Ужасное сияние (СИ) - Платт Мэй - Страница 29

— Ушей на базе.

Нейт понимающе фыркнул. Яо можно было выгнать из-под кровати, близнецам выдать по затрещине, но слухи и сплетни ловила не только не в меру любознательная мелюзга. Высшему командованию наплевать на многие мелочи, вроде очередной интрижки Тэсс Миджай — кажется, она сейчас с доктором Ван, ей нравились «городские девочки». На дисциплину тоже могут закрыть глаза; Леони затягивалась самокруткой из тенелиста, а у Дрейка есть знакомые рейдеры, с которыми он порой обменивается полезными вещами. Но всегда есть граница. Костёр в сотне метрах от базы вряд ли мог гарантировать полное отсутствие «ушей» или «жучков». Похоже, поэтому Дрейк и Леони тянули, медлили.

— Да ну хватит уже! — не выдержал Нейт.

— Ладно. Мы тоже не очень-то… — Леони сделала затяжку. Дым тенелиста пах почти так же сладко, как жареный зефир. Дрейк открыл флягу с «синькой» — слабоалкогольным энергетиком соответствующего цвета, который можно было получить в столовой. Большинство рапторов на него фыркали и предпочитали покупать у дикарей медовуху из меда мурапчёл или охрянки. Нейту сладковатая с едва заметной горечью «синька» нравилась. Он глотнул сразу от души, несколько капель попало на футболку.

— …в курсе подробностей. Он был одним из наших. Его звали Шон Роули. Обычный раптор, вроде меня или Леони.

— Старше меня лет на пять, — подтвердила Леони.

— Однажды Интакт просто приказал найти людей, «добровольцев», как они говорили, но, по правде, просто выбрали наиболее подходящих, около дюжины. Кстати, там был и парень Леони…

— Кэррол, — она пожала плечами. — Да, у нас с ним были отношения. Такой здоровый бугай. Рыжий, кстати, вроде тебя, только ты тощий, а он, по-моему, мог кулаком бизона зашибить.

Нейт смешливо фыркнул, отчего-то представив рыжего Дрейка. Леони, похоже, неровно дышала к своему давнишнему напарнику, вот и искала ему замену.

— С Шоном мы близко не общались, — продолжил Дрейк, в свою очередь затянувшись тенелистом. «Синька» ему не нравилась, глоток заставил скривиться. — Иногда встречались на тренировках — виртуальных, на плацу. В столовой.

— Тут, конечно, слишком мало народу, и каждый так или иначе выяснит все подробности, вплоть до цвета твоего нижнего белья, — снова встряла Леони.

— Он был из тех, кто любит всё делать по-своему. Мог нарушить приказ, «потому что вот так лучше». Действительно срабатывало, у него была целая куча насечек. Говорили, скоро повысят в звании.

— А его назначили «добровольцем».

— И что потом?

Леони и Дрейк в очередной раз переглянулись.

— Мы не знаем. Он пропал примерно на год. Остальные тоже, мы спрашивали, где они и что с ними. Аро отвечал — мол, какие-то там новинки делают для нас, нужны рапторы, которые могли бы испытать.

— Ага, вроде моей руки. Ещё добавлял — мол, чего там с ними под куполом-то сделается, это скорее нас тут алады погрызут.

— Но они не вернулись. Никто из них. А потом нам с Леони выдали персональный приказ: поймать Монстра с ориентировкой на Шона Роули. Мол, он обезумел, убил нескольких человек в Интакте и сбежал. Предположительно присоединился к рейдерам. Его-то мы искали, когда…

— Нашли тебя, — Леони хмыкнула. — Честно говоря, мне такая находка больше нравится.

— Когда мы тогда вернулись с тобой, приказ уже отозвали. Я думаю, Аро решил поскандалить с начальством: мол, что за чушь, мои люди ловят аладов, а не бывших товарищей. Но теперь Интакт решил, будто Монстр полезет к озеру, к останкам Лакоса.

— Почему? — не выдержал Нейт.

Очередное «Не знаем» Леони и Дрейк произнесли хором. Осталось только махнуть рукой и закусить «синьку» зефиром.

Лаборатории Таннера и Раца стали одним целым: для этого не понадобилось ломать перегородки или достраивать блоки, дома в Интакте напоминали конструктор и легко «пересобирались» сами, предлагая новое жилое пространство или отнимая законную кладовку, чтобы передать её под хранение общественных дронов. История сохранила обрывки: когда-то существовала только Башня Анзе и несколько платформ, отделённых друг от друга, как острова в океане. Между островами выдвигали тонкие и не слишком надёжные мосты. Потом людей становилось больше — «мир восстанавливался после катастрофы», как пишут в школьных учебниках, да и в заметках по истории, островки тянулись ввысь, умельцы прилаживали куски мусора к паутине мостов, и очень скоро Интакт стал похож на повисшую в воздухе свалку. Тогда за дело взялись архитектор София Вебер и морской биолог Нисита Сакаги, их имена остались в тех же учебниках вместе с не слишком качественными восстановленными фото крупной блондинки и сухопарого сутулого мужчины. Они создали Интакт, вдохновившись игрушками для детей и коралловыми рифами, скелетами кистепёрых рыб и легендами о висячих садах Семирамиды. Так говорили в учебниках, а правду уже никто не знал, но Таннер, когда смотрел на недовольно поджатые губы Вебер и фальшиво-непроницаемое лицо Ниситы, всегда думал: изначально эти двое если не ненавидели друг друга — что им делить, в самом деле, — но каждый считал другого бесполезным. Легко было вообразить диалоги вроде:

«Как вы собираетесь строить дома на чёртовой платформе?»

«Я прислушаюсь к вашему мнению в тот день, когда увижу плывущую в воздухе рыбу».

Подобных «пар» Таннер как-то от нечего делать насчитал штук пять. Энси не в первый раз сажал в одну банку двух пауков, а потом весь мир с удовольствием носил одежду из драгоценного паучьего шёлка. Наверняка были и пауки, что отравили друг друга собственным ядом — в истории остаются только победители.

Поначалу он едва не вышвырнул сопляка Раца в окно, а через дней пять явился к Энси и потребовал прекратить «эксперимент». Тот притворился, что не понял. Таннер заявил напрямую: «Вы это нарочно делаете?» — и предъявил свои выкладки по архитектору и морскому биологу, по инженеру и психологу-гештальтисту — эти создали рапторов как самую эффективную меру против случайных аладов.

«А если и так? Вы правильно проследили, Эшворт», — Энси пожал плечами.

«Но почему?»

Тот вздохнул: «Мой принцип, если хотите. Однажды двое людей, которые любили друг друга больше всего на свете, почти уничтожили мир. Следуя от противного, те, кто терпеть не может своего напарника — лучшие спасители».

Таннер не собирался проигрывать. Лаборатории срослись и стали единым целым, нейросеть внутри приказала им трансформироваться — эти «кораллы» или «кости» могли оживать, превращаться в подвижную плоть, сплетаться друг с другом, а потом снова застывать. Таннер не мог отделаться от образа переплетающихся и застывающих хрящей, почти как при болезни Педжета, только рыбам и кораллам это не причиняет вреда, но формирует новую структуру. Никакие доводы разума — что на самом деле это просто металлические плиты с электронной начинкой, — не помогали избавиться от ассоциации.

Их с Сореном прирастили друг к другу, как два куска коралла на одном рифе. Они открывали лабораторию одинаковыми паролями из отпечатков пальцев и снимков сетчатки (только подвижной, чтобы исключить подделку). Таннер старался убраться в свой угол, продолжал клонировать эмбрионов без ЦНС, внедрять туда аладов так и эдак, а потом наблюдал, как существа умирают и коллапсируют, стоит их сделать хоть чуть «умнее».

Кому вообще нужны мозги, злился Таннер. Даже на уровне чёртова ланцетника. Почему бы людям не превратиться в кораллы, например.

Чёрт бы их побрал. Аладов — и кораллы, и эмбрионы, и все эксперименты, которые пока не давали ничего путного. На самом деле он предоставил около двух десятков разработок — имплантов и биосовместимых модуляторов, в том числе специально для Триш придумал «насадку» для глаза, которую можно было надеть и снять, а она помогала обзору при пеших вылазках.

Это всё было не то.

Спустя несколько недель — или месяцев, если точнее, — он почти научился выносить Раца, по крайней мере, делал успехи. Вероятно, потому, что у того дела шли немногим лучше, и он уже не поминал своего «Монстра». Успех был сомнительный. Сбежавшая лаборантка — как её там, Айка Мелтон, — очередная дурацкая история. У Таннера был теперь свой «беглец», Вереш, хотя с ним вообще ничего толком не было понятно. И чего ему на месте не сиделось? Эшворт Таннер очень слабо интересовался людьми, поэтому о побеге своего подчинённого узнал только из механизированного сообщения о неявке на работу. Пришлось поискать — а он и пропал, квартира сгорела. Дочь вроде у него там жила ещё, тоже пропала.