Демон или тихоня (СИ) - Морозова Вероника - Страница 100

Я кое-как досидел до конца урока, а когда прозвенел звонок, хотел сразу перехватить Макарову, но она собралась буквально за несколько секунд и покинула класс с невероятной скоростью даже несмотря на то, что была на каблуках. На них она, кстати, ходила несколько неуклюже. Хотя чему тут удивляться…

Света, Олег и Семен покинули помещение тоже очень быстро, видимо, стараясь не упустить подругу. Что ж тут происходит? Я устремился за ними всеми. На лестнице я увидел всю четверку. Впереди шли Света и Ника; первая что-то очень активно объясняла подруге, но слишком тихо, чтоб можно было расслышать с такого расстояния. Макарова в свою очередь пребывала в таком лютом унынии, что, казалось, если ее кто-то тронет, она тут же свернет шею этому человеку и уйдет плакать. Сзади них шли Олег и Семен, Михайлов что-то объяснял другу Ники, тот в ответ только кивал. Пробежав один пролет, я поравнялся с ними.

— Что происходит у вас тут, блин? — вскричал я. Михайлов и Комаров вместе обернулись ко мне.

— Да ничего, в сущности, такого особенного, — ответил Олег после небольшой паузы.

— Да я же вижу, что вы что-то мутите!

— Ничего мы не мутим.

— Окей, а с Никой что?

— А что с ней?

— Эм… Она странно одета!

— Она одета именно так, как должны одеваться нормальные девушки, — неожиданно высказался Комаров. — Не вижу здесь ничего странного.

— Ника так обычно не одевается! — продолжал допытываться я.

— Ну, сегодня ей захотелось так одеться. Кто знает, что у женщины в голове, — Семен развел руками. На это мне ответить было нечего, однако ощущение, что от меня что-то скрывают, естественно, осталось. Надо подойти к Нике и у нее все выяснить.

Вот только возможности этой мне не представлялось еще долго. Во-первых, вся компания не отходила от девушки ни на шаг, они что-то активно обсуждали всем составом, Макарова становилась все мрачнее, Света же наоборот возбуждалась еще больше, они постоянно о чем-то переговаривались с Олегом, видимо, пытаясь втолковать это подруге. Комаров время от времени вставлял свои реплики, соглашаясь с ребятами, от чего физиономия Ники приобретала все более и более кислое выражение. Во-вторых, Марина прилипла ко мне намертво и как-то очень напряженно посматривала в сторону компашки, устраивавшей на каждой перемене целое заседание. На них все сегодня косо смотрели, но Тропина очень уж внимательно пялилась на ребят. Вообще у меня часто возникало ощущение, что она меня ревнует к Макаровой. Какой в этом смысл? Мы же вроде как просто друзья! Вроде как…

На одной из перемен я внезапно задумался о нашей дружбе. Я наблюдал за Никой в столовой. Теперь она уже не торопилась сбежать подальше от своих друзей, ходила неспешно, и потому у нее получалось все лучше и лучше. В движениях неожиданно стала появляться женственная грациозность, которой я никогда до этого в ней не наблюдал. Как-то резко подумалось, что Нику я не рассматривал как девушку, но с определенного момента я ведь на нее по-другому смотрю… Причем этот момент наступил не сегодня, а гораздо раньше. Если так подумать, она первая девушка, которой удалось отучить меня курить (я уже месяц не курю, желание с каждым днем уменьшается, хотя еще недавно жутко ломало). Блин, она меня даже заставила читать! Я не знаю, почему вообще ее слушаюсь… А впрочем, характер у Ники такой, что не послушать ее себе дороже.

Но суть не в этом! Она отличалась от девушек, которых я встречал до этого. Никто до этого из представителей слабого пола не решался поднять на меня руку. Да что там! В основном, стоит мне появиться где-то, как все внимание приковано к моей персоне. А этой было пофиг… Нику также было сложно отнести к какому-либо разряду девушек. Естественно, она не ботаничка (это мы поняли в первый день), далеко не ТП, не такая уж серая мышь, не ванилька, считающая себя особенной, и в то же время не быдло-пацанка. В основном всех моих предыдущих девушек можно было отнести к какому-то типу, но это что-то, не поддающееся объяснению. Когда мы только подружились, я чувствовал в ней что-то родное, и сейчас чувствую. И на уроках почему-то ни о чем другом думать не могу… Нет, определенно надо решать этот вопрос!

В то же время сама Макарова сегодня старалась держаться от меня подальше почему-то. Когда я подходил ко всей компании, то разговор завязывался в основном только с парнями, подруги же находились все время на некоторой дистанции. Ника даже не смотрела в мою сторону и старалась уйти, но сделать ей это не давала Евглевская. Но в один момент я увидел вдалеке, как брюнетка что-то говорила своим друзьям, после чего все они ушли в класс, а Ника осталась сидеть снаружи. Она достала из своей сумки книгу и начала читать ее. Через какое-то время лицо девушки, столь унылое до этого, несколько посветлело.

Чтоб не палиться, я прошел вместе с Мариной в класс, какое-то время посидел там, а потом вышел наружу под предлогом друзей, которые кучковались у окна.

Почему-то мне сразу вспомнился первый день. Точно так же я был в окружении своих одноклассников, и точно так же сидела она — в одиночестве читая книгу на пустой скамейке. Тогда Макарова была просто ботаничкой, слегка отличающейся от всех остальных своим равнодушием ко мне. Сейчас все стало по-другому. Осталось лишь решить — насколько по-другому.

Я не выдержал и подошел к ней, нависая и слегка перекрывая свет. А девушка продолжала меня не замечать. Может, проверить старый добрый метод? Для начала я кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Ноль реакции. Ладно. Я не хотел этого делать, но ты меня заставила.

Я вырвал книгу из ее рук. И да, это сработало, Вероника подняла глаза. В них застыло непонимание, как и в первый раз.

— Ника, какого черта? — начал я, уже заранее чувствуя какую-то безнадежность. Не могу отделаться от ощущения, что до нее нельзя будет достучаться. Ибо весь день меня избегала… — Что с тобой, а? Ты даже не поздоровалась, когда я пришел. Все нормально?

— Извини, — абсолютно равнодушно выдала она. Во взгляде исчезло всякое удивление, осталось лишь чистое равнодушие. Рука брюнетки потянулась к своей книге.

— Да блин, я не требую извинений! Скажи, что происходит? Почему ты такая… странная стала?

— Я нормальная. Отдай книгу.

В ее голосе сквозил металл. Кажется, она зла на меня…

— Нет, ты не нормальная! И книгу не получишь, пока не объяснишь, что с тобой происходит! — заявил я, нарочито поднимая книгу повыше. На своих каблуках она, может быть, и достанет, но все равно ей будет надо для этого подпрыгнуть. Ника встала, и во мне на мгновение появился страх. Нет, но не будет же она делать как в прошлый раз? Сомневаюсь, что сделает.

— Просто отдай книгу. Я не обязана отчитываться перед тобой, — я даже опешил от таких слов. В них сквозили ледяное спокойствие и нотка странной ненависти. Чем дальше, тем загадочней.

— Слушай, ну, если я тебя чем-то обидел, то скажи, я извинюсь! Просто я же должен понять… — я не успел договорить, как Макарова вдруг положила мне руку на шею. На секунду, на одну лишь секунду мне показалось, что она меня поцелует. Просто промелькнула эта мысль и тут же улетучилась под давлением здравого смысла.

— Ауч! — мой вскрик услышали все. Черт, не думал, что это может быть так больно! Я машинально опустил руку с книгой, потирая ушибленный лоб другой. В жизни бы не подумал, что Ника может ударить кого-то лбом. Ух, и твердый же у нее череп! Даже как-то обидно стало. Девушка, слегка нахмурившись, резко вырвала свою книгу из моей руки.

— Не трогай мои книги, пожалуйста, — отчеканила она с непонятно откуда взявшейся ненавистью в голосе.

Не было никаких сомнений — это все та же Вероника, какой я ее знаю, только в плохом настроении. Кто еще мог долбануть мне лбом по башке… Макарова взяла сумку и рванулась в класс, но так быстро сдаваться я не собирался, а потому схватил ее за руку, не давая уйти. Девушка пошатнулась на своих каблуках и резко завалилась назад. Мое тело сработало вперед моего мозга: я подхватил брюнетку и удержал от падения.