119 дней до тебя (СИ) - Магарцева Юлия - Страница 106

— Я тут подумала. — начала, призвав на помощь всё своё красноречие, — Мм, — поджала губы, заливаясь краской. — Даже не знаю, как сказать.

— Что, о чём? Говори, не бойся.

— Я не стану отказываться от наследства.

Итан смеётся. Ни капли не удивлён, был готов к симптомам её скромности.

— А тебе никто и не позволит. Оно уже твоё. Не заберёшь сама — перейдёт твоим детям.

Девушка смущена (всё-таки совесть-то имеется, не меркантильная же какая-нибудь охотница), и благодарная ему за всё на свете, с облегчением выдохнув, тщательно подбирает слова:

— Не секрет, периодически, на ферме возникает полно трудностей. Оплата рабочим, ремонт, закупка кормов. На одной только дресировке лошадей с подготовкой к продаже разориться можно.

«Интересно, с чего у неё такой официальный тон? От нервов, наверное!»

— Отправив меня в Чикаго, они пожертвовали многим. Они не признаются, но без меня им тяжело. Мне бы… Мне бы только немного средств, чтобы помочь. Я должна, я чувствую себя обязаной.

— Ты хочешь дать деньги Нику?

— Ну-у, прямо в руки дать не выйдет, он не возьмет. Я хочу купить ему лодку.

— Лодку?

— Мясо и молочные продукты дорого отправлять наземно. Переправка по воде на собственной лодке намного выгоднее. Да и чем дальше от местной конкуренции, тем эффективнее.

— Не думал, что ты увлекаешься экономикой. — восхищается Итан.

— Перестань. — щурится девушка застенчиво.

— Нет-нет. Ты абсолютно права.

— Значит, ты мне поможешь?

— Купить лодку?

— Оформить наследство деньгами.

— Хм, — смешной сейчас, в мятом джемпере, лохматый парень, надевает серьёзную маску финансового стратега. — Учитая моё мнение, продавать что-либо из унаследованного тобой — глупо. Любое из наших вложений, будь то пустой склад в Вудлоне или нефтеперерабатывающий завод — приносит приличный доход. Если хочешь денег и при этом не профукать безбедное будущее, мой тебе совет — подпиши тот договор, в котором представлены акции и счета, с ежеминутно капающими дивидендами.

— Ежеминутно?

— Даже быстрее.

— И мне можно будет их тратить?

— Само собой. На что угодно, они твои. Купишь Нику лодку… десять лодок. Можешь хоть новую ферму, если понадобится. Пэрис Хилтон. — дёргает бровями шутливо, а девушка, издав вздох наиполнейшей обескураженности, не в состоянии более произнести ничего внятного. И Итан доволен собой, обожает с ней это проделывать… обожает млеющий взгляд, то, как беспрестанно хлопает пушистыми ресницами и, задыхаясь от смущения, смотрит куда угодно, только не на него.

— Не волнуйся так. — пытаясь подавить улыбку, быстрее сочиняет что-нибудь поприземлённее… в его планах не было запугать её до обморока. — Это лишь деньги. А денег мало не бывает. Не плохо ведь, когда есть, на что платить по счетам и не нужно занимать на бензин.

— Я… я и не… — вспыхнула было в замешательстве Нура, но Итан спешно потушил опасный пожар:

— Да я не о тебе. И, кстати, я не вижу в этом ничего постыдного. Недавно мне пришлось толкнуть на eBay[3] мой ролекс.

— Что? Но, зачем ты продал часы?

— А затем, любимая моя миллионерша, что, к моему великому сожалению, в данное время я немножечко не дотягиваю до твоего материального уровня. Я отдал половину «Шато» Джею с Кларой и продал сервисы Ти-Си. Ну, то есть, как «продал»… Хоть эти двое по-разному странные, ни у одного, ни у другого — денег нет. Пусть царствуют, это их стихия, расплатятся, чем смогут, ну а я как-нибудь выживу. Тем более, у меня больше нет на это всё времени.

«Ну как такого можно не полюбить?»

Пока она, будто тронутая, разинув рот, тая, как ириска, восхищалась его благородством, Итан, весь такой сногсшибательно божественно прекрасный, от своих восхитительно растрёпанных, цвета пшеницы в полумраке волос, до идеальных носок Moxon[4] («Она то уж точно сейчас выглядит иначе…»), подшучивал над тем, каким же альфонсом он теперь рядом с ней смотрится. Без надобности уверяет, что ни в коем разе, не станет покушаться на её состояние, и сделает всё, чтобы обеспечить их совместную жизнь — сам. Рассказывает о занятой неплохой должности в фирме, о переезде с Нурой в небольшую квартирку, которую он уже присмотрел, и сможет потянуть… о том, что пока не завезут мебель, им некоторое время необходимо будет пожить в особняке. Что-то ещё про акции, Совет директоров, кратко о запрете видеться с Эваном… а потом, вдруг, целует в нос и неожиданно называет своей фамилией:

— Моя, Нура Маккбрайд.

— Что? — очнувшись от прострации, хлопает ресницами девушка.

— Ты такая милая. — заправляет он ей за ушко длинный локон, — Как же я сильно скучал по тебе. — глотая слова, мысленно благодарит неведомую силу за то, что получил этот незаслуженный шанс, а потом опустив печальный взгляд, нежно ведёт пальцами по её плечику, по шее, вдоль мягких волос, вниз по руке, где на тонком запястье — подаренный ореховый браслетик:

— Не возвращай мне его больше. Лучше сразу убей.

— Итан?

— Ум.

— Если не хочешь смертей, то… Не называй меня так.

«Как?» — не совсем понимая, о чём речь, молча, смотрит он отрешённо.

— Я… Я надеюсь, вы с Ричардом не обидитесь, если я откажусь от фамилии. — сжимая от волнения пальцы, садится Нура на постеле. — Она не моя. Я Дженсен. Так захотели родители.

— А-а, — приподнимается он следом. — Нет, конечно нет. Без проблем, это твоё право.

— Правда? — вспыхивает она облегчением.

— Конечно. Но, вот только…

— Что?

— Эмм… Даже не знаю, как и сказать. — поддразнивает он её, её же собственной застенчивостью.

— Ох, прекрати!

— Хорошо-хорошо! — смеётся, падая обратно в подушки, — Когда-нибудь тебе придётся сделать это… — увлекает её за собой в объятья и целует в макушку. — Нура Дженсен, ты всё равно станешь Маккбрайд, когда однажды выйдешь за меня.

— О, — замялась, застыв у него на груди от волнения. — Надеюсь, ты…

— Что, я?

— Ну, — прыскает в джемпер, ощущая эффект дежавю, — Давай не будем принимать скоропалительных решений. Надеюсь, ты нигде не припрятал кольцо? — и, в ожидании ответа, затихает, а парень негромко отвечает:

— Нет, пока ещё нет. Но…

— «Но»? — отзывается она и, на его долгое молчание, нетерпеливо поднимает голову.

— Но, ты же мне не отказала бы? — полуприкрытый взгляд, играющая на губах улыбка, точно как и тогда, в зале его «Шато-Люсиль», — При всех при них. — показывает глазами в сторону кресла с куклами и угрожающе щурится.

«Любимый, властный, переменчивый Бог в замшевых ботинках».

— Не знаю. — «Быть таким особенным — преступление». — Не проверяй пока, ладно?

— Ладно. — по слогам выговаривает он свой, уже известный ответ, — Скажешь, когда можно. Я подожду. — и приблизившись, улыбается ей в шею. — Оставим эту деликатную тему. Решим лучше не менее главный вопрос.

— Какой же?

— Выберем наш с тобой день. Мы собирались, помнишь?

— Точно, я совсем об этом забыла.

— Пусть это будет Сегодня.

— Оу!

— Да! — кивает Итан, воодушевлённый идеей, — Три минуты первого. — бросает быстрый взгляд на электронные часы. — 28 декабря — день, когда мы по настоящему узнали друг друга.

— Уверен?

— День, когда мы познакомились.

— Но, ведь формально… — несмело напоминает она. — Это произошло четыре месяца назад и вчера.

— Не важно! — вредно отметает он все эти официальные тонкости, — Сегодня. — желает настойчиво и, на, согласный принять всё на свете, её счастливый ответный кивок, расслаблено опускается обратно на подушки.

— Иди ко мне. — нежно-пренежно обнимает и прижимает к себе свою любимую уставшую девушку. — Засыпай… Наш День сам себя отыскал.

Целуя мягкие гладкие волосы, всей грудью вдыхает их запах, — Я сам искал тебя… — и закрывает глаза. «Столько дней».

Раз, два, три — тает время в цифрах.

Отсчёт со дня, с которого всё началось.

Будто вынырнув из толщи мимолётного сна, Итан поспешно опускает взгляд на тихо спящую Нуру на своей груди и с облегчением откидывает голову обратно на подушку.