Реста - Страница 43

Демиан мне нужен, вот что важно и одновременно противно, только по одной причине: я осталась у осколков, потому что хотела сделать ему лучше, да и себе тоже. В итоге навредила себе, но… Нет, я начинала об этом жалеть. Как бы ни хотелось отвергнуть его и жить дальше своей спокойной фейской жизнью, даже сейчас я понимала, что это невозможно.

Сердце всё ещё болело, кровь с губы капнула на руку, и, наверное, если бы рядом был вампир и он решил бы взять моей крови, я бы не обратила на это внимание, потому что Демиан Штейн захватил мои мысли, не давал думать больше ни о чём и ни о ком другом. Мне становилось тоскливо от одной мысли о том, что я осталась без него и без малышки Тори. Кажется, за этот месяц я пережила с ним больше, чем за всю свою жизнь.

Но, как ни крути, ему так будет лучше. А мне… Что же делать мне? Боль просто так не уймётся, сейчас я чувствовала себя слишком плохо, чтобы оставаться наедине с собой и говорить сама с собой, успокаивая и обещая, опять же, самой себе, счастливую жизнь.

Рука снова потянулась к телефону, но в этот раз я миновала номер мистера Штейна как могла. Вместо иконки любимого мужчины, я быстро кликнула на фотографию моей мамы

Лилиан Рейн — вот кто мне нужен. Мама всегда могла выслушать и дать дельный совет. В этот раз, правда, я сама знала, как лучше, но выговориться было жизненно необходимо. Так что я поднялась с лавки, ещё раз бросила прощальный взгляд на мамашу со своей непоседливой крохой, и, отдаляясь от этого умилительного зрелища, стала вслушиваться в гудки. Надеюсь, она дома. А если нет, тогда подожду. Теперь мне спешить некуда. К сожалению.

— Тортик? — перед моим носом возникла тарелка.

Мама в своём репертуаре, сначала сделает, потом спрашивает. Но кусочек её фирменного торта отличная идея.

— Дана, что случилось?

Я подняла взгляд на маму. Какая же она у меня ещё молодая. И красивая. Живёт в свое удовольствие и никого не слушает.

— Я влюбилась…

— Так это замечательно! — она села напротив меня и оперлась подбородком на сцепленные в замок руки. — Ты фея, а мы влюбчивы по своей натуре. Как же можно жить, не испытывая такого чудесного чувства? Я очень рада, что ты, наконец, преодолела…

— Он оборотень, мама, — прервала её щебет.

Она нахмурилась, словно раздумывая, что мне ответить.

— Твой босс? Тот, у которого ты работаешь?

— Да, — ковырнула ложечкой кремовый цветочек, чувствуя себя донельзя странно. — Я люблю его. И даже смирилась, что он оборотень, — мама ахнула. — Я не боюсь его, не боюсь звериной сущности и того, что он может причинить мне боль. Я знаю, что он не сделает так, не заставит страдать. Он очень хороший, хоть и со стороны выглядит не таким…

— О, Дана, деточка, я так рада за тебя!

Я прикусила губу, чувствуя, как по щеке скатилась первая слезинка.

— Мама, все не так просто, — смотреть ей в глаза не было сил. — У него есть другая. То есть не у него… И… Это сложно! Но он считает её своей истинной парой. А я… Я не знаю, что мне делать. Его волк хочет быть с ней, и я не могу его принуждать.

— Так, отступи, — мама резко поднялась из-за стола. — Я горжусь, что ты преодолела свои страхи. И даже благодарна твоему боссу. Но это не значит, что ты должна бегать как собачонка за тем, кто не станет твоей парой.

Я даже перестала мучить несчастный кусок торта.

— Мам? — выдохнула ошеломленно.

— Что "мам"? Ну, что? Я рада, что ты выбралась из своей скорлупки страхов. Ты влюбилась, и этому я тоже рада, — оно достала из шкафа кружку и насыпала в неё растворимый кофе. Жуткая гадость и одновременно её слабость. — Я сделала очень много, чтобы ты жила нормальной жизнью. Когда я узнала, что твой босс — оборотень, то хотела приехать, поговорить, увезти домой, наконец! Я страшно переживала за тебя. И даже решилась. Но когда пришла, увидела, как ты счастлива.

— Ты… Приходила? — не поверила ей.

— Да, и я благодарна этому оборотню, что он вернул тебя к жизни. Даже влюблённость это не так страшно, как можно подумать. Ты фея. Мы часто влюбляемся. В этом нет ничего сверхъестественного. Но рано или поздно ты, Дана, осознаешь, что он тебе не подходит. Уже осознала. И за это я тоже ему благодарна, — мама отпила кофе и скривилась. — Какая гадость… Ты теперь не зависишь ни от меня, ни от него, ни от своих страхов. Он найдёт свою истинную и тоже забудет о тебе. Так, к чему все эти слезы? Феи не должны впадать в печаль. Наш удел радость.

— И дети, — добавила, чувствуя, как сжимается сердце.

— И дети, — согласилась мама. — Поверь, все, что сделано — к лучшему. Когда у тебя будут дети, ты меня поймёшь.

— Наверное…

А потом до меня дошло, что мама слишком спокойно, обыденно произнесла последнюю фразу.

— У меня не будет детей, — напомнила ей.

— Ты выполнила первое из условий, — отмахнулась она и вылила кофе в раковину. — Пора уже переходить на варёный.

— Каких условий? — кажется, мой голос задрожал.

— Что? — мама непонимающе уставилась на меня. — Условий?

— Ты сейчас сказала, что я выполнила первое из двух условий. Что за условия? Для чего? И какое будет вторым?

Мне пришлось положить ложечку на тарелку, потому что руки подрагивали, я задевала ею тонкий фарфор, и раздающийся звон раздражал, подливая масла в огонь.

— Не обращай внимания на старческий трёп, — безмятежно отмахнулась мама. — Подумаешь, условия! От того, что ты будешь это знать, лучше не станет.

— Мама!

Я не могла её понять. Совершенно. Рада она или, наоборот, раздражена. Очень редко случались такие ситуации, что рядом с ней я чувствовала себя такой маленькой и глупой. Обычно мама делала все, чтобы я ощутила себя нормальной, полноценной феей.

— Что, Дана? — она улыбнулась. — Я знаю, кто я.

— Условия, — произнесла с нажимом.

Она вздохнула, поставила кружку в мойку и вернулась за стол.

— В тот день я думала, что мой мир рухнет и погребет нас обеих под своими останками. Тебя выхаживали наши лучшие врачи, а я смотрела, как гаснет твоя сущность. И тогда, — в её глазах задрожали первые слезы. — Я попросила о помощи. Ты же знаешь, феи живут вместе, но мы слишком самостоятельные, чтобы рассказывать о своих бедах. Но я рассказала. Старейшие феи дали мне совет, как спасти твою сущность. И я согласилась.

Я слушала и понимала, что дальнейший рассказ мне не понравится. Я — низшая фея! У меня даже крыльев нет! О чем ещё может мне рассказать мама? Какую сущность она спасала?

— Ты угасала на моих глазах. Это страшно, детка, очень страшно. И они решили нам помочь. Но феи — это свет, это радость. И чтобы сохранить хоть капельку, я собрала всю пыльцу, что смогла найти, и закрыла все признаки, что отличали тебя от высших.

Я смотрела на неё и… Молчала. Просто молчала, ни в силах вымолвить даже одного слова. Слез не было, только странное чувство бессилия. Я так привыкла жить, верить, что я самая обычная, пусть и не полноценная, фея. А что теперь? Собственная мать лишила меня возможности быть собой?

— Дальше, — наконец, разлепила ставшие сухими губы.

— Тебе бы вернулись крылья, как только бы ты справилась со своими страхами! — она с надеждой посмотрела на меня. — И ты справилась. Я, действительно, боялась, что оборотни тебе навредят, но все обернулось к лучшему. Видишь? Теперь ты можешь жить дальше!

Она права. Господи, моя мама сделала все, как нужно! И пусть сейчас я не чувствую в себе изменений, но раз она говорит, значит, они придут.

Демиан, сам того не подозревая, совершил чудо. И я буду вечность ему за это благодарна.

— А второе условие?

Руки дрожали. Что, если моя неполноценность и тут не помеха. Что, если моя тоска не имеет смысла?

— Ты не бесплодна, — прошептала мама. — Я осознанно лишила тебя возможности иметь детей, — сердце ухнуло куда-то вниз, превращаясь в пепел. — Но ты станешь матерью.

— Как? — простонала я.

— Встретив свою истинную пару.

Надежда. Что за дурацкое слово? Но сейчас именно она наполнила меня, заполнила каждую клеточку тела. Я считала его своей истинной парой, так, может быть, мне не придётся уходить? Я буду бороться за наше счастье и смогу подарить жизнь маленькому чуду?