Английский для миллионеров (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 7

К собеседованию Марианна готовилась основательно. Отрепетировала перед зеркалом речь и серьезное выражение лица. Подобрала подходящие проверочные тесты для девочки, чтобы определить ее уровень. Ближе к назначенному часу начала одеваться и чуточку нервничала. От собеседования зависело многое, и Марианна боялась, что строгий папаша грозно сообщит, что не желает, чтобы его дочь получала уроки от бывшей баристы из арт-клуба. Фотографии которой шокировали общественность. Лялечкина и директриса нанесли Марианне сильную душевную травму. Теперь она подспудно чувствовала за собой вину за все грехи, которые совершала и не совершала.

Она выбрала строгую белую блузку, черный кардиган и длинную юбку из неяркой шотландки. Элегантно, консервативно. Стиль «Отличник просвещения».

Марианна спохватилась и надела на шею цепочку, на которой болтался ее счастливый талисман, личина африканского божка, и спрятала за ворот. Подарок ей привезла Виола, кажется, из Мадагаскара. У божка было длинное печальное лицо инопланетянина, прикрытые тяжелыми веками глаза и таинственная полуулыбка. Марианне он очень нравился. Она назвала его Чунга. Однажды решила, что, когда отправится путешествовать, будет фотографировать талисман на фоне всех достопримечательностей мира и выкладывать снимки в инстаграм. Но не довелось… пока ничего, кроме Косулино, родного поселка Марианны, и областного центра-полумиллионника, где она теперь жила, африканскому божку увидеть не удалось.

Марианна вытащила из шкафа синее пальто с серебряными пуговицами, очень красивое, в английском стиле. Для пальто было еще рановато, не май месяц и даже не апрель, но душа требовала весны и красоты, зимний пуховик казался тяжелым и грубым.

Шапочка у Марианны тоже была отличная. Вязаная, но с полями, которые спереди требовалось отгибать ко лбу, как носили девицы в начале прошлого века.

Она взяла сумку, чтобы положить внутрь сотовый, и тут случилась беда. Замок заело окончательно и основательно, сумка не открывалась. Это было катастрофой. Чуть не плача, Марианна дергала и тянула застежку, исцарапала пальцы и сломала ноготь.

Хуже приметы не придумаешь! Хотя бы документы вызволить! Но как? Выход придумался только один: разрезать сумкин бок. Сумки не жалко, она старая и не очень любимая, но с чем ехать к Петру Аркадьевичу? С полиэтиленовым пакетом из «Пятерочки»? Или с прозрачной папкой в руках?

О Исида и Осирис, бессмертные боги Египта, за что вы так со мной!

— Хочешь, дам сумку? — щедро предложила хозяйка, которая подглядывала за Марианными мучениями через приоткрытую дверь. — Все равно выбрасывать собиралась. Я в ней раньше мясо за окном хранила в мороз.

Марианна согласилась. Время поджимало. Пока она вскрывала кожзам ножницами и извлекала документы, баба Соня покопалась в кладовке и принесла удивительное текстильное изделие. Эта была сумка, которая могла называться саквояжем, не будь у нее таких округлых бочков и провисшего дна. И не будь она сшита из ковра.

На красном распускались синие, зеленые и желтые цветы, похожие на помидоры и баклажаны, павлины раскрывали хвосты, свободное пространство щедро заполнял узор «турецкий огурец». От взгляда на эту красоту в глазах рябило и двоило.

Открыв рот от изумления, Марианна дотронулась до сумки: нет, не ковер, всего лишь гобелен. Но с сумкой это открытие не примирило. Слишком уж авангардистский дизайн.

Она хотела наотрез отказаться от подарка, но баба Соня насильно сунула ее в руке жилице.

Марианна увидела свое отражение в зеркале и неожиданно заинтересовалась. Безумная сумка удачно сочеталась со строгим пальто и добавила в ее облик богемную изюминку. Да и документы влезут в гобеленовое нутро и не сомнутся.

— Забирай насовсем, — щедро разрешила баба Соня. — Деньги с зарплаты отдашь. Помнится, я эту сумку в семьдесят девятом у фарцовщика с рук брала за двадцать рублей. Потом посчитаю, сколько она сейчас стоит с учетом обменов и инфляций… ничего, пользуйся пока на здоровье!

Пораженная ее щедростью, Марианна скомкано поблагодарила. Тут ее осенила идея:

— А очков у вас не найдется? Хорошо бы с простыми стеклами, — попросила она.

Очки добавили бы ей возраста и придали солидности. Старый и проверенный трюк! От людей в очках окружающие невольно ждут строгости и недюжинного ума. Аракчеев, конечно, всегда может узнать год выпуска Марианны — из резюме или диплома — но чем черт не шутит! Вдруг забудет глянуть, и возраст не спросит, потому что вот он, опыт и интеллект, у Марианны на лице, на самом видном месте!

— Найдется! — обрадовалась баба Соня. — Отличная оправа, гэдээровская! Взяла по блату у знакомой из «Оптики». В год, когда Черненко генсеком стал… — пустилась в воспоминания старуха. — Так и не пригодилась. Зрение-то у меня как у орла!

Баба Соня порылась в кладовке, в которой, как в пещере Али-Бабы, можно было найти все что угодно, и всучила Марианне массивный футляр. Она открыла его с опаской.

Очки были еще эпатажнее сумки. Черные, в толстой и нелепой роговой оправе. Марианна осторожно надела очки. Переносицу ощутимо сдавило. В зеркало она смотреть побоялась. Баба Соня ахнула и воскликнула:

— Красавица! Вылитая Анжела Дэвис![2] Так и ходи, не снимай! И очки себе оставь насовсем. Ты мне только на замену те отдай, темные, с блескучками на дужках. Зачем они тебе, страшенные такие? Как глазища стрекозиные. Бабе Соне все равно женихов не зазывать. Лишь бы от солнышка защититься. Они у тебя на третьей полке в шкафу лежат, да? Так я заберу? Тогда и за сумку можешь не платить.

Очки, которые так жаждала заполучить баба Соня, были фирменные, недешевые. Марианна вздохнула и обреченно сказала:

— Забирайте, баба Соня. Носите на здоровье.

Украдкой стягивая очки, Марианна торопливо выскочила на площадку, пока квартирной хозяйке не пришло в голову потребовать что-то еще за свой антиквариат. Например, душу.

Да и время поджимало, нужно спешить. Миллионеры не терпят опозданий.

6

До коттеджного поселка Лопухово путь был неблизкий. Разумным решением было бы вызвать такси, но Марианна отправилась на автобусную остановку, считая, что в первый раз следует узнать дорогу с худшей стороны.

Еще одним доводом в пользу автобуса стало то, что почти каждая поездка в такси превращалась для Марианны в тяжкое испытание. Экзотическая внешность пассажирки поражала водителей в самое сердце. Они начинали говорить с шаловливыми интонациями и отпускать неуместные шутки. А когда Марианна их осаживала, обижались, грубили и вели машину неаккуратно.

Другие шоферы, серьезные, не настроенные флиртовать, со вкусом жаловались на политиков и жизненные невзгоды. Марианна не любила агрессивного нытья, но прерывать считала невежливым. Сидела и слушала, страдая и морщась.

Поэтому она предпочитала общественный транспорт. Ничего, что долго и тесно. Можно и потерпеть — не барыня. Зато спокойнее и безопаснее. И дешевле, что немаловажно в ее нынешнем положении. Загородная поездка на такси влетела бы в копеечку.

Однако вскоре Марианне пришлось признать, что она совершила ошибку.

Пригородный автобус номер двадцать три был старым, тряским, густо пропах бензином, водительскими папиросами и ароматизатором «кокос». Стоило войти в салон, как после первого вдоха к горлу подкатила тошнота.

Все сидячие места были заняты, пришлось ютиться на задней площадке, где Марианну нещадно трясло и мотыляло. Автобус подскакивал на кочке, ее сначала подбрасывало вверх, как на качелях, потом она, клацнув зубами, падала вниз.

Из-под задних колес вылетала снежная жижа, щедро обдавая окно, через которое незадачливая пассажирка пыталась любоваться окрестностями. При выезде из города в салон набились люди. Марианну тесно прижали к поручням, железная палка больно вдавилась в живот. Ну хоть болтать вниз-вверх перестало, и то плюс.

Спустя сорок минут голос в динамике милостиво объявил:

«Поселок Лопухово. Конечная».

Вместе с оставшимися пассажирами Марианну вынесло наружу. Отдышавшись от бензина, она огляделась и горько вздохнула.