Призраки прошлого (СИ) - Томилова Мария - Страница 44

— Привилегии аристократов непомерно раздуты. Взять того же Фалька: даже здесь он мнит себя выше других, уверенный в связях отца и собственной безнаказанности. Ведь он упивался моими страданиями, в отместку за то, что я не приняла его гнусное предложение.

— Домогался? — лорд подозрительно прищурился.

— Дразнил, развлекался. Пустозвон. Гнилой человек. Ребенку не дали конфетку, и он наябедничал злому старшему, — тускло ответила дочь.

— Почему не пожаловалась раньше?

— Что бы изменилось? Ты учил меня: всегда виновата женщина, или я неверно трактую твои слова? Фалька я не боюсь, гложут смутные подозрения, не он ли отец ребенка Алиры Штейн? Мечник все отрицает, а рейна молчит. Кого она покрывает? Следовало перевести ее на более легкую работу. Все хотела сказать, да не сыскала подходящей возможности. Иногда ты такой раздраженный, что подходить боязно.

— Виновник положения, в котором пребывает Штейн не мечник Фальк.

— С чего вы так уверены, отец? — недоверчиво спросила девушка. — Тогда кто?

Наступила напряженная пауза, у мужчины шевельнулись желваки на скулах.

— Этот плод от меня, — наконец отозвался он. — Алира носит моего ребенка.

Вот те раз! Простая рейна окрутила лорда? Нет, не походит она на интриганку, а отец на жертву, доверчиво попавшую в расставленные сети. На женских уловках его не проведешь. Тогда…

— Зачем? — изумилась Лейя. — Почему она не обратилась к лекарю? Я бы дала особых порошков во избежание… Боже! Папа, но она же моложе меня, как ты мог!

Отец отодвинул тарелки и сложил на столе руки, сцепив пальцы в замок. При упоминании прачки его глаза потеплели.

— Не волнуйся, Алира совершеннолетняя и все по согласию. Я твердо намерен заключить с ней брак и признать дитя.

Значит, в перспективе молодая мачеха и крошечный братик или сестренка. Всплыло наружу то, что полгода им удавалось успешно скрывалось! Как? Ну, поворот!

— А мама? Когда она вернется…

— Твоя мать не вернется! — оборвал комендант. — Прошло семь лет, она мертва! Сколько нам еще ждать у моря погоды? Я страдал, унижался, собирал пыль с ковра у ног Главы Роана, умоляя помочь вернуть жену домой. А получил лишь ответ в обтекаемой форме в виде издевки, который постыдно воспроизвести вслух, — он что-то невнятно пробормотал и грязно выругался.

— Растил вас, как мог, — осекся он. — Я ведь совсем не стар, соскучился по теплу и женской ласке. Впервые за долгое время полюбил и заслуживаю счастья, верно?

— Боже, отец. — Потрясенно прикрыв рот рукой Лейя мотнула головой, желая избавиться от неприятного осадка. — Пусть так. Я не берусь судить тебя. К тому же, мужская сущность вожделела сына. Но, искренне ответь: почему ты не пытался бороться за маму?

Публичная казнь не проводилась, значит она в тюрьме или на острове среди заснеженных сопок, где добывают красное золото. Отец прав. Разве можно семь лет протянуть в столь суровых погодных условиях? Даже на мысе «Марли» морозы не такие крепкие, как там.

Кристофер устало потер ладонями густо покрасневшие щеки.

— Как именно я должен был бороться? Раскроить череп Палачу и всем его прислужникам? — шипел отец, забыв о мерах предосторожности, ведь их могли услышать посторонние. — Меня бы махом повязали, а вас с Марьяной отправили в приют. Дальнейшая участь, полагаю, не требует пояснений, — с досадой подытожил он.

Разговор принял столь серьезный оборот, что Лейя забыв про обиды и боль, радовалась неожиданной откровенности родителя и попыталась задать наиболее важные вопросы, интересующие ее.

— Разве только шайна Сойлер исчезла? Сколько высокопоставленных лордов и лэрдов лишились жен и детей? Почему вы молчите, почему миритесь, безропотно глотаете издевки и закрываете глаза на беззаконие? Если один подаст голос, присоединятся остальные. Или ты правда считаешь маму виновной? Никак не могу понять… Шестнадцать лет назад вы участвовали в перевороте, вы поддержали такую власть? Аарон не может не знать о злоупотреблениях Роана. Он их поощряет, я права? Боюсь, политика нашего дерра с каждым годом становится нестерпимо удушливой. — Лейя замерла, поджав губу, как человек балансирующей буквально на грани. Только что она эту хрупкую черту практически перешла. Плотину прорвало, остановить свои догадки и замолчать оказалось сложно.

— Прикуси язык! Не смей чернить императора! — прогрохотал отец, даже ноздри затрепетали. Высказывание дочери всколыхнуло волну недовольства.

— Ты не застала порядков Кольби. Аарон создал непобедимую армию из разрозненного войска. Искоренил традицию содержания фавориток, изъял земли монастырей и храмов в пользу государства, отменил клеймение преступников — рабов. Присоединил к Истерросу новые территории, навел порядок в Малом Совете, учредил Совет старейшин! Мои предки полвека томились в опале, нас лишили имущества и прав наследования. Благодаря новой власти, я больше не захудалый, отвергнутый всеми барон, а лорд, и ты — шайна. Наша семья владеет собственной квартирой в Талассе!

— Владеет — ключевое слово. «Пока» владеет, отец: что дали могут легко изъять обратно. Великое благо быть шайной, кроме титула у меня нет ни одной привилегии! Роан похитил главное, что мы имели — сердце семьи, хранителя очага, и уж сомнительное преимущество владения квартирой на фоне исчезновения самого близкого человека выглядит крайне кощунственно, — ворчливо ответила девушка.

— Должно быть я неверно выразился, но не торопись с выводами, дочь. Я упомянул, что привез из Астры хорошие вести.

— Что именно?

— Приглашение на вступительные экзамены в Академию.

Прокашлявшись, отец пошарил в кармане подлатника, и протянул небольшой желтоватый конверт.

— Вот. Держи.

Маска безразличия на лице шайны Сойлер пошатнулась. Пальцы коснулись шероховатой бумаги.

— Но…

— Майрион эль Хаар стал преподавателем и, похоже, переговорил с ректором. Решено допустить тебя к испытаниям.

Ошарашенная девушка не могла проронить ни звука.

— Хотел отдать раньше, по приезде из Астры, но зайдя к тебе — нашел комнату пустой. А потом, если честно, желание порадовать сменилось приступом бешенства.

— А наша неблагонадежность? Вот так просто?

— Да, — подтвердил он. — Ты допускаешься на общих основаниях. Учитель берет весь риск на себя. Не подведи.

Лейя попеременно то читала письмо, то смотрела на отца, впервые позволив скользнуть на уста слабой улыбке. Официальная печать столичной Академии с гербом Истерроса. Сроки?!

— Здесь указано — экзамен состоится через восемнадцать дней.

— Верно, выезжать следует край к концу недели, чтобы поспеть к испытанию. Хорошо себя чувствуешь? — запнулся он.