Парамедик (ЛП) - Грей Рамона - Страница 7

Лунный свет, проникавший в окно, позволял легко разглядеть Наталью. Она сидела на диване, раскачиваясь взад-вперед и закрывая рот руками, чтобы заглушить рыдания. Отчаяние и безысходность на ее лице заставили меня броситься вперед и присоединиться к ней на диване.

Она испуганно ахнула, когда я плюхнулся на диван рядом с ней. Она вытерла слезы с лица.

— Пп-р-рости. Я тебя разбудила?

— Нет, — ответил я. — Ты в порядке?

Я поморщился. Боже, неужели я мог сказать еще что-то глупее?

— Да, я... — Она снова разрыдалась, и я больше не мог этого выносить. Притянул ее в свои объятия и прижал к своей груди, потирая спину, пока она рыдала, как будто ее сердце разрывалось.

— Она... она... она чуть не умерла. Мой ребенок чуть не умер, и это все моя вина, — плакала она, обнимая меня за талию.

— Это не так, — немедленно возразил я. — Милая, это не твоя вина.

— Да, — не согласилась она. — Я з-знаю, что детский сад был не х-хорош, и я все равно отдала ее туда, потому что я-я-я ужасная мать.

— Это не так. — Я обнял ее чуть крепче. — Ты неплохая мама, Нат. — Не говори так.

Она уткнулась разгоряченным лицом мне в грудь и зарыдала еще громче. Не зная, что еще делать, я позволил ей плакать, крепко обнимая и утешая, что, вероятно, ни черта не помогало.

Спустя почти десять минут ее плач начал стихать, и я схватила коробку с салфетками с бокового столика. Она набрала полную горсть и вытерла лицо, прежде чем высморкаться.

— Прости, — прошептала она.

— Все в порядке. Ты не плохая мать, Наталья.

Она смотрела на меня, ее уязвимость и печаль сияли в ней, как маяк.

— Плохая. Я отдала Фиби в плохой детский сад, я едва могу позволить себе кормить ее, я живу в дерьмовом трейлере, и я даже не могу оплатить чертово отопление. В ближайшие дни должно стать еще холоднее, а я не могу позволить себе включить отопление до пятницы. И это только в том случае, если ремонт моей машины не влетит мне в копеечку что, вероятно, так будет, потому что это не машина, а кусок дерьма.

Она сжала руку в кулак и дважды ударила себя по бедру. Когда она замахнулась в третий раз, я схватил ее за руку и нежно сжал.

— Не делай этого, милая.

— Я это заслужила, — сказала она. — Я дерьмовая мать, которая чуть не убила своего ребенка. Если бы не ты, она бы...

Наталья снова была близка к слезам, и я взял ее лицо в ладони, приподнял его, пока она не посмотрела на меня, и наклонился, пока не почувствовал ее теплое дыхание на своих губах.

— Это, — я легко, но намеренно сжал ее подбородок, — не твоя вина, Наталья. Ты меня слышишь? Это полностью вина детского сада, и ты не должна винить себя за это. Это они сделали ошибку, а не ты. Они позволили ей выйти из детского сада на мороз без куртки, а не ты. Они почти час не замечали, что она пропала, а не ты.

Я снова сжал ее подбородок.

— Это не твоя вина, милая.

— Тогда почему мне так кажется? — прошептала она.

— Потому что ты удивительная мать, которая любит свою дочь и легко винит себя. Но я не позволю тебе этого делать. А что касается отопления, то вы с Фиби останетесь со мной, пока не включите его. Произойдет ли это в эту пятницу или через месяц, не имеет значения. Вы останетесь у меня.

– Я... мы не можем остаться, — сказала она. — Не хочу причинять тебе неудобства...

— Это не так, — возразил я. — Дом достаточно велик для всех нас, и поскольку мы оба работаем, вероятно, почти совсем не будем видеться. Тебе нужно починить машину. Сначала почини ее, а потом можешь беспокоиться о том, чтобы снова включить отопление. Ладно?

Она с трудом сглотнула, в ее прекрасных глазах стояли слезы.

— Почему ты ведешь себя так мило?

Я проглотил обиду, которую почувствовал от ее слов. Моя вина, что она считала меня плохим парнем. Тем не менее я не мог не попытаться немного защитить себя.

— Я неплохой парень.

Смущение промелькнуло на ее лице, и мой пульс застучал в висках, когда она обхватила мое предплечье и легонько сжала его.

— Я знаю, что это так. Извини. Я устала, расстроена и плохо соображаю, но знаю, что ты хороший парень, Мэтт.

Так оно и было.

Мое имя слетело с ее идеальных губ, и это прозвучало как гребаная музыка для моих ушей.

Я сжал ее подбородок, когда понял, что она смотрит на мой рот.

— Наталия. — Я хотел сказать это как обычно, но прозвучало как стон. Я мог точно определить момент, когда воздух между нами изменился, стал заряженным чем-то, о чем я никогда не мечтал... желание. Ее губы приоткрылись, и кончики пальцев прошлись по моей руке.

— Мэтт, — прошептала она.

— Я должен идти, — мой голос был хриплым, в нем явно слышалось желание.

Прежде чем успел отстраниться, Наталья наклонилась немного вперед и прижалась своими губами к моим, и я оказался в раю.

Ее мягкие губы дважды коснулись моих, а затем я застонал и обнял ее за талию. Рывком усадил к себе на колени, заставив оседлать меня, а сам запустил руки в ее светлые волосы и держал неподвижно. Наклонился к ее рту, прижимаясь языком к складке губ, пока они не раздвинулись, и она не впустила меня.

Пробовал и дразнил ее своим языком. Ее губы были солеными от высохших слез, и я чувствовал вкус мяты от зубной пасты. Поцеловал ее сильнее, глубже, желая показать, что она моя и всегда будет моей.

Ее язык нежно коснулся моего, и я застонал, прежде чем опустить руки на ее бедра и потереться своим твердым, как камень, членом о ее лоно.

Она ахнула мне в рот, слегка выгнув спину, когда я обхватил ее грудь через футболку. На ней не было лифчика, и я жадно потянул ее сосок через мягкую ткань. Боже, я так сильно хотел ее. Наши поцелуи стали неистовыми и страстными, наши резкие вздохи смешивались, пока мы жадно целовались, не желая останавливаться.

— Ты мне нужен, Мэтт, — простонала она мне в рот и потянулась к поясу моих пижамных штанов.

Это случилось. Наталья хотела трахнуть меня, и я совершенно не против позволить ей взять то, в чем она так страстно нуждалась.

«Мэтти, нет, не делай этого».

Я старался не обращать внимания на свой внутренний голос, когда мял идеальную грудь Натальи и целовал ее идеальный рот, но голос не затыкался, черт возьми.

«Не надо, Мэтти. Она уязвима и расстроена, а утром будет полна сожалений. Она выйдет через эту дверь, и ты никогда больше ее не увидишь. Это то, чего ты хочешь?»

«Она делает это, потому что хочет меня», — возразил я. Она хочет меня.

«Если ты переспишь с ней сегодня, ты будешь именно тем, кем она тебя считает. Похотливый плейбой, который ищет только секса».

Эта мысль лишь немного охладила мою похоть, но этого хватило, чтобы понять, что я не могу спать с Натальей. Только не сегодня.

Я схватил ее за руку, когда она попыталась засунуть ее мне в штаны, и прекратил поцелуй. Она снова попыталась поцеловать меня, но я запустил другую руку ей в волосы и крепко прижал к себе.

— Наталья, подожди. Мы не можем этого сделать, — сказал я.

— Конечно, можем, — выдохнула она. Она потерлась лоном о мой все еще твердый член. — Мы должны это сделать.

— Нет, не сегодня, — сказал я.

Наталья откинулась назад и хмуро посмотрела на меня.

– Ты... ты отказываешь мне? Ты спишь со всеми подряд, Мэтт. Но вдруг я недостаточно хороша для тебя?

Я поморщился и покачал головой.

— Нет, дело не в этом. Это... ты расстроена и уязвима, и если пересплю с тобой прямо сейчас, я воспользуюсь тобой.

— Нет, это не так. Я взрослая и знаю, чего хочу. Мне нужен секс, мне нужно не думать ни о чем. Ты серьезно отказываешься от секса без обязательств? Потому что обещаю, что не буду странно вести себя с тобой утром. Я знаю, чего ты хочешь от женщин, ясно? Я не против этого.

Моя эрекция полностью исчезла от ее слов. Я заслужил свою репутацию, но слушая, как Наталья говорит об этом, чувствовал себя дешевым и никчемным. Поднял ее с колен, взял за руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Знаю, ты думаешь, что хочешь этого сегодня, но это не так, Наталья. Утром ты пожалеешь об этом.