Крыло Королевы (ЛП) - Торн Джессика - Страница 47

Шая больше нет.

Упав в постель, я пялюсь наверх, желая, чтобы моё сердце надорвалось от этой мучительной мысли, чтобы я сдалась и умерла, ведь так я последую за ним. На летних полях, куда ушли все наши предки, мы встретимся вновь, как воины, как герои.

Шая больше нет.

Я даже заплакать не могу.

Проходит совсем немного времени, когда кто-то заходит в шатёр. Девушка-врач с усталым лицом, которая, вероятно, до этого дня никогда не сталкивалась ни с чем серьёзнее перелома или ещё каких-либо болезней мирного, счастливого времени. Девчонка совсем. Она выглядит так, будто не спала который день, и на секунду она кажется ошеломлённой тем, что видит.

— Вы очнулись, — выпаливает она и запинается. — Я должна… Я сейчас… Как вы себя чувствуете?

Я пристально смотрю на неё.

— Болит. Всё и сразу.

— Неудивительно. Как ваше зрение? Голова болит?

— Я принцесса Беленгария Вейрианская, герцогиня Эльведен, графиня Дюнен. Я была в самолёте, потерпевшем крушение, и мне нужно знать, что случилось с моим пассажиром, и последние новости, — я не упоминаю, кем был мой пассажир. Маленькая предосторожность, на всякий случай.

Врач улыбается, совсем не обеспокоенная воинственным настроем пациентки.

— Я пришлю кого-нибудь, кто сумеет ответить на все ваши вопросы, принцесса, после того как проверю, что вы готовы к этому.

— Разумеется, я готова, — к горлу подкатывает тошнота, и внезапно я вижу трёх девушек вместо одной, каждое лицо глядит на меня с одинаково непреклонным выражением, говорящим, что мне не поверили. Мне холодно, как будто всё тепло высосали изнутри.

А врач видит меня насквозь, это проблема. Я понимаю это по её взгляду, по тому, как она скрестила руки и ждёт. Следует слушаться её, и она сделает всё, что мне нужно. В противном случае она так и будет стоять и ждать, пока я не начну делать то, что мне говорят. Она антейка. Возможно, то упрямство, которое я заметила в антейме, есть в каждом из них. Надежда есть. Надо только не сопротивляться.

— Я должна сперва проверить ваши раны.

— Сколько времени прошло?

— Три дня. Большую часть времени вы провели без сознания, оставшуюся — под успокоительным. Но вам повезло. Немногим удалось выбраться из Лимасилла.

Я судорожно втягиваю воздух. Чудовищная скорбь накрывает меня мокрым холодным одеялом, окутывая моё ноющее сердце и разум. Ну да, немногие выбрались из Лимасилла. Я видела, какой ад устроили там гравианцы. Я видела, как город горит, чувствовала это своей собственной кожей.

И Шая больше нет.

Как только врач, доктор Хэли, остаётся довольна моим состоянием и я принимаю некоторые лекарства из их до смешного небогатой аптечки, меня снова оставляют одну. Но одиночество продолжается недолго.

Снаружи происходит какая-то суматоха. В шатёр врываются Петра и Том.

Они тоже перевязаны. Том сильно хромает, хоть и пытается это скрыть, а пол-лица и часть шеи Петры — одна сплошная гематома, да и руку она держит как-то странно. Но они живы. О предки, они живы.

Мы втроём обнимаемся, заверяя друг друга, что это всё происходит на самом деле, что мы, и вправду, все трое здесь, живые. Я тянусь к ним, пока боль от движений не начинает грозить повторной отключкой, и тогда я ложусь на подушку. Петра и Том, похоже, догадываются, в чём дело, и выпрямляются, как полагается солдатам. Я говорю им перестать придуриваться и сесть уже, наконец. А сама пытаюсь приподняться, не обращая внимания на подкатывающую тошноту.

— Какова обстановка? — я жду подробностей. — Кто-нибудь ещё..?

Петра качает головой ещё до того, как я договариваю.

— Город в руинах. Как и почти все густонаселённые пункты. Мы не получали вестей с южного континента. Дворец… вернее, то, что от него осталось, стал, судя по всему, их штаб-квартирой. Они создают лагеря для военнопленных, трудовые лагеря, всю эту дрянь. Где-то, возможно, пытаются организовать сопротивление, но они все разъединены и не представляют серьёзной угрозы. Чуть что их сотрут в порошок. Этот кровавый посол от гравианцев всё продолжает выдвигать требования. От имени антейма.

— От Кона? — я пытаюсь подняться с постели. Я ведь вылетела из города с ним. Ради этого Шай пожертвовал собой. Как они сумели взять Кона в плен?

Петра садится рядом со мной, на самый краешек койки, тянется ко мне и обхватывает своими руками, прижимая к себе. Она гладит меня по волосам.

— Всё в порядке. Кон здесь. Он в безопасности, принцесса. Гравианцы создали своего рода марионеточное правительство с тем принцем во главе.

— Кендалом, — голос Тома сочится презрением. — Он утверждает, что Кон мёртв и что он законный наследник, но никто ему не верит. Пока нет тела, никого этим не обманешь. Они поразительно упрямы, эти антейцы, — краткий смешок. — К тому же, Кон здесь. Готовится к радиовещанию, хотя для этого нужно сначала раздобыть оборудование. Но его это не волнует. Это просто вопрос времени. Они блефуют. Джондар в бешенстве. Ты бы слышала его… Никогда бы не подумал, что он знает такие слова.

— Какое ещё радиовещание? А вдруг они вычислят наше местонахождение? Где мы, кстати?

— В безопасном пока что месте, — отвечает Петра. — Джондар сказал то же самое обо всей этой затее.

Том ухмыляется.

— Так или иначе, твой жених оспорил эти аргументы. Он говорит, что у него есть план. У него их много в последнее время.

Он начинает рассказывать мне больше: цифры, локации, запасы, оружие; но я не поспеваю за ним. Всё смешивается в кучу….

Не знаю, в какой момент я проваливаюсь в сон или как долго нахожусь без сознания. Мои сны, они запутанные, пугающие, зверские. Мир полыхает, Шай сгорает в огне, и я горю вместе с ним. Я хочу, чтобы тьма поглотила меня раз и навсегда.

Что-то прохладное скользит по моему горячему лбу. Голос шепчет, зовёт по имени, успокаивая, когда кошмар уже почти опустошил меня. Я вскрикиваю, и сильные руки обхватывают меня. Мне кажется, я в объятиях Шая. Как бы мне хотелось, чтобы это был Шай. Но я не могу заставить себя произнести его имя, потому что знаю, что его больше нет. Это всё, о чём я могу думать. Я просто хочу последовать за ним.

Я просыпаюсь спустя время, замёрзшая и дрожащая, несмотря на все покрывала, в которые я завёрнута, как в саван. Мне не сразу удаётся высвободить руки и снова осмотреться. Я всё ещё в шатре, но снаружи уже темень. Мерцает свет от единственной лампы.

Кон сидит рядом, ссутулившись и закрыв глаза. Я смотрю на него из-под полуприкрытых век. Он похож на человека, который молится высшим силам и ничего вокруг не замечает.

Только когда я приподнимаюсь на локтях, хотя даже это у меня не получается сделать, не втянув воздух от боли, он оживает.

— Тебе нужно отдыхать, принцесса. Лежи, не двигайся.

— Я и так слишком долго провалялась. Есть новости?

— Есть, и все плохие. Лимасилл пал. Мои люди порабощены, а мы сами отрезаны от всей остальной галактики, вообще от всего.

— Отрезаны?

— Они используют какие-то глушилки. Нам не удалось ни получить, ни отправить ни единого слова с начала нападения, а то и дольше. Вероятно, из-за этого мы не получали известий о твоём брате. Прости, Бел. Я найду способ исправить ситуацию, но пока что ты застряла здесь с теми из нас, кто сумел спастись, в этом оккупированном мире, — он убеждён, что сможет пробиться, несмотря на ту штуку, что подавляет сигналы, и я разделяю его уверенность. Он способен на всё, когда дело касается технологий. Но в его тоне слышатся некие нотки уязвимости. О предки, Кон чувствует себя таким потерянным. Вся его жизнь разрушена. Мир, который он так любит, у него отняли силой.

— В оккупированном, да, — я тянусь к нему и сжимаю его напряжённую ладонь. — Но не в завоёванном.

Вряд ли это надолго, если судить по тому положению, которое описали Том и Петра. Но я не могу сказать такое Кону.

Он накрывает мои пальцы свободной рукой, благодаря за поддержку.

— Это не твоя война. Ты прилетела сюда, чтобы выйти за меня замуж по условиям мирного соглашения, договора о взаимной обороне, что едва ли имеет сейчас какой-то смысл.