Ужасное сияние (СИ) - Платт Мэй - Страница 85

«Крысёныш».

— Если обычные рапторы — это своего рода «программные ошибки», то «сияющие» — самые настоящие «дыры» в программе вселенной. Или «трояны», способные подстроиться под течение квантовых потоков, изменять их на уровне струн.

— Короче, — Шон перебил его. — Что нам делать?

— Не «нам», — поправил его Энди Мальмор. — Тебе, Шон. Сорен не очень верил в свою теорию, но у него получилось с тобой, и именно ты — такой «троян», который откроет нам путь в Лакос. В настоящий Лакос. Карабкаться по грязи не придётся, чему лично я очень рад.

— Да и я, пожалуй, — хмыкнул Сорен.

Шон вытянул руку вперёд. Зелёные прожилки вспыхнули и погасли; последнее время это получалось легко, как дышать или пить воду, на уровне каких-то рефлексов. Он открыл рот, чтобы заявить: хорошо, если Айка там, то я готов, чего тянем, пора действовать, но прикусил язык:

— Вы сказали, что Айка там, Энди. Каким образом она…

— Через другой источник. Леони тоже может подтвердить, вы не единственный. Правда, тот юноша…

— Нейтан. Нейт. Чёрт, он же это устроил, — Леони шумно дышала. Шону казалось, что она готова то ли в обморок хлопнуться, то ли расстрелять здесь всех. Он не тревожился: Леони была из тех, кто быстро перехватывает контроль над любыми эмоциями; и это ещё лучше, чем вовсе их не испытывать. — Сэр…

— Можешь называть меня просто Энди.

— …Вы ведь знаете, как это работает, — почему-то Леони надеялась именно на него, хотя это Сорен излагал тут свои выкладки.

— Приблизительно.

— Что с ним случилось? Он устроил бурю, вот эту самую фрактальную бурю, а потом я была в каком-то месте, там ещё был мёртвый Дрейк, а Нейт его пытался оживить…

— Наслоение реальностей. Экзоэнергетический процесс, выброс энергии сравним со взрывом ядерной электростанции, — заметив на лице Леони сложности с пониманием, Энди уточнил: — Очень много энергии, одним словом. Да, это может классифицироваться как «фрактальная буря». Насчёт оживления мёртвых…

Он замолчал.

Сорен тоже. Оба что-то не договаривали. Шон опять хотел встрять со своим: ну так что, как мне открывать эту вашу квантовую дверь? Его опередил Таннер.

— Стойте. Мы ведь не можем туда идти невооружёнными. Мы с Леони кое-что придумали против этого юноши, если он опять проявит агрессию.

Леони подошла ближе к Кислотной Бабке, подтянулась, достала с сиденья конус с торчащими на широком конце проводами.

— Я собирался подключить её к вот этому, — Таннер показал рюкзак.

— Уловитель. Эшворт, вспомните, при каких условиях он работал в прошлый раз.

Таннер потёр переносицу, поправляя очки. В полумгле близ погибшего города и озера его лицо казалось мятым, как жёваная тряпка, кожа — нездоровой и желтоватой; он сутулился.

— Зародыши, первичная эмбриональная ткань, но у нас здесь нет ничего похожего.

— Есть, — сказал Энди. Он достал из кармана нож: самый обычный, железный, Шону даже показалось, что со следами ржавчины, хотя и тщательно вычищенной. Затем резанул ткань на своей больной руке. Шон сумел не скривиться, когда увидел знакомое ещё по соседу-Кэрролу, а с ним и по нескольким другим: беспорядочные наросты из костной ткани поверх кожи, пульсирующие шары с витьём сосудов вперемешку с перегородками фасций. — Я буду резервуаром, Эшворт. На тот случай, если кто-нибудь беспокоится: это вряд ли меня убьёт, а если я ошибаюсь…

Он дёрнул раненым плечом. Нарост из перекрученной кожи свесился до локтя, похожий на очень длинный бескостный палец. Шон явственно услышал тихое «твою мать» Леони.

— Итак, — Сорен снова выступил вперёд. — У нас есть план, вооружение, и каждый знает свою роль. В идеале мы вытащим всех невинных, ликвидируем квантовую аномалию и по идее замедлим разрушение нашего мира, вызванное «светящимися». Есть вопросы?

— Да, — сказала Леони. — Откуда вы всё знаете?

Энди улыбнулся:

— Это моя обязанность. Я всё-таки Энси-Хозяин, нейросеть Интакта, столицы Объединённых Полисов Ме-Лем. Нейросеть, к слову, существует: помогает моделировать события с высокой точностью, весь город — это один огромный сервер и «хранилище» программы. На самом деле, обычный просчёт вероятностей: о «сияющих» мы узнали достаточно давно, хотя в течение долгого времени феномен… скажем так, существовал в единственном числе и… не представлял опасности.

— По-моему, он врёт, — пробурчал Шон. Леони издала возмущённый звук — между стоном и междометием. Некоторые чересчур доверяют картинкам из учебников, даже если они оживают, являются во плоти и показывают фокусы с собственным телом, похожие на отросший хвост обезумевшего варана.

«Всё равно врёт. Или не договаривает».

«Айка там».

Вот это — правда: он сам видел, как она исчезла, словно её вырвали из ткани пространства. Время — лишь ещё одно измерение, если возможна телепортация из одного полиса в другой, то почему нельзя то же самое сделать с «когда»?

Звучало логично.

— Однако раз появились «фрактальные бури», то этого нельзя оставлять. Почему Лакос? Да потому что он — та самая «дыра» в мироздании, за которую уцепится любой крюк. Я ответил на вопрос, Леони?

— Не совсем. Но ладно. Шон, ты как, откроешь?

— Подготовьтесь все, — он сунул большие пальцы за пояс драных штанов. — Ну там, отдохните, соберите ваше оружие и всё прочее. А потом я попробую, хотя алады меня сожри, если я представляю, как это сделать.

Однако он догадывался.

Он даже слышал формулу, проговорённую ещё покойным Патриком Верешем.

«Покажи свой свет».

Дожидаясь сигнала, Шон оставил остальных и сам двинулся вдоль «берега» — хотя здесь не было никакого берега, только кромка ила и грязи, где ещё можно идти, а дальше — уже нельзя. Он подозревал, что единственный неверный шаг может утянуть его в воронку или неприметную с виду топь, поэтому старался проверять твёрдость почвы перед тем, как перенести вес с одной ноги на другую. Он остановился, услышав тяжёлые и почти возмутительно неаккуратные шаги.

— Здесь может быть опасно, — Шон развернулся к Энди Мальмору.

Тот отмахнулся.

— Не настолько.

Он протянул Шону цветной пакет — красно-коричнево-жёлто-синий, — в котором тот с лёгким удивлением узнал арахис в шоколаде; среди рационально подобранных запасов-концентратов ничего подобного точно не отыщешь. На невысказанный вопрос Мальмор пожал плечами и вскрыл собственный пакет с конфетами. Костыль буравил дыру в грязи.

— Спасибо.

Шон бросил в рот несколько приторных драже.

— Я должен попросить у тебя прощения, — сказал Энди Мальмор. — На самом деле, у всех вас, у добровольцев.

Шон не удивился.

— Вы натравили на нас Сорена? Придумали все эти… пытки, — он выговорил слово почти с наслаждением, проверяя реакцию невозмутимого человека-из-другой-эпохи. — Чёрт вас подери, но вы же сами…

— Мутант. Неверное слово, хотя в сущности мутация и есть сбой кода, как правило, в генах или хромосомах. Наслоения из других реальностей ничем не хуже, если подумать. Верно, как и вы все — и я не имею в виду лично твоё «ужасное сияние», Шон. Рапторы. Мутанты. Ты ведь догадывался.

Шон промолчал. Оба некоторое время шуршали пакетами арахисового драже.

— Это случится со всеми? Как с Кэрролом?

— Большинство умирает, не дожив до шестидесяти. Я просил Сорена исследовать добровольцев, чтобы хотя бы продлить жизнь и сделать финал не столь… неприятным.

— Я не стану рассказывать Леони, — заметил Шон.

«Ей будет жаль потерять руку — бионическую, конечно, когда все клетки сойдут с ума и превратят её в рубленый стейк, искусственная конечность останется, мясо опять проиграло машинам».

Энди Мальмор кивнул:

— Верно, не стоит.

— Тогда какого чёрта вы прожили двести лет?

— Скажем так, меня поддерживает пресловутое «сияние» извне, но это не моя заслуга. Тем не менее, у тебя я должен просить прощения. И у Леони, и у всех рапторов. Методы Сорена эффективны, он продвинулся в том числе в фундаментальном понимании природы фрактальных разрывов — как световых, так и возникающих в физических объектах, но порой он…