Одна судьба (СИ) - Мэйз Евгения - Страница 57

— Если они понесут, то затопчут тебя. Что я буду делать без моей Рыбки? Я буду плакать.

Клейтон фотографирует, обходя нас по кругу.

— Киз!

Она не зовет его ни дядей, ни по имени, а перехватила часть моего обращения к нему «маркиз». Это забавно, что она выбрала самое нелюбимое его обращение. Он ненавидит всякие титулы, статусы, обобщения, официальности в общении с друзьями, близкими и с нами. Говорит, что этого ему хватает на работе.

— Клейтон тоже не сможет помочь тебе. Лошадок будет слишком много, а ты одна. Он не справится. Я не успею. Придется завести другую девочку.

Ей не нравится мысль о других девочках. Она даже как-то подпрыгивает на месте.

— Нет! Нет! Мама!

Обожаю, когда она когда зовет меня так. Мне нравится, что она начала говорить, но страшусь, когда наступит эпоха «почему?»

— Алекс! — я только жму плечами, обнимая девочку. Один повод для расстройства ушел. Сейчас займу ее чем-нибудь другим и забудем и об этом.

Вэст понимает, что я делаю, но не может согласиться с таким примером и развитием событий. Есть у него потребность быть самым-самым в глазах Анны. Еще одна его ахиллесова пята. Первая — моя дочь. Я вижу, как он относится к ней и стараюсь не думать об этом, когда мы с ней вдвоем. Джейк больше не возвращался и чем дольше мы с Эй-Джей одни, тем отчетливее я понимаю, что он не вернется.

— Я обрежу и перекрашу волосы, сделаю макияж и поставлю линзы. Тебе ведь нужна ассистентка, правда?

Он тяжело вздыхает, отнимая фотоаппарат от лица.

— Мы привлечем внимание. Я привлеку внимание. Да таблоиды вспыхнут на следующий же день, феминистки затопят мой офис письмами! Нельзя держать таких симпатичных ассистентов. А ты знаешь скольким я отказал до этого?

— Понятия не имею.

Я хмыкаю. Не убедил. Что мне до его кабинета? С ним ведь все будет в порядке. Я молчу про службу безопасности, которая ничем не хуже, чем в Букингемском дворце. Я молчу про пресс-атташе — эти свой хлеб не зря едят, позаботятся и о статьях, и о фотографиях, и о письмах обиженных и отвергнутых. Я помню этих въедливых ребят. Душу вынут, но заставят убрать или написать так как нужно им. И ведь сделаешь! Вот она свободная пресса!

— Вот смотри, милая. Все это были только слова.

— Не смей впутывать сюда ребенка!

Но я не успокаиваюсь, продолжая говорить с AJ, косясь на Клейтона. Он душка, когда рядом моя Рыбка, а вот если бы не было…

— Запомни, они все такие. Сначала они говорят, что им важен твой духовный рост, самореализация, твой внутренний мир, а потом, отказываются взять на вечеринку, показать коллегам и просто вывести в свет. Начинают говорить про таблоиды, о каких-то непонятных и агрессивно настроенных женщинах…

Взгляд Клейтона очень выразителен через мгновение в его глазах отражается все тепло этого весеннего дня. Он только клацает рычажком переключателем, а потом, тщетно пытаясь сохранить свой серьезный вид, добавляет:

— Чтобы ты не сказала. Ты останешься дома.

Я продолжаю несмотря на это обещание, я тем более закончу свою мысль до конца!

— Они только сначала убеждают тебя, что не попрекают ничем, а на деле говорят вот таким приказным тоном и так, что ты понимаешь, что по гроб жизни обязан им и должен непременно отрастить хвост.

Анна прислушивается к моему заговорщицки доверительному тону, смотрит на Клейтона своими яркими голубыми глазами.

— Это подло, Алекс.

— Кто как не мать должна учить дочь таким вот премудростям?

— Верно.

Он смеется только сейчас, наконец спрашивая:

— Хорошо, но причем тут хвост?

— Пощипывать перышки, чтобы мы ни в коем случае не взлетели.

— Скорее, что не распушили его и не отправились неизвестно куда!

— Или так.

Он смеется еще громче, в какой-то момент напоминая мне Рафа. Уверена, что он был бы в восторге от Анны и любил ее не меньше, а может даже больше, чем Вэст. Хотя, куда уж больше? Я не представляю!

— Алекс?

Анна вдруг оказывается в наших объятиях, зажатая меду ним и мной, сначала возмущенно пищит, а потом лопочет что-то на своем трудно переводимом детском. Она в чем-то убеждает Клейтона, проводя по его лицу ладошкой.

— Все хорошо? У тебя такой взгляд.

— Да.

Я отстраняюсь от него, оставив на его руках девочку. Отчего-то расчувствовалась и теперь у меня не глаза, а колодцы слез. Вспомнила Рафа и разом схлынуло веселье, словно доминошку задела, и та стала рушить все вокруг, превращая все в невыносимо горькую картинку. Если заплачу я, то начнет хныкать и Анна, а уж про Клейтона и говорить не стоит. Слез мы из него не выжмем, но растерянности прибавим. Вслед за ней пойдут вопросы. Я не стану объяснять, потому что он это он. Дальше он все поймет, разозлится хоть и не покажет этого так явно, но отстранится. С ним вообще не просто. Не хочется ругаться, а потом отвечать дочери на ее вопрос: «де киз?». Она будет искать его и спрашивать. Было уже такое. Он застал меня в слезах, а я не смогла дать внятного объяснения чего же я реву. Тогда даже не в Рафе и не в Джейке было дело.

— Можно я прогуляюсь чуть-чуть? Пару минут?

— Конечно.

Не могу понять, что нашло на меня сейчас. Почему я вдруг расстроилась именно в эту минуту. Потому что Клейтону есть дело до нас и больше, чем Джейку? Потому что я вижу, как он смотрит на моего ребенка?

Потому что я думаю, что бы мне сказал Раф?

Я не могу понять с чего я решила, что все может быть иначе? Почему просто не исчезла с его небосклона. Зачем передала то письмо? Было бы лучше, если бы Джейк не знал ни о чем. Чтобы я верила в какую-нибудь ерунду, а не ненавидела вот как сейчас его и себя, и могла рассказать Анне что-то хорошее. Я оказывается не мой папа, даже близко, не могу врать во благо. Он то пытался и кажется, что я все равно так и не полюбила маму, несмотря на правду. Она так и не стала мягче, добрее, ее болезнь оправдала все.

Мы — не куча оправдывающих нас факторов, а те поступки, что совершаем, иногда, вопреки.

Глава 35

Алекс вытирает слезы, оборачиваясь. Она поняла, что что-то не так быстрее, чем осознала это. Земля задрожала, как при хорошем землетрясении, но это были лошади весь небольшой табун в имении Клейтона понес в сторону ворот.

— Клейтон!

Нет. Он не отпустил Анну, а смотрел прямо перед собой, застыл, как вкопанный.

— Клейтон!!!

Она не убежала и не напугала умных животных. Лошади, испугавшись чего-то понесли прямо на них. Время словно замерло, расслоившись. Алекс оказалась возле них быстрее, чем смогла подумать об этом, подхватила брошенного ей ребенка и бросилась в сторону.

Воздух заполнил звук копыт, ржание, внезапный крик Анны, дикое рычание и звук, похожий на столкновение двух поездов. Трудно было разглядеть что-то в этом месиве из тел, пыли, земли, крови и звуков.

Алекс видела взмахи меча, мелькающие линии металла, искры и пыль, вместе с дерном.

Она прижала к себе девочку, стараясь зажать ей уши. Одна часть нее требовала ринуться прочь, другая остаться и досмотреть чем все закончится это шоу.

— Алекс! Не стой же! Беги!

Светлая тень, блик бросилась к ней, получила подножку от невесть откуда взявшегося Клейтона упала, тут же перевернулась.

— Стой! — прохрипело агрессивное создание Дерека или Карен, прежде чем лишиться головы.

Оставшиеся лошади обошли ее рекой. Другие так и остались, превратившись в месиво из земли, крови и частей тела.

— Генри!

Второй вампир кувыркнулся, пропахал землю, его вновь отшвырнуло назад в одном сильном движении. Стэн навалился на него всем весом, втаптывая в землю и одновременно отклоняясь назад. Очередной лязг металла, визг, как будто рвут большую пластину. Клейтон не остался в стороне, сверкающий алым меч и…

Алекс показалось, что на мгновение она вернулась в прошлое. Она не узнавала друга и одновременно понимала, что это Клейтон. Он не гремел латами, а ступал мягко, но быстро стремительно сокращая между собой и вампирами.