Ужасное сияние (СИ) - Платт Мэй - Страница 81

— Что-то не так, — сказала Айка спустя некоторое время.

Она заметила сразу, но не решалась заявить вслух. Девочка, которая сожгла целый лагерь Синих Варанов и считала её убийцей своего отца, вряд ли была лучшим другом.

Рысь быстро оглянулась и зашагала быстрее, волоча за собой Хезер.

— Нет, серьёзно. Здесь же никого нет, кроме нас, — Айка выпалила это на одном выдохе и схватилась за свою отвёртку до новой боли в перетянутой наспех руке.

«Да к чёрту».

— Мёртвый пустой город. То есть, может, это и Лакос, но если ты планировала вернуться домой, получилось как-то не так.

Лакос не просто опустел. Он разрушен; алады сожгли купол, людей, оставили воронку до слоёв земной мантии, само озеро потеряло полсотни метров — просто вытекло в эту дыру, как разбитое яйцо. Камыш там до сих пор рос, его понемногу собирали роботами, но прежнюю индустрию восстановить никто и не мечтал.

«У Хезер что-то получилось, но “что-то” не совсем…»

— Мы можем вернуться? — предложила Айка, у неё дрожал голос, а сердце пропустило удар или два.

— Нет.

Рысь сжала кулаки и ссутулилась, действительно напоминая готового кинуться зверька. Хезер совсем по-детски сунула большой палец в рот — вероятно, этим жестом она успокаивала себя в младенчестве, потом отец отучил её, но отец мёртв, а она здесь, вне времени и вне пространства. «И она просто девочка, даже если может пинком открывать телепорты не только в пространстве, но и во времени… или в какие-то парадоксальные реальности».

— Лакос мёртв, разве вы не видите? — Айка обвела рукой дома-камыши, улицы с перемигивающимися огнями — многие из них зависли между домов паутиной воздушных дорог без единого авто или глайдера-верхолёта.

Реклама и объявления бежали, зацикленные в каком-то невыраженном «когда» или «если». Айка сняла повязку и, морщась, сжала ладонь в кулак, заставляя открыться едва тронутую свежезатянувшейся плёнкой рану. Кровь побежала по руке, но сорвавшись, капля зависла в воздухе, словно кто-то остановил просмотр стереовизора или ганцфельд-видео, рассчитанного на компанию с функционалом «эмпатической связи» за счёт сходной стимуляции синапсов и нейронов.

Айка ткнула каплю пальцем. Она побежала по указательному и снова повисла, когда потеряла с ним контакт.

— Здесь нет времени. Это что-то… вроде застывшего парадокса. Для телепортации необходимо состояние квантовой запутанности, но мы вошли в дверь без выхода.

Она сглотнула.

— Может, ещё можно вернуться.

— Я… я не знаю, — Хезер смешалась. Впервые после гибели Патрика она выглядела не как какое-то злобное божество, предсказанное деревенскими-рейдерскими авгурами и прочими мракобесами с амулетами из шестерёнок, а обычной девочкой. Растерянной, готовой расплакаться. Она даже шмыгнула носом. — Рысь, ты обещала, я тут папу найду.

— Она тебе соврала, — Айка с вызовом уставилась на ещё сильнее ссутулившуюся девицу. Та надвинула капюшон, грязная одежда, ссадина на щеке и дико блестящие светлые глаза соединились в какую-то почти картинную гармонию. «Картина. Статичное фото. Точно, вот мы где».

— Нет! — крикнула Рысь. — Это… это другое. Здесь Лакос не погиб. И ты не убивала Патрика.

— Я его вообще не убивала, — очень спокойно сказала Айка. — А как насчёт тебя?

— Ты хотела попасть в Лакос.

— Не так. На руины то есть… — Айка пошевелила пальцами больной руки. — Ну, в обычном смысле. Я не знала, что вот так можно.

— Да ладно, ты же Техник. Ты шаришь в таких вещах, не чета всяким рейдерам. И ты хотела спасти Шона от того, что с ним сделали в Интакте.

Рысь напряжённо пригнулась: того гляди, бросится. Прозвище ей удивительно подходило, даже губа вздёрнулась в оскале, клыки казались звериными.

— Замолчите! — вдруг закричала Хезер. — Замолчите. Замолчите.

Она показывала пальцем в сторону одного из зданий, поменьше других, на нём мигала надпись «ГОСПИТАЛЬ». Из здания выходили двое: очень высокий мужчина-альбинос и рыжеволосый парень лет восемнадцати. Мужчина был настоящим атлетом, а парень — тощим и костлявым, но именно он вёл своего спутника, как послушного вьючного козовера.

— Там люди. Настоящие! Люди!

Хезер побежала к ним.

Леони выпрыгнула из Кислотной Бабки и угодила по лодыжки в ил. Когда-то здесь было самое настоящее озеро, одноимённое с городом — Лакос, не слишком-то долго тянули из шляпы варианты с названием. Наверняка до Катастрофы это место называлось как-то ещё; и самого озера с его идеальной биосферой для гигантского древовидного ГМО-камыша тоже не существовало. Ме-Лем Компани спасала людей, меняя ландшафт наряду с животными и растениями. Зачем они насоздавали всяких тараканов — хороший вопрос, впрочем, Леони подозревала, что тараканы стали ГМО самостоятельно.

После Падения озеро Лакос ушло вниз, в расщелину. Заросли древовидного камыша погибли, они до сих пор догнивали — повсюду, сколько хватало глаза, лежали чёрные остовы, не осталось ни «щёток»-наверший, которые ценились как самая мягкая и податливая древесина, ни листьев, только толстенные, в три-пять обхватов стволы. Они напоминали какой-то огромный костёр для великанов, только огонь ещё не разожгли, а может, он уже и погас. Влага ушла, остались глина и песок, под ногами попадались скелеты рыб, панцири черепах, хрустели пресноводные ракушки — кальцинированные структуры пережили мягкую плоть, которую защищали когда-то давно. Здесь до сих пор воняло гнилью, не очень противно — затхлой водой, медленно гниющей камышовой древесиной. Ещё полсотни лет потребуется, чтобы от обширных пространств гигантского озера совсем ничего не осталось, чтобы долетели семена вездесущей и способной жить как в воде, так и на голых камнях ряски. Это кладбище однажды станет таким же, как остальные Пологие Земли.

Или её не станет, подумала Леони, с неприязнью заметив проросшие прямо на тёмно-коричневых камышовых трупах противно-яркие сгустки аладовой травы. Её аж передёрнуло, словно она достала из сумки бутерброд с сыром и ветчиной, а тот замахровел сине-зелёной плесенью.

— Вылезайте, — крикнула она Таннеру. — Тут болото, боюсь, Бабка завязнет.

Рапторы могли пройти где угодно, даже по кабину в грязи, но антигравы повышенной мощности всё-таки не ставили. Встроенный анализатор почвы выдавал повышенный риск потери мобильности. Если бы Леони спросили напрямую, она бы честно ответила: да, я боюсь за Кислотную Бабку.

Тот высунулся и, как всегда, неловко повис в проёме кабины. Леони помогла ему спуститься. Таннер прихватил пожитки во главе со своим «особым рюкзаком-ловушкой» для аладов.

— Жаль, — вздохнул он. — Использовать мощность встроенного дизруптора раптора против аладов — всё ещё отличная идея. Леони, а вы не могли бы…

Она поняла.

— Снять дизруптор?

В горле пересохло, словно не в сырости они торчали, а она наглоталась сухого песка.

— Да, — с усилием проговорила Леони. — Пожалуй, могла бы. Эта штука весит не так уж много — ну, килограммов пять-семь, тащить смогу.

— Вот и отлично.

«Нихрена не отлично», — Леони шмыгнула носом. Таннер не очень понимающе смотрел на неё, у него намокли ноги, и он активизировал портативные мини-антигравы из «типового набора» раптора. Они не позволят лететь в небесах и остаться с чистыми ногами, но помогут против зыбучих песков и этого зарождающегося камышового торфяника — впрочем, торфяникам, насколько знала Леони как уроженка аграрного Итума, требуется несколько тысяч лет, чтобы сформироваться.

— Не уходите без меня.

Она вскрыла Кислотную Бабку. С оголёнными внутренностями механизм казался почти непристойно и неуместно уязвимым. Внезапно Леони подумала, что они, быть может, никогда не вернутся, а Бабка останется здесь, на границе Павшего Города, словно какой-то вечный страж. Со временем даже суперстойкая краска полиняет, неуязвимые сплавы проржавеют, и когда-нибудь раптор упадёт на колени перед болотом и мёртвым камышом, а поверх зацветёт… хорошо, если ряска, лишь бы не аладова трава.