Ужасное сияние (СИ) - Платт Мэй - Страница 49

«Я здесь умру».

«Остальные… что с ними?»

Она дёрнула рукой — той, что не чувствовала боли. Механика и бионика сплетись воедино, торжествуя над плотью. Удалось убрать камень-пирамиду. Пальцы блеснули. Голова упала во что-то мягкое, может, в глину.

Запах крови стал сильнее. Она дотронулась до уцелевшего глаза и не ошиблась: снова железо, инфравизор с линзой увеличения спас если не жизнь, то половину зрения. Не доверяй живому. Доверяй бионической руке и нашлёпке поверх глазницы.

Она даже засмеялась, только хватило на два коротких фырка, а потом вернулась боль и пустая спазматическая тошнота «от шеи» — позвоночник посылал желудку какие-то сбоящие сигналы. Её не вырвало, но рот наполнился кислотой и слюной. Пришлось перевернуться. Плевок впитался во влагу грунтовой глины, воды и мелких камней.

Она попыталась уточнить источник боли: помимо головы, ещё ноги, живая рука — всё тело, чёрт бы его побрал. Огромный синяк вместо задницы, спины, живота; в кишках кровоподтёки, а в ушах ещё и то ли звон, то ли вопль.

«Может, остаться тут?»

Голубой кусок ткани сиял так же ярко. Прошёл час или меньше. Умирать придётся долго, да и не хотелось просто валяться перевёрнутым верху тонкими лапками тараканом, что беспомощно дёргается и не может перевернуться. Не дождутся.

Кто именно — боль в голове мешала уточнить. Зато можно схватиться за ближайший выступ и сделать рывок куда-то к синей ленточке наверху.

«Хрен я выберусь».

Это точно. Не со сломанными рёбрами и всем остальным. Медицинская подготовка вяло сообщала о сотрясении мозга, вывихе лодыжки — хорошо, если не о переломе. Болезненная пульсация то концентрировалась в одной точке, то взрывалась и заполняла до последнего нерва, заставляя глухо стонать.

«Давай, делай что-то».

Бионическая рука держала надёжно. Рискни — вцепись второй за другой камень, здесь не так уж глубоко, если не свалишься — выберешься.

«Обрыв трёшек», — называлось это место; Дрейк и Шон его так прозвали, а другого имени не было, только на карте «координаты такие-то». Обрыв — это точно. А теперь ползи наверх.

— Леони, — услышала она наверху, но сил ответить не нашла. Собственное лёгкое и гибкое тело как будто наполнили камнями. Она волокла его вверх. Если переносить вес аккуратно, если включать бионику, то можно удержаться. Обрыв не отвесный, хотя и пологим его не назовёшь; гравитация будет утаскивать вниз, но вот это — окровавленное, с содранными ногтями и сбитыми костяшками годится поддержать немного. На бионической руке даже краска не ободралась, поблёскивая в темноте неоновыми полосами и мазками.

Леони почему-то снова засмеялась.

Её позвали. Сквозь звон в ушах она на сей раз распознала голос — Рыжий. Нейт, короче. Жив, это хорошо.

Камни царапали грудь и живот. Большой кусок одежды оборвался и остался на белом кварцевом выступе. Если закрыть глаза — глаз, — начинала прыгать зловещая зелёная мгла, тошнило сильнее. Леони всхлипывала, висла на своей спасительной руке, карабкалась дальше. Синий клок превращался в небо, солнце жгло — во рту страшно пересохло. Леони останавливалась, чтобы лизнуть влажный камень, но облегчения это не приносило. Фляжка висела на поясе, но отпустить — скатиться вниз; приходилось делать выбор.

Постепенно из-за кромки обрыва выступала полыхающая и непримятая аладова трава. Леони жмурилась.

Ей оставалось всего каких-то полметра, когда под бионические пальцы попался круглый и нестойкий камень. Он вывернулся из своего ложа. Она взмахнула рукой, хватаясь за этого лжеца, как за последнюю надежду.

Падение заняло меньше секунды.

А потом Леони осознала, что её держат всё за то же механическое запястье. Рыжий тащил её изо всех сил; он был тощим пареньком, но и она — миниатюрной женщиной.

— Леони. Ты жива, — уже наверху он кинулся обнимать её, и она ответила неуверенным жестом, похлопала бионическими пальцами по плечу. Аладова трава колыхалась, не замечая новых обрывов, крови на земле, густого запаха мяса — словно заживо освежевали целого бизона. Леони с усилием вспоминала: неизвестная тварь со способностями демона, Роули и Дрейк сражались, а потом…

«Ох, чёрт».

Ей придётся задать вопросы, а потом и получить ответы; но не прямо сейчас. Она отвернулась от солнца и пронзительной яркости аладовой травы, уставилась в сумрак, будто собираясь прыгнуть обратно в обрыв.

— Н-нейт. Спасибо.

Леони закрыла единственный теперь глаз. Ей хотелось потерять сознание и вырубиться— но нельзя. Она сделала глоток из подставленной Нейтом фляги. Затем тот вколол стимулятор с регенерантом прямо в открытую рану на плече. Леони зашипела, зато почти сразу ощутила приятное тепло; боль отступала, как сырость и холод под лучами солнца.

— Сейчас, — попросила она. — Две минуты.

Нейт кивнул. Лицо у него было в корке грязи, на щеках пролегли светлые полосы — от пота, слёз или того и другого. Леони снова взяла его за руку, теперь уже живыми пальцами.

Она посчитала до десяти. Ей представилась симуляция, одна из тех, какую проходил каждый раптор — моделирование ситуаций, риски и возможности выжить. В симуляциях тебе всегда кидали камень и верёвку, образно выражаясь: ты мог уничтожить противника или выбраться из опасной ситуации. В реальности — ни того, ни другого. Зато были друзья.

Леони с усилием разлепила веки. Ослепший глаз всё так же неприятно дёргался, внутри что-то напрягалось и расслаблялось, нервы пульсировали на уровне жёлтого пятна. Лопнувшие сосуды затопляли лоб, ухо и затылок боли. Тянуло сунуть в глазницу механическую руку, выскрести источник боли вместе с куском мозга.

— Леони? Леони, ты же… — она сидела на траве, а Нейт прыгал рядом. Леони забрала у него флягу и сделала большой глоток холодной воды. Заметила упаковки от регенерантов и стимуляторов — ярко-красные, они напоминали капли артериальной крови.

— Где Дрейк?

Нейт сглотнул.

— Я… я вколол ему всё, что мог. Прости, я сначала пытался ему. Но тут… Леони?

«Две минуты. Ах да, уже всё».

Она кивнула и огляделась.

Останки твари возвышались всего метрах в десяти от обрыва, из чего Леони сделала вывод, что существо откинуло её последним рывком. В ночи существо напоминало гигантскую женщину с третьей рукой, мощной и ядовитой, как скорпионий хвост, зелёное свечение аладов било молниями, но лицо казалось почти нормальным, ну или Леони так запомнила. Теперь осталась просто груда плоти, мышц и костей — её как будто кто-то разрывал на куски, перемалывал в мясорубке, превращал в фарш.

— Взрывом долбануло, — Нейт поправил грязную прядь волос. — Я еле отскочил, а ты…

— Понятно.

Леони отвернулась.

— Дрейк там, — добавил Нейт и заглянул ей в лицо.

— Идём. Есть еще регенеранты?

— Парочка. Этот парень, рейдер, он тоже куда-то убрался, что ли. Исчез. Оно меня вырубило, ну не очень надолго, на полчаса, может. Но когда очнулся…

— Монстр сбежал, — закончила за него Леони и вздохнула. Они шли десятый, одиннадцатый и двенадцатый шаг. Регенерант срастил связки и мышцы, но ноги всё равно кричали, что им нужно отдохнуть, не наступай на нас, пожалуйста, не наступай. Леони послала их нахрен — если бы желания были кредитами, она бы купила себе собственный дом в полисе, верно?

— Леони, помоги ему, — Нейт всхлипнул, впервые за всё время сорвался. Он прикусил язык и отступил. — В смысле… я всё сделал, он же сейчас очнётся, да? Сбегал к раптору. Достал аптечку. Там его раптор тоже, его открыть не смог, и Бабку, но у меня хватило. Только… Леони, он не двигается. Он, кажется, не…

Леони подошла к Дрейку. Тот лежал затылком на камне — на остром камне, похожем на пирамиду, близнеце гадкой помехи со дна оврага. Бледное лицо казалось ещё светлее, совсем призрачным из-за землисто-серых оттенков. Леони прикусила губу. Она ощутила влагу в живом, не закрытом механизмом глазу.

— Леони?

Нейт кричал над ухом. Это отзывалось звоном, а ему вторили какие-то то ли птицы, то ли насекомые, то ли просто слуховая галлюцинация из-за сотрясения мозга. Леони осознала себя стоящей на коленях рядом с телом Дрейка, трогала его шею — пульса нет, кожа ещё немного тёплая, но он не дышит. Металлическая рука провела по коротко стриженным белёсым волосам, бионические нервы сообщили: влага. Леони осторожно попробовала перевернуть Дрейка: на затылке у него зияла дыра, внутри поблёскивала какая-то плотная красная плёнка, а за ней бороздчатый выступ.