Крыло Королевы (ЛП) - Торн Джессика - Страница 17

Это нехорошо. Это совсем нехорошо. Здоровые судна не издают таких звуков. Она умирает. Я это знаю наверняка.

В машинном отделении никого нет. Я пробираюсь между громоздкими рядами генераторов, гигантские шестерёнки крутятся беспорядочно, неправильно. Здесь пахнет горящим маслом и погнутым металлом. Весь космический корабль страдает от боли. Она не просто умирает. Она в агонии. И если она погибнет, то заберёт за собой всех нас.

Я останавливаюсь, глядя на манометр, показывающий давление. Я ничего не понимаю в двигателях такого размера, да и вообще умею разве что управлять полётом небольших машин, но дёргающаяся стрелка в красной зоне не может означать ничего хорошего. Тянусь к ней — я видела много раз, как это делал Люц, — и стучу по стеклу. Стрелка начинает дёргаться сильнее.

Здесь должен быть кто-то из экипажа корабля, кто в деталях знает, как это всё работает. Так полагается на всех больших судах.

Я обхожу топливные насосы и вижу их. Тела лежат, растянувшись на полу, кровь стекает сквозь решётку в скрытые части двигателя внизу, скапливаясь вокруг заклёпок и металлических пластин.

Мертвы. Мне даже не нужно проверять. Распахнутые глаза и зияющие раны говорят сами за себя.

— Принцесса? — голос Шая странным эхом отражается от металлов в помещении, прорываясь через гудение в моих ушах. Далёкий, глухой, потерянный в лабиринте корабельного оборудования. Я даже не могу сказать направление, из которого доносится голос. Должно быть, Шай последовал за мной, хотя мне казалось, что он меня не видел.

— Я здесь, — кричу в ответ и осознаю, что он может не услышать.

Мне отвечает другой голос, где-то подо мной, так близко, что я отскакиваю, готовясь к нападению.

— Скорее, передай мне «Харрингтон № 5».

Я думала, они все мертвы. Стремительно разворачиваюсь, юбка вихрем закручивается вокруг моих лодыжек. Пытаюсь понять, откуда прозвучал этот голос. Две ноги торчат из-под большого машинного блока. Замечаю край рукавов его рубашки, закатанных до локтей и испачканных в чёрном масле.

— Скорей, — говорит он спокойным, решительным тоном. — Думаю, у меня почти получилось, но мне нужен «Харрингтон № 5».

Я оглядываюсь вокруг в поисках инструментов и вижу, как они разбросаны в беспорядке у его ног.

— Я не знаю, что… — нет, так никого не спасти. — Опиши его.

Он машет мне гаечным ключом в своей руке.

— Как этот, только вдвое больше.

— Нашла! — хватаю большой инструмент и передаю ему, забирая маленький. Рука с гаечным ключом длиной в полноги вновь исчезает под машинным блоком. Я наклоняюсь, пытаясь разглядеть, кто он такой и что он делает. Там темно, хоть глаз выколи. Как он вообще видит то, с чем работает?

— Тебе посветить?

— Нет времени. Придётся… работать на ощупь, — ему несколько не хватает дыхания. Он не напуган. Совсем. Я бы даже сказала, он взбудоражен. — Вот так, да, — его голос становится тише и звучит так, словно он разговаривает с маленьким ребёнком или диким зверьком. Так нежно. Его голос обволакивает меня, пробуждает во мне что-то, о существовании чего я даже не подозревала. — Ну, давай же. Ещё чуть-чуть… О! Вот, хорошо.

Механизм пыхтит, а машинное отделение вновь содрогается. Как будто гигантский зверь отряхивается. Из вентиляционного отверстия на потолке выходит пар, масло брызгает из блока, пачкая корсет и юбку. Я ахаю от неожиданности, но мне некогда об этом думать.

— Видишь «Бентли»? — обращается ко мне механик. — Такой шип с хрустальным наконечником, как стержень пишущей ручки.

Я пытаюсь оттереть грязь, но только размазываю её ещё больше по ткани. И по обеим рукам. И по волосам. На это нет времени. Где же «Бентли»? И тут я понимаю…

О предки, это же мамино платье, последнее напоминание о доме. Нерисса меня убьёт!

От этой мысли я чуть не задыхаюсь. Нерисса…

Я застываю, трясусь. Не могу пошевелиться. Глаза щиплет, а горло сжимается. Из лёгких вышибло весь воздух, я не могу дышать.

— «Бентли»? — повторяет он, слегка настойчивее и нетерпеливее. Но этот голос, его голос, действует на меня магическим образом. — Мы ещё не закончили. Если я не запечатаю это, то весь корабль взорвётся.

Он прав. Соберись, Бел. И сделай это. Сейчас же.

— Точно. «Бентли», — я подбираю инструмент, похожий по описанию, и передаю ему, опускаясь на колени, прямо в машинное масло, чтобы вновь заглянуть под низ. Не то чтобы мне удалось разглядеть что-нибудь на этот раз. — Все остальные члены экипажа здесь мертвы. Что случилось?

— Я сам только спустился. Видел их. Двигатель был на грани взрыва. И всё ещё грозит взорваться, — он сует мне в руку «Харрингтон». Всё его тело напрягается, он упирается ногами в пол и ворчит, пытаясь повернуть что-то, что я не могу разглядеть. Мышцы в напряжении. Он силён, но хватит ли ему этих сил?

— Я могу помочь?

— Нет, у меня всё схвачено. Думаю, что… проклятье!.. нет, погоди. Я… Вот так.

Лязг, вибрация, и машина стихает. Скрежет металла сменяется тихой мелодией размеренного гудения. Он это сделал. Он, правда, это сделал. Мои ноги дрожат от облегчения.

Сильные руки хватают меня, оттаскивая прочь от двигателя. С моих губ срывается ругательство от неожиданности. Мои стражники скапливаются вокруг нас, проверяя тела, пока телохранители Джондара распределяются по периметру.

— Чем ты только думала? — ругается Шай, как ворчливый старик. Он не выпускает меня из рук. Он слишком встревожен. Нужно хорошо его знать, чтобы заметить. Или, по крайней мере, я на это надеюсь. — Ты ранена? Нигде не?..

Я вырываюсь.

— Всё в порядке. Со мной ничего не случилось, — оглядываю себя. Машинное масло и грязь на моих руках и в волосах, которые, как водоросли, свисают у перепачканного лица.

Механик выбирается из-под блока, закончив свою работу, и четыре ружья тут же направляются на него. Он моложе, чем мне казалось, старше меня, максимум, на пару лет. Но он всё тот же блондин, которого я видела наверху, за которым я погналась сюда. На нём надета некогда хорошая рубашка и жилет. Сшитый на заказ парчовый сюртук валяется на полу, весь в масле и крови. Его спина и бока промокли насквозь, дорогая ткань липнет к коже. Я отмечаю гибкие мышцы, рельефный торс. Цепочка его карманных часов сверкает в мерцающем свете помещения. Его волосы не просто светлые, а насыщенно золотые, с почти металлическим блеском, испачканные чёрной жидкостью и прилипшие к затылку. А его лицо с точёными чертами кажется привлекательным и умным.

Его взгляд переходит с одного оружия на другое, словно он изучает их, мысленно определяя модель и возможности, без единого признака страха. Глаза похожи на изумруды, как те, что в мамином ожерелье.

— Простите мне мою бесцеремонность, — говорит он, выпрямляясь с неожиданным изяществом, или это просто замедленная осторожность. Одно неверное движение, и его обвинят в диверсии и всех грехах. Вейрианский суд бывает скор на руку, особенно сейчас, когда они думают, что моя жизнь под угрозой. Шай никогда не колебался в вопросах моей безопасности. Мне вспоминается то, что стало с гравианской пехотой в лесу у дома. А теперь я даже не уверена, что Шай обдумывает свои действия. Он зол и напуган, и это делает его опаснее вдвойне. Механик, похоже, не замечает нависшей угрозы. Он кратко кланяется, позабыв о нацеленном на него оружии.

— Я Кон, — обращается он ко мне и хмурится, оглядывая мой внешний вид. Он замечает мои опасения? Или злость Шая? Он понимает, что балансирует на краю пропасти?

— Бел, — тихо отвечаю я. По крайней мере, я успеваю это сделать прежде, чем кто-то назовёт ему мой полный титул. Это может быть последний раз, когда я знакомлюсь с кем-то в нормальной манере, как два обычных человека. Последний раз, когда я не принцесса, а лётчица. Я приседаю в вежливом реверансе.

На его лице отражается смесь растерянности и веселья. И намёк на напряжение.

— Ты спас лайнер, — говорю ему.

— Ну, раз уж мы сейчас на нём, мне показалось это хорошей идеей.