Английский для миллионеров (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 26

Марианна сжала под столом кулаки. Можно не гадать: после разговора с директрисой ее карьера гувернантки мигом закончится. Уж та ему распишет всю «правду». Про соцсети, про моральный облик Марианны Георгиевны… Как же это все надоело!

— У меня вопрос, Петр Аркадьевич. Можно?

— Можно.

— Почему вы все же дали мне шанс? Почему выбрали из десятка других педагогов? Если сомневаетесь в моем опыте, в знаниях? Я понимаю, что вчера на собеседовании показала себя… не лучшим образом.

Он вроде как удивился, потому что откинулся на спинку стула и потер подбородок.

— Да уж, — усмехнулся он. — И впрямь показали себя не лучшим образом. Вы болтали чепуху, дерзили и почти грубили.

— Я очень волновалась, — призналась Марианна скованно.

— Это было понятно с первого взгляда. Я все же неплохой менеджер и умею определять потенциал работника. Я увидел в вас потенциал. А также увидел в вас искренность. Но причина была другая. Я выбрал вас потому, что Даша попросила. Из всех кандидатов ей понравились только вы.

Теперь пришла очередь Марианны удивляться.

— Даша попросила? И вы… прислушались к ней?

— Конечно, — он начал раздражаться. Его зеленые глаза сверкнули нестерпимым блеском. — Вы что, держите меня за тирана собственной дочери, который ей и пикнуть не дает? Я учитываю желания Даши, когда это возможно. Поймите, Марианна Георгиевна, мне приходится быть с ней строгим. Иного выхода нет. Потому что дочь досталась мне в крайне запущенном состоянии. Она ужасно невежественна. Она инертна, ленива, нетерпелива. Ее голова забита разной чепухой. У Даши было непростое детство. Но вы, кажется, успели расспросить мою дочь о ее прошлой жизни, — в его голосе отчетливо прозвучала холодная ирония.

Поделом мне, подумала Марианна. Нечего было выуживать из ребенка информацию, как сплетница.

— Я случайно, — повинилась она. — Послушайте, Петр Аркадьевич, мне важно узнать о Даше побольше. Иначе как я буду с ней работать? Даша рассказала разные… странные вещи. Рассказала, что периодически пропускала школу, и жила неделю в приемной семье в Англии, потому что ее няню замели в тюрьму за наркотики. Это правда?

— Все правда, кроме наркотиков. Даша, видимо, решила сделать рассказ чуть драматичнее. Иногда моя дочь привирает для красного словца. Еще одна ее инфантильная привычка. В остальном же — да, все так и было. Ирина — моя бывшая жена — уехала на фестиваль и оставила дочь с няней. Которую нашла в первом попавшемся агентстве. У няни оказались не в порядке миграционные документы и обнаружились другие нелады с законом. Полиция не смогла сразу связаться с матерью Даши. Органы опеки забрали Дашу и передали во временную семью. Даша прожила с ними неделю.

— Ужасно!

— Да, нехорошая ситуация. К счастью, ничего ужасного не случилось. Те английские супруги, у которых она жила — прекрасные люди. Мне понравилось, как у них все организовано. Я побеседовал с ними и с работниками местной соцслужбы. Они и посоветовали мне пансион — Четенхэмскую школу для девочек, куда потом поедет Даша.

— А что сказала по поводу произошедшего Дашина мама?

— Когда Ирина вернулась, она была расстроена. Мы поговорили и решили, что Даше лучше остаться со мной. Ирина творческий и очень занятый человек и у нее соответствующий уклад жизни. У нее нет возможности уделять много внимания дочери.

Марианна сильно удивилась. Она ожидала, что Петр Аркадьевич будет всячески поносить свою бывшую. Но вместо этого он говорил тоном, лишенных эмоций. Никакой оценки. Будто не рассказывал, а доклад составлял. А непутевую Дашину мать он как будто даже защищал.

Может, он все еще любит ее? Что она за особа такая — бросает собственного ребенка на попечение случайных людей, а сама носится по всему миру, чтобы бороться за права чужих для нее людей и устраивать арт-фестивали?

— Моя бывшая жена заботилась о дочери, как могла, — вдруг сухо заявил Петр Аркадьевич, словно прочитав ее мысли. — Но Ирина очень независимая. В самом начале нашей совместной жизни она предупредила, что не будет клушей, для которой ее ребенок — центр Вселенной. Она хотела, чтобы Даша тоже была независимой и самостоятельной. Поэтому давала ей слишком много свободы. Это ее точка зрения. Я с ней категорически не согласен. Но осуждать Ирину не берусь. Потому что до недавнего времени не считал нужным вмешиваться. Признаю, что в случившемся есть моя вина.

Марианна молча кивнула. Петр Аркадьевич рассказал ей много, но все же недостаточно. Она не знала, как реагировать на такую исповедь.

— Еще вопросы у вас имеются? Задайте их сейчас. Не вытягивайте ничего из моей дочери и не сплетничайте с домашними.

О, у Марианны была куча вопросов! Ей хотелось знать, как давно он развелся с женой. Почему два таких непохожих человека поженились и родили дочь? Почему и по чьей инициативе они развелись? Любит ли он по-прежнему свою жену, хочет ли вернуть ее?

… и почему он смотрит на нее, Марианну, таким пристальным, немигающим взглядом, как будто сканирует ее мысли, ее чувства, и что-то прикидывает про себя, строит на ее счет какие-то планы? И что же он все-таки думает насчет неопытной гувернантки своей дочери?

У Марианны от его взгляда мурашки пробежали по спине, но все же она сумела выдавить из себя вопрос, который показался ей самым важным:

— Вы упоминали, что у Даши были конфликты в школах. Пожалуйста, расскажите мне об этом. С кем она конфликтовала?

— Со всеми.

— Даша показалась мне тихой, покладистой девочкой.

— Вот именно, что показалась, — отрезал Петр Аркадьевич. — Она с характером. Из той породы детей, которые делают гадости исподтишка. Не знаю, как было раньше, когда она жила с матерью. Они часто переезжали, Даша сменила три школы. О серьезных конфликтах мне не доложили, но это ни о чем не говорит. Ее мать считает, что дети должны сами справляться со школьными трудностями. На родительские собрания она не ходила, от жалоб учителей отмахивалась. В последний год, когда мы с Дашей жили в Москве, посыпались проблемы. Сначала Даша училась в обычной школе. Ее с трудом вытягивали на тройки, потом поймали с сигаретой в туалете. И еще было кое-что… но доказать другой ее проступок не удалось.

— Даша курит?!

— Нет, конечно. Думаю, пыталась подражать одноклассникам. Я перевел ее в частную школу. Там Даша получала двойки, сбегала с уроков, хамила учителям. Кончилось тем, что она украла и сожгла классный журнал.

— Неужели современные дети еще способны на такое? Но зачем? Ведь все оценки нынче дублируются в электронном журнале.

— О, она и об этом позаботилась. Сумела подсмотреть пароль учительницы, и когда та вышла из класса, Даша зашла в ее учетную запись и удалила оценки за неделю.

— Вот так хакер! — восхитилась Марианна.

Петр Аркадьевич глянул на нее с неодобрением.

— Наша хакерша оказалась бестолковой. Не догадалась, что ее вычислят в два счета. В классах везде видеокамеры. Был скандал. Я еле все уладил. После этого решил перевести Дашу на домашнее обучение.

— Вы говорили со школьным психологом?

Петр Аркадьевич поморщился.

— Школьный психолог очень хотела поговорить со мной. Я уделил ей пятнадцать минут. Хватило, чтобы понять — чуда не произошло. Эту должность в школе по-прежнему занимают некомпетентные люди.

Марианна возмутилась.

— Но почему вы считаете, что психолог…

— Считаю, и все. Это мое мнение и не пытайтесь его изменить. Ваша задача — учить Дашу. Если с ней возникнут проблемы, постарайтесь смотреть на них непредвзято. Никаких отклонений у Даши нет. Есть отсутствие дисциплины, лень и желание покрасоваться перед одноклассниками. Лечатся такие проблемы очень просто. Воспитание воли и упорства, ни минуты свободного времени на пустяки, работа, работа и еще раз работа.

«Спасибо, что не добавил в этот список розги и стояние в углу на горохе», с неудовольствием подумала Марианна.

— Я не требую от вас быть строгой надзирательницей или капралом в юбке, — проницательно заметил Петр Аркадьевич, усмехнувшись уголком губ — видимо, его позабавило то, как надулась Марианна. — Я искал человечного педагога. Но такого, кто не будет давать поблажек и будет четко следовать моим инструкциям. Если вам это не подходит, расстанемся сразу.