С утра шёл снег (СИ) - Моро Лолита - Страница 28

Кирюша крепко держал меня за руку. Первый раз в жизни в таком огромном магазине. Его пятилетний мир весь помещался между нашей улицей и морем. Понятно, что в телеке ему показывали много чего. Но в реале это походило на испытание. Ребенок, отчаянно тихий, вертел давно нестриженной головой во все стороны и жался к моей руке. Я сразу направилась в известный спортивный магазин. Ликвидировать дыры в обуви и самолюбии.

— Вам помочь? — чужой мужской голос улыбается за спиной. Я застыла перед электронным меню, выбирая еду.

— Мы справимся, — недовольная реплика Айка отогнала неведомого помощника прочь.

— Я хочу в туалет, — объявил ребенок.

— Айк, отведи его, пожалуйста.

— Я пойду в мужской туалет? — поражение в серых глазах. Одни женщины вокруг пацана. Женское воспитание.

— Да, пора становиться мужчиной, — пошутил Айк.

Что-то тронуло легко волосы на затылке. Взгляд. Чей-то интерес. Внимательный и долгий. Я обернулась. Ничего. Подняла глаза. На открытой галерее третьего яруса за столиком хорошей кофейни я увидела Гурова. Он смотрел на меня. Я помахала ему рукой. Обрадовалась, честно. Он ответил. Женщина, сидевшая напротив него возле самых перил балкона, обернулась. Около тридцати. По ощущениям. Подробностей не видно. Все же я не сокол.

— Здравствуйте. Вас к телефону, — знакомый парень протягивал мне смартфон. Тот самый человек, что копался в недрах лендкрузера на стоянке перед аэровокзалом. У Кирюши от удивления выпала картошка изо рта. Айк заморозился не хуже льда в стакане с колой. Мы добрались до гастрономического счастья Лучшей Забегаловки.

— А-ле, — пропела с улыбкой в трубку.

— Здравствуйте, Лола, — тоже улыбаясь и на вы. Дистанцию выстраивает или соседки своей стесняется?

— Здравствуйте, Гуров, — поддержала я его официоз наполовину. На вы и одновременно предельно фамильярно.

— Приятно снова увидеть вас. Вам удобно говорить? — он очевидно намекал. На то, что ему самому не очень, но упустить шанс пообщаться он не в состоянии.

— Да, мне удобно, — я сделала жест доброй воли. Вылезла из-за стола и подошла к перилам своего уровня. Гуров торчал напротив, этажом выше. Мы говорили сквозь шум торгового центра, тесно прижав телефоны к ушам и губам. Глядели друг на друга через большую дыру в конструкции, с детскими аттракционами в самом низу полета архитектурной мысли. Яркий поезд для малышни звонко надоедал своим колокольчиком, выписывая зигзаги по этажам. Как в гребаной мелодраме. Кино.

— Я звонил.

— Мне не передали. Это был заговор моих друзей. Против моей личной жизни.

— Я могу сделать еще одну попытку?

— Ты можешь перестать разводить конспирацию и пойти с нами вместе на первый этаж. В Детский дворик. Поболтаем. Смелее, Гуров, решайся! — предложила я, ухмыляясь.

— Это неудобно. Я позвоню вечером, если ты не против. До встречи.

Это понятно. Секс отдельно, котлеты и барышни отдельно. Ладно.

— Кто это? — поинтересовался делано небрежно Айк, блестя черными любопытными глазами.

— Никто, — дала я исчерпывающий ответ. В стиле осторожного Гурова. Улыбалась сама себе, возвращая посланцу его телефон.

На большой парковке под открытым небом подстерегла меня еще одна интересная картинка. Когда Айк медленно выруливал кабриолет сквозь бесконечные ряды ждущих хозяев автомобилей. Знакомый до боли бээмвэ втащил свое черное тело на стоянку Хилтона напротив. Лакированные двери распахнулись одновременно. Саша, Егор, Бригита и неизвестная мне молодая шатенка в алом платье. Кавалеры взяли дам под руку и скрылись за зеркальными дверями знаменитого отеля. Ну-ну. Кто принимает ставки на сегодняшнюю ночь?

Я сбежала из караоке. Ненадолго, посмотреть, заснул ли Кирюша. Никто, кроме собачки Пепы, не присматривал за ним в мое отсутствие. Ребенок сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки. Бегло читал по слогам толстую книжку про девочку Элли в отечественной версии. Давид честно спал на моей раскладушке рядом.

— Тихо, — прошептал мне ребенок.

— Спать давай, — попросила я тоже шепотом. Кирюша кивнул. Давид перевернулся на другой бок.

Глава 18. Жесть

Вернувшись в заведение Айка со стороны двора, я чисто случайно выглянула на площадь. Черный бээмвэ и белый мерседес украшали собой парковку перед караоке. Нарядно. Упс!

— Где ты шляешься? Народу до жопы. Поссать некогда! — сердито бросила мне на ходу моя напарница Вика. Выгрузила с грохотом грязные тарелки и стаканы в мойку. Помчалась обратно в зал.

Я повязала длинный черный фартук официанта, взяла поднос и вышла навстречу судьбе. Три брата стояли за стойкой и смотрели на меня веселыми глазами.

— Прими заказ. Во-он тот стол заждался, — ухмыльнулся Айк.

Трое близких моему телу людей сидели на моей половине зала. Егор всегда выбирал это место. Самое далекое от радостей самодельного пения.

— Добрый вечер, — сказала я. — Меня зовут Лола. Что желаете?

Желали они разное, судя по выражению их лиц. Бригита честно рассмеялась на мое заявление, листала, не глядя, пластиковые страницы меню. Егор сидел нога на ногу, боком к столу. Дорого одетым нездешним господином. Словно на минутку зашел. Мазнул по мне взглядом и кивнул подруге. Мол, все для тебя, дорогая, решай сама. Саша, не принимая моей шутки, встал. Отобрал поднос и отвел в сторону. Даже перед друзьями своими не извинился. Встал близко. Впритык.

— Я соскучился. Егор приглашает нас к себе в гости. Бросай все и поехали. Или я, клянусь, увезу тебя силой, — он поднял мое лицо к своим глазам. Улыбается. Губы мягкие, поцелуя ждут. Нифига не знает. Про мои здешние дела. Ну, доктор, ну, красавчик. В дом к себе приглашает. Трахаться вместе будем или по очереди? Соседа позовем? Что-то он не звонит, осторожный Гуров. Только его здесь не хватает. Это было бы феерично! Баграмян убьет всех, но это будет потом. Армянский миллионер зарезал двух всемирно известных хирургов, застукав их в постели со своей невестой-официанткой из караоке. Класс!

— Чему ты улыбаешься? Поехали, — Саша нежно поцеловал меня в висок. Горячее его желание тянулось ко мне сквозь воздух между нами.

— Я никуда не поеду. Оставайся здесь. Или возвращайся через три часа, — я твердо решила не рисковать жизнью. И Кирюшку я бросить одного не могла. Вот засада! Я вдруг поймала взгляд Егора в отражении черного стекла. Застывший и отчаянно несчастный. Ореховые глаза смотрели в упор. Не скрываясь.

Я быстро вернулась к столу, растянув улыбку от уха до уха.

— Большое спасибо за приглашение Георгий Аркадьевич! Но я, ей-богу, не могу с вами поехать! Очень хочу! Мечтаю, просто! Но у меня работа и Кирюшу оставить не с кем! Простите, пожалуйста! Вы будете что-нибудь заказывать? Нет? Тогда я пойду! Меня другие гости ждут! Надумаете, зовите! — трындела я радостной скороговоркой. Аккуратно бочком смылась к другому столу. Там хотели холодного пива и жареного мяса. А не моего тела в разных комбинациях. Нормальные обжоры. Не людоеды.

Ничего у меня не вышло. Через десять минут в кухню, где я грузила заказ на поднос, вошел Айк:

— Оставь. Снимай фартук. Ты свободна на сегодня. Давид переночует в комнате пацана.

— Я не хочу, — сама не заметила, как призналась. С места сдвинуть себя не могла.

— Давай ты на улице сама с ними порешаешь, ладно? Не здесь. Зачем нам неприятности? Завтра ведь тоже жить придется, — рассказал правду жизни всегда рассудительный Айк.

Войдя в дом, Бригита громко заявила, что меня непременно надо отправить под душ. Смыть жуткий запах караоке. Шашлыка и пива. Мужчины весело ее поддержали. Она взяла меня за руку и повела показывать, где это. Как будто я не знаю. Потом стояла и смотрела, как я поворачиваюсь под шумной водой, держала в руке свое собственное, приготовленное для меня платье. Нежно вытирала меня мягким полотенцем. Руками кожи не касалась, хотя ясно было видно, как ей хочется. Смеялась, как обычно, бледно-голубыми глазами. Я не отвечала на ее улыбки. Страшная усталость навалилась на меня со всех сторон. В знакомой гостиной залезла с ногами в угол низкого дивана. Саша уселся рядом. Они что-то терли, как всегда о своем. Общие дела и планы. Говорили негромко. Шутили. Даже Егор. Я тянула ледяную колу и не смотрела в его сторону. Тупо боялась. Вдруг он опять посмотрит на меня. Так же, как в черном стекле караоке. И кто-нибудь из нас не выдержит. И я не знаю, что тогда произойдет.