Там, где живут ангелы (СИ) - Янова Екатерина - Страница 11

А еще я докопался до очень интересной информации. Этот придурок подвинул руководителя отдела разработок и поставил на его место своего человека - тупого жадного урода. А Вадим теперь лишь рядовой сотрудник. По сути же, он просто ищет другую работу. Если мы его потеряем, это точно будет крах. Этот человек - мегамозг, он самый опытный разработчик, прошедший все звенья работы. Я нашел его желторотым юнцом в одном кружке юных любителей робототехники и программирования и вырастил из него настоящего профессионала. Теперь Вадим, конечно, обижен. Его ведь не только должности лишили, но и курируемые им проекты задвинули подальше, лишив финансирования и дороги вперед. Хорошо, что еще совсем не уволился. Потому что мне он очень нужен.

Отправил я Вадюше анонимное письмецо по электронной почте с предложением работы, от которого он точно бы не смог отказаться. Вадим откликнулся, и мы договорились о встрече. Сейчас я ждал его в одном не особенно многолюдном кафе на окраине. Может, выбор места встречи его и удивил, но главное, что он пришел. Как всегда взъерошенная грива, потертые джинсы, хорошо, что очки носить перестал. Сейчас их сменили линзы. Машу ему рукой, привлекая внимание, Вадим присаживается за мой столик, и тут я снимаю темные очки...

Неверие, страх, удивление. Куча эмоций на лице парня сменяют друг друга. Он замер и из ступора не уверен, что скоро выйдет. Решаю заговорить первым:

- Неужели не рад меня видеть, Вадим? Удивлен? - он только кивает в знак согласия, потом начинает нервно мотать головой, бормоча:

- Как, как такое может быть?

- Может, Вадюша, и не такое может.

- Но вы...

- Умер! Точно! И вы все дружно меня похоронили, помянули, и все такое. Но, как видишь, плохо похоронили. Вернулся я с того света. Увидел, что тут творится и вернулся.

- Глеб Саныч, слава богу! Как я рад! - начинает причитать он.

- А ты говоришь, не может быть! Я вот думал, что фирму мою потопить не получится, а оказывается, если за дело берется талант, то все возможно!

- Это да, Глеб Саныч, после вашей..., после вашего ухода, тут такое началось...

- Да понял я уже.

- И что вы хотите делать? И как вы вообще ... вернулись? Где были?

- Много вопросов, Вадим. А я сам хочу ответы. А чтобы их получить, мне нужен свой человек в компании. Глаза и уши. Поможешь?

- Конечно, Глеб Саныч, конечно. Я вам стольким обязан. Я готов.

- Сейчас не об этом. Мне доступ нужен к некоторым данным, которые я не смогу получить удаленно. Поможешь?

- Все, что угодно.

- Хорошо. Тогда слушай.

Короче, теперь у меня были свои глаза и уши внутри компании. А еще Вадим помог организовать доступ к банковской информации. Это расстроило еще больше. На счетах фирмы было почти пусто. Средства выводились грубо и безграмотно. Странно, что счета еще не арестовали. Видимо, кто-то временно закрывает глаза на этот беспредел. Иначе вывод средств на счета фирм-однодневок и прямая обналичка уже давно вызвали бы кучу вопросов.

Наблюдение по камерам тоже пока не давало особенно ощутимых результатов. Колька почти все время или бухал, или трахал свою секретаршу. Козлина, превратил мой кабинет в притон. А вот Ирина, сучка такая, активизировались. Не ожидал я, но эта тварь решила натравить на Палыча общественность. В своем "прекрасном и здоровом" блоге в инстаграм бедная обманутая вдова рассказала свою печальную историю, как ушлый старикан лишил ее средств к существованию. Прямые эфиры с кучей слез и страданий, сторисы с нашими совместными фото, где мы были счастливы и любили друг друга. Армия ее подписчиков негодовала, сочувствовала, проклинала обидчика. Посмотрел я этот треш в прямом эфире, чуть не блеванул. Наигранные слезы, причитания. Не знаю, как ее наращенные ресницы не отвалились! Даже местная бульварная газетенка опубликовала большую статью с историей моей трагической кончины и сложной судьбой несчастной вдовы. Конечно, на фоне всего этого Ирина пытается оспорить завещание через суд. Теперь Палыча атакуют журналисты, ему пишут гадкие СМС дебильные поклонницы моей жены. Все это раздражает, потому что затягивает процесс, но мы ведь готовились к войне, правда не ожидали, что воевать придется с невменяемой армией сочувствующих баб. Но жизнь такая зараза, каждый раз подкидывает неожиданные задачи, требующие нестандартных решений. Единственное, что по прежнему греет душу и  дает заряд сил – моя девочка. Я постоянно думаю о ней. Меня съедает тоска. Особенно ночами. Вспоминаю ее лицо, небесные глаза и нежное тело. В такие минуты хочется выть на луну, прямо как ее пес когда-то, хочется бросить все и нестись туда,  в глухую деревню, в тот самый маленький лесной дом, чтобы обнять ее, прижать к себе и не отпускать никогда. Мила часто снится мне ночами, как будто помогает, поддерживает. Там мы снова вместе, я держу мою девочку за руку, обнимаю, целую, а утром просыпаюсь, как будто выныриваю из моего персонального рая в серую, рвущую душу действительность, где кругом враги и все, над чем работал столько лет, разрушено, разграблено, осквернено.

Это чувство только усилилось, когда однажды утром я заглянул посмотреть, что там делает мой друг. Он на удивление рано пришел на работу, нервно расхаживал по кабинету, пока не открылась дверь, и в кабинет не вошел уже известный мне Аслан. Вел он себя все так же нагло, по-хозяйски. За версту было видно, что Колек его боится.

Аслан не церемонился, требовал вернуть какой-то долг. Колек оправдывался, уговаривал:

- Надо еще немного подождать, Аслан, у меня нет сейчас такой суммы. Я итак отдал все, что смог обналичить и вывести со счетов фирмы.

- Ты сам знаешь, что этого мало. Кто тебе виноват, что ты просрал товар! Я задолбался прикрывать твой зад.

- Я делаю все, что могу, ты же знаешь!

- Нет, не знаю. Короче. Раз сам не в состоянии, я тебе помогу, так и быть, - кидает на стол какие-то бумаги, - подпишешь, это договора на некие услуги. По ним на счета вам придут крупные суммы. Что с ними дальше делать, я тебе скажу. Десять процентов пойдут в счет уплаты долга. Понял? - Колек кивает, как болванчик, а просто ох*реваю! Дебил! Это же смертный приговор для нашей фирмы. Ее хотят сделать грязным транзитом для чьих-то нелегальных доходов. От этого потом не отмоешься. Тупой урод! Решил все прох*рить. Что же делать? Очевидно одно. Главный в этой истории бородатый Аслан, и если я хочу повлиять на ситуацию, надо начинать с него. На этом я решаю сосредоточить свои силы.

Глава 10

Наши души, не правда ль, еще не привыкли к разлуке?

Все друг друга зовут трепетанием блещущих крыл!

Кто-то высший развел эти нежно-сплетенные руки,

Но о помнящих душах забыл.

Марина Цветаева.

Еще один день, еще одна ночь. Время даже не тянется, ползет. Смотрю в окно, а вижу его, пью чай - а в голове один вопрос - как он там? Читаю книгу и теряю нить событий, потому что не могу не думать о Глебе. Все забрал, привязал, запутал и ушел. Бросил меня одну. И как бы я ни уговаривала себя, что так надо, что вернется он вскоре, сердце не знало покоя. Оно рвалось вслед, звало, кричало. С трудом удерживала себя на месте только потому, что не знала, куда бежать. Что, если Глеб уже забыл обо мне, если его захлестнула волной прежняя жизнь? А если что-то случилось, если он в беде и на помощь прийти некому? Эти "если" не отпускали целыми днями. А ночами вообще становилось невмоготу. Я чувствовала, Глеб в опасности. И пусть здравый смысл кричал, я мало чем смогла бы ему помочь, но внутри была уверенность, будь я рядом, смогла бы уберечь от беды. Именно такое чувство преследует меня всю жизнь, когда я вспоминаю маму. Если бы в тот день я не пошла в школу, если бы настояла на том, что плохо себя чувствую, может сумела бы ее спасти, защитить. И потом, когда я убежала, что, если она еще была жива, и ей можно было помочь? И понятно вроде бы, что поход в школу спас мне жизнь, но на сердце все равно была тяжесть, чувство, будто я не все сделала, и в случившемся есть моя вина.