Лакомая кровь (СИ) - Грёз Герберт - Страница 35

Эрик лег на кровать, обняв Элли, и провалился в сон. Предчувствие плохих событий передалось и ему, но он не мог позволить себе быть слабым.

Плохо спалось этой ночью сэру Уильяму. То, что он узнал от Эрика, поразило его до глубины души, можно сказать, потрясло. Он совершенно по-новому взглянул на историю тридцатилетней давности, и ему стало невероятно стыдно за себя, за свое малодушное поведение и глупость. Но больше всего беспокоило старого герцога то, что вновь огромная опасность нависла над герцогством. А как это предотвратить, он не знал.

Сэр Роберт тоже никак не мог заснуть. Перед глазами вновь и вновь проплывали ряды доблестных воинов, готовых в любую минуту пойти в бой за честь и свободу. Но почему-то ночью это видение приносило не предчувствие гордой победы, а ужасную тоску и страх.

Но утро избавило всех от ночных переживаний, и жизнь пошла своим обычным чередом. Правда, всего на два дня.

Это было как затишье перед бурей. Когда набегают на небо страшные черные тучи, но у земли по-прежнему тепло и тихо. И видно только, как начинают сгибаться под налетевшим ветром верхушки деревьев, и вдруг становится холодно и страшно.

Утро понедельника выдалось хмурым и прохладным. Порой даже принимался моросить мелкий дождик. Однако это совершенно не испортило боевого настроя армии сэра Роберта. Поднялись в воздух знамена, то красные с черным Лидделов, то белые с зеленым Уотерхоллов, загудела труба. И они двинулись вперед. Из-за тяжелых требушетов и катапульт скорость позволяла желать лучшего, да и вообще дорога не обещала быть легкой. Но Роберт все равно был доволен. «Трепещи, вампирское отродье!» — то и дело думал он.

Все последние дни Элли не отходила от Эрика. Он улыбался ей и подбадривал, но ему и самому было, честно говоря, не по себе. Он не мог точно сказать, что именно беспокоит душу, но с каждым часом мрак на сердце сгущался все сильнее.

— Странно, — сказал он Элли, усаживая ее себе на колени. — Вот ты такая могучая, волков разбрасываешь голыми руками, умеешь превращать воду в эль, а корешки одуванчиков — в хлеб, а все равно боишься.

— Я девочка, — сказала она, обнимая любимого за шею. — И не могу все время быть непобедимой. Иногда хочется бояться, дрожать, как последняя дурочка, спрятавшись от грозы под одеялом. Быть слабой, забыть на время все заклинания, разучиться драться. Только чтобы кто-то стал сильным вместо тебя рядом. Звякнул невзначай познавшей вкус крови шпагой. Придумал, как пробраться во вражеский замок. А ночью погладил по голове, спел колыбельную, поправил подушку.

— Маленькая моя колдунья, — улыбнулся Эрик и поцеловал Элли в кончик носа. — На самом деле ждать больше нельзя. Я придумал, что нужно делать. Сегодня мы выдвигаемся в Холироуд за Брауном, а потом — в Хайрок.

— Освобождать?

— Для начала защищать, — уточнил сэр Эрик. — А там посмотрим. Вихри тьмы и зла сгустились до предела, и вот-вот грянет гром. Силы наши велики, но против той, что идет на нас, могут оказаться даже недостаточными.

— Мне начинать собираться?

— Давай сначала выпьем, — подмигнул юный лорд. — Так дорога покажется веселее.

Это было утро среды.

Глава XLI. Роковое совпадение

Окна в комнате Дженни были открыты, и теплый ночной ветер мягко ласкал волосы и кожу девушки, лежащей на кровати. Ричард сидел на кровати, нежно поглаживая пальцы руки любимой.

Не в силах сдержать себя, Дженни с силой прижала к себе любимого. Это всегда было непросто — даже в неподвижности в его мускулах таилась немыслимая сила. Но все же была мощь, способная преодолеть это сверхъестественное могущество, и имя ей было — любовь.

Ричард схватил Дженни в объятья, легкими движениями сбросил с нее одежды и впился в губы. Минуты становились все громче, и воздух, казалось, вот-вот взорвется огнем.

— Ты боишься чего-то, сказала Дженни, когда ее дыхание успокоилось, а сердце перестало бешено стучать.

— И да, и нет, — ответил герцог. — Просто я не уверен в завтрашнем дне. Не знаю, что может произойти, а чего никогда не случится.

— Ты можешь видеть будущее?

— Нет, конечно, — усмехнулся Ричард. — Иначе я вел бы себя по-другому. Знаешь, милая, мне не приходится волноваться за себя, но вот твоя судьба вызывает опасения.

— Ты не веришь в то, что твой план получится?

— Видишь ли, действие яда обратимо. Если я не буду кусать тебя пару недель, ты вновь станешь такой же, как все. И если я выпью твою кровь, когда в ней не останется ни капли волшебства, ты просто погибнешь, не став вампиром.

— Но почему ты так говоришь? Ведь мы делаем это каждую ночь!

— Вокруг нас слишком много тех, кто хочет разбить наше счастье и прервать жизни — твою и мою.

— Тогда выпей меня прямо сейчас, — сказала Дженни. — И вместе мы сможем противостоять любому злу!

Ричард прижал девушку к себе и коснулся губами ее шеи. Дженни глубоко и тяжело вздохнула, ожидая острой боли. Но ее не было. Лишь цветные искры полетели перед глазами, а по телу разлилась приятная теплая истома. Но вдруг все исчезло.

За окнами тревожно завыли волки. Коршуны громко и испуганно клекотали в вышине. Ричард, вытирая с губ алые капли, подбежал к окну.

— Любимая, прости! На нас напали!

— Как напали? Кто? — с ужасом воскликнула Дженни. Все же она потеряла немного крови, потому что руки и ноги ее слушались плохо.

— Ваш супруг, с позволения сказать, — сердито сказал вампир, вглядываясь в армию, подходящую ко рву. — Ба, да он еще и Уотерхолла опять приплел, судя по штандартам. Но каков нахал, а? Напасть на меня во тьме, когда я наиболее силен? Смело!

— Это значит, что он действует не вполне сам.

— Да уж, будь уверена, — усмехнулся Нортроп. — Так, что там у него? Ага, требушеты, катапульты… Конница, три тысячи пехоты. Хорошо. Дженни, любимая, что бы ни случилось, оставайся здесь и никуда не уходи. Боюсь, что с такими силами им удастся прорваться в замок, но тебя в обиду я не дам.

В этот момент загрохотали по стенам камни, пущенные с катапульт.

— Дьявол, — в сердцах рыкнул вампир, закрывая окно. — Все, сиди тут. Я побежал!

И Ричард исчез, превратившись в летучую мышь и выпорхнув в дверь.

Глава XLII. Вторая битва при Хайроке

Мосты разложили и перекинули через ров очень быстро. Слаженно и точно начали бить катапульты, укладывая камни практически у ворот. От мощных залпов массивная преграда содрогалась и скрипела, готовая рухнуть в любой момент. Ударили требушеты, разбивая верхушки сторожевых башен. Коршуны сорвались вверх и почти сразу же стройными рядами начали снижение. У каждого в клюве был пузырек из тонкого стекла, в котором зеленела какая-то жидкость. На небольшой высоте птицы выпустили склянки, и тогда пехота Уотерхоллов поняла, что такое яд. За несколько минут нападавшие потеряли двести с лишним человек, корчившихся в страшных предсмертных муках.

Оставшиеся воины остервенело заорали и ринулись к мостам. Катапульты давали залпы один за другим, и вскоре огромные деревянные ворота Хайрока с треском и грохотом рухнули. Тут же на поляну выскочили полчища волков, в считанные минуты полностью расправившихся с кавалерией. Надрывно ржали смертельно раненые кони, а волки, рыча и клацая зубами, принялись за пехоту. Коршуны, слетав в оружейную, вернулись с новой порцией яда.

И вновь дикие крики боли разнеслись по поляне под стенами замка. Но армия нападавших была верна своему слову и долгу. Продираясь сквозь ревущих беснующихся волков, пехота постепенно подходила ко входу в Хайрок. Перед самыми воротами от рядов нападающих отделились три человека — Лиддел и двое его самых верных оруженосцев. Толпа пехоты заблокировала двери, не дав волкам возможности преследовать предводителя своих врагов.

Роберт и его спутники вбежали в главное здание. Темнота, окружившая их, была полной и страшной. Не успели они зажечь факелы, как дверь захлопнулась с жутким грохотом.

— Святые угодники, — прошептал один из оруженосцев. — Вот мы и в ловушке.