Трио для разведённой (СИ) - Грей Патрисия - Страница 19

— Какая же громкая девочка… — доносится до меня откуда-то голос Романа. — Какая умничка… Обожаю, когда ты так кайфуешь…

Глава 12

Мы расслабленно лежим на кровати. Мужчины по краям, одинаково подложив руки под голову, я между ними, на единственной подушке, которая осталась на кровати после жаркого секса.

Тихо играет приятный испанский джаз.

Артур поворачивается на бок, и подпирая голову рукой, внимательно смотрит в глаза.

— Повторим попозже?

— С удовольствием, — улыбаюсь я.

Роман тоже поворачивается набок, лицом ко мне, и тоже подпирает голову рукой.

Смотрю сначала на одного, потом на другого.

— У меня будто два мужа, — смеюсь я.

— Ну, в каком-то роде так и есть, — напустив на себя серьёзный вид, хотя в карих его глазах пляшут озорные огоньки, отвечает Роман. — Правда, скорее любовника. Но это тоже важная часть семейной жизни.

— А ты когда-нибудь хотела иметь двух мужей? — спрашивает Артур.

— А-а, — мотаю головой я. — Вот веришь-нет, даже не думала об этом до того, как повстречалась с вами. Но даже после — двух не хотела. Двух я не потяну.

— Да ладно? — игриво и чуть хрипло интересуется Роман.

И тут же тянется губами к моей груди, хватает ими легонько за сосок, и щекочет кончиком языка. Смеясь, веду плечом:

— Мне щекотно. Дай мне передышку.

— Ну, я думаю, — говорит он, — она нужна не только тебе.

Он садится на кровати, свешивает ноги и быстро встаёт. Поворачивается к нам. Невольно любуюсь его мускулистым, ещё чуть влажным телом, и в особенно большим, хоть и расслабленным сейчас, членом.

— Ты куда смотришь? — щурит глаза он.

— Ой, извините, пожалуйста, — пряча улыбку, нарочито вежливо отвечаю я.

— Предлагаю пойти в ванную и забраться в джакузи. Валяться там, пока пузырики массируют спину, пить вино и коньяк — кто что, и болтать о всяком разном.

С загоревшимися глазами усаживаюсь на постели и легонько подпрыгиваю:

— Я — за!

— Ну, тогда и тоже, — тоже вставая с кровати, говорит Артур. — Не оставлять же вас наедине.

— Опасаешься того, что мы о тебе позабудем? — щурит глаза Роман.

— Да, есть такое, — отвечает Артур. — Вот не позвони я….

— Да ладно, перестань, — серьёзно отвечает Роман. — Мы говорили о тебе.

— Правда-правда, — повернувшись к Артуру, подтверждаю я. — Говорили.

— Ну, тогда ладно, — улыбается он.

— Ну что, пойдёмте? — верчу я головой, сначала смотрю в синие глаза, затем в карие.

— Пойдёмте, — кивает Роман.

Он подходит к барному шкафчику и достаёт бутылку вина.

— Красное, полусухое. Франция. Марочное. Пятилетней выдержки. Годится?

— Да, отлично, — киваю я. — Я как раз успела протрезветь.

Встаю с кровати и замечаю, что Артур провожает меня взглядом.

— Что? — повернувшись к нему, игриво спрашиваю я.

— Как же ты хороша… — тихонько прищёлкнув языком, отвечает он.

Улыбаюсь:

— Я рада, что я тебе нравлюсь.

— Очень нравишься, — чуть тише, чем только что, произносит он.

Роман внимательно смотрит на него. Пристально, серьёзно и даже немного хмуро. И от меня этот его взгляд на друга не ускользает. Что бы он только значил?

Спустя минут десять мы, быстро сполоснувшись по очереди под душем, уже вовсю расслабляемся в джакузи. Вода тёплая, слышится тихийи гул и отдалённо звуки музыки. Кругом бело-серый мрамор, зеркала и кадки с растениями. И много-много света из-за обилия фонариков под потолком.

— Здесь совсем другая акустика, — задумчиво говорит Роман.

— Да, по-другому голоса звучат, — соглашаюсь я. — Твой баритон здесь больше похож на бас.

— А мой тенор на баритон, — смеётся Артур.

— Да, немножко, — улыбаюсь я.

Мне так хорошо и уютно, что я тихо млею. Они и здесь по обе стороны от меня, но мы расположились так, чтобы было удобно видеть лица друг друга. Убираю мокрые волосы назад, немного поворачиваюсь и беру с маленького столика бокал с красным вином. Немного отпиваю. Вкусно. Ароматно, чуть терпковато, но не кисло, и нет никакого привкуса алкоголя.

— О чём будем разговаривать? — держа бокал перед собой, спрашиваю я.

— А о чём ты хочешь? — интересуется Роман.

— Честно? — улыбаюсь я.

— Ну, конечно.

— О нас. О том, как часто мы будем встречаться вот так втроём…

— А мы больше не будем так встречаться, — глядя мне в глаза, вдруг совершенно серьёзно произносит Роман.

Распахнув глаза, ошарашенно смотрю на него, затем — на Артура. Он тоже совершенно серьёзен.

— Подтверждаю, — кивает он. — Не будем. Это последняя такая ночь.

— Но почему? — ошарашенно спрашиваю я. — Вы разочаровались во мне?

Роман качает головой:

— Всё-таки самооценка у тебя после измены бывшего мужа упала. И упала изрядно.

— Дело не в тебе, — говорит Артур, переключая моё внимание на себя. — Дело в нас. В нас всех.

— Я не понимаю, о чём ты, — признаюсь я.

— Он о том, — встревает Роман, — что эта игра перестала таковой быть.

— Какая игра? — не понимаю я. — Я ни во что не играю.

— Вот именно, — хмуро подтверждает Роман.

— А надо?

— А ты не сможешь. И мы с тобой — не сможем.

Нервно отпиваю вина из бокала, пожалуй, даже чуть больше, чем того требуют приличия. И это, конечно, не ускользает от их глаз. Но сейчас мне плевать: я хочу понять, что вообще происходит.

— Знаешь, как зарождаются чувства между мужчиной и женщиной? — задаёт вопрос Роман.

— Как?

— Внезапно, — отвечает Артур.

Они говорят по очереди и мне приходится вертеть головой, чтобы хотя бы немного понимать ситуацию.

— Можно хотеть секса, — говорит Роман. — А можно — конкретную женщину. Когда второе, дело — труба. Ты влюблён. Потому что других ты уже не хочешь.

На это я не знаю, что ответить. Молча внимаю.

— В мире много мужчин. Представь, что ты одновременно наблюдаешь целую толпу. Стоишь на балконе гостиницы и перед собой видишь заполненную людьми панораму. Концертное выступление, митинг, ещё что-нибудь. Скопище народа. И все — мужчины.

— Так, — киваю я.

— Это просто сборище мужчин. Много разных мужчин, не более того. Теперь представь, что среди них есть твой. Тебе сказали об этом. Сказали, что в этой толпе есть мужчина твоей мечты. И ты вдруг находишь его взглядом. Всё. Твоё внимание только на нём. Тебе вообще ничего не интересно, кроме него. Другие мужчины блекнут, растворяются в воздухе, изчезают, несмотря на очертания. Они просто фон, не более того.

Он умолкает.

— Ты слишком хороша для этих игр, — перехватывает инициативу Артур. — К тебе нельзя относиться только, как к средству удовлетворения похоти. И дело не в принципах. Это просто невозможно. Слишком много тепла. Слишком много открытости.

— Искренности, — добавляет Роман.

— Доверия, — заканчивает Артур.

— Что в этом плохого? — растерянно удивляюсь я.

Роман усмехается:

— В этом нет ничего плохого. Просто за каждым нашим половым актом куда больше, чем должно быть.

— Что ты имеешь в виду?

— Окситоцин.

— Что?

— Это гормон такой, — поясняет Артур. — Привязанности. Он создан эволюцией для того, чтобы взрослые особи не бросали потомство после рождения. Точнее, для этого в том числе. По научным прикидкам на нём базируется любовь. Любая, но к живому существу.

— Ещё есть дофамин, — добавляет Роман. — гормон влюблённости. Именно с помощью него кто-то становится возлюбленным, когда другие меркнут.

— В то время как просто секс втроём, — говорит Артур, — в идеале — исключительно тестостерон вкупе с гормоном радости серотонином, одним из основных нейромедиаторов. В том смысле, что без окситоциновой зависимости. И желательно без дофамина. В случае женщины просто замени тестостерон на эстрогены.

— Вы разыгрываете меня сейчас так? — вконец растерявшись, спрашиваю я.

— Отнюдь, — качает головой Роман.

— Тогда о чём вы вообще? Почему нельзя продолжить такой секс, если всем хорошо?