Лакомая кровь (СИ) - Грёз Герберт - Страница 8

Не спалось и леди Джоанне. Она побаивалась вампира, и ей все время мерещилось, что какое-то страшное лицо пытается заглянуть в ее окно. Все эти разговоры о том, что чудовище может карабкаться по стенам и зависать в воздухе, сделали свое дело. Только наглухо завесив стекло плотной шторой, герцогиня немного успокоилась. А еще, конечно, леди сильно волновалась за Роберта. Он слишком смел, слишком поспешен, слишком упрям. Боже, Боже, храни его и людей в этом ужасном походе, который он затеял! Может быть, Эрик прав, и не стоит так безрассудно совать голову в пасть льву? С другой стороны, она понимала, что лорд обязан защищать свой народ, иногда ценой даже собственной жизни, и материнское сердце от этих мыслей сжимало ледяными оковами.

Сэр Роберт не мог уснуть от боевого волнения. Он предвкушал ощущения победы, представлял себе стремительную волну атаки, пробивающую ворота Хайрока и растекающуюся по внутреннему двору. Мысленно праздновал успех, предвкушал славу и почет народа и герцога. Ему этот поход не казался чем-то страшным или невозможным. Побольше солдат, побольше оружия, горящие факелы, огненные стрелы — и все, дело сделано! Только трус в таких случаях сидит и выжидает, а доблестный человек идет и карает гнусное зло!

Дженни не могла найти себе места от захвативших ее сердце внезапных чувств к сэру Эрику. Она понимала, что эта неожиданная симпатия грозит бедой как ей, так и ему, но не могла с собой ничего поделать. Ее мысленный взор постоянно рисовал рыцаря в черном, стоящего перед окном западной башни. Девушка металась по кровати, то закутываясь в одеяло, то сбрасывая его, переворачивалась с боку на бок. Сердце стучало сильно и часто. Странное волнение охватило душу юной леди, повергая ее то в бездну темных сомнений, то поднимая так высоко, что захватывало дух. В голове звенела волшебная мелодия, от которой по рукам бегали мурашки, а в груди словно летали птицы. Это было неправильно, совсем неправильно, недостойно и скверно, но Дженни ничего не могла с собой поделать. Все, о чем она мечтала — это впиться в губы сэра Эрика и позволить его сильным рукам сорвать тонкие покровы одежды с разгоряченного тела.

А причина душевных терзаний Дженни тем временем совсем не спал, потому что буквально пять минут назад въехал в замок. Он спрыгнул с коня, отвел его в стойло и пошел бродить вокруг стен и башен. В эту ночь он едва ли смог бы даже сомкнуть глаз.

Утром члены семейства Лиддел, собравшиеся в зале на завтрак, застали сэра Эрика сидящим за столом в компании пустого бочонка из-под эля. Взгляд юноши был хмур.

— Доброе утро, Эрик, — сказал герцог. — Как прошла ваша ночь?

— Отвратительно, — чуть заплетающимся языком ответил молодой лорд. — Я был в замке Хайрок. Точнее, прямо над его крепостной стеной. Знаете, что я там увидел? О, что я там увидел! Вот я вам скажу, что атака на замок не просто преждевременна. Она безрассудна и самоубийственна. Эту цитадель охраняют — вы только подумайте — волки в латах. Их там целая стая. И это не просто звери, нет! У них глаза горят красным, а клыки длиной дюйма в три-четыре. На башнях сидят коршуны, готовые в любой момент броситься сверху на любого, кто проникнет в замок. Вот.

— Крестьянам твоих деревень скоро придется возделывать только хмель и ячмень, дабы удовлетворить ненасытное нутро своего лорда и повелителя, — сердито огрызнулся Роберт. — Безмозглый пьяница! От выпитого эля у тебя уже больные видения!

— Я могу поклясться на Священном Писании, что трезвым скажу тебе то же самое. Не вздумай соваться к Нортропу, если жизнь хоть чуть-чуть тебе дорога!

— Боюсь, Эрик, что на этот раз твой брат прав, — вздохнул сэр Уильям. — Едва ли можно верить словам человека, опустошившего целый бочонок.

— Воля ваша, отец, — устало сказал Эрик, поднялся из-за стола и вышел из залы.

К вечеру войско сэра Роберта было, можно сказать, готово к выступлению. Однако все понимали, что нападать на ночное существо в то время, когда возможности его безграничны — чистейшее безумие. Поэтому решено было выдвигаться сразу после восхода солнца. Армия разошлась на ночлег пораньше, чтобы утром встать в свежести и бодрости.

К этому времени проснулся сэр Эрик. Его лицо было мрачнее грозовой тучи, глаза потухли, и в движениях чувствовалась обреченная усталость. Дженни намеренно вышла навстречу юноше, когда тот поднимался в свою любимую западную башню.

— Идете смотреть на закат, милорд? — тихо спросила она.

— Да, — сухо ответил Эрик. — Идемте со мной, если хотите.

Они поднялись в обзорную комнату вдвоем. Рыцарь подошел вплотную к окну и вздохнул.

— Отец не поверил мне, — сказал он. — Решил, что у меня горячка. Но я клянусь, Боже правый, я уверяю, что этот чертов замок так же полон нечистью, как столичный базар ворами! Странное дело, они легко приняли на веру существование мистического кровососа, умеющего превращаться в летучую мышь, но высмеяли мое свидетельство только потому, что я выпил эля чуть больше, чем следовало.

— Я верю вам, — мягко ответила Дженни. — Но это не может повлиять на Роберта.

— К сожалению, — прошептал Эрик. — Здесь мы не в силах ничего изменить. Но это не значит, что никак нельзя помочь.

Дженни не поняла этих слов. Только одно ей было ясно — завтрашняя атака будет стоить жизни очень многим бравым молодцам, а успех ее призрачен. Сэр Эрик долго смотрел в окно, а потом повернулся и направился к выходу.

— Я уезжаю в Холироуд, — сказал он. — Скажите отцу, что мне нужно к аббату. Возможность победить у нас есть, но она лежит за пределами привычных устоев. До свидания, леди Дженни.

И не дав ей возможности опомниться и ответить хоть что-нибудь, сэр Эрик быстрым шагом вышел из комнаты. Звон его шпаги еще некоторое время отдавался эхом в лестничном пролете, но вскоре затих и он. Дженни осталась одна в западной башне. Снова одна.

Глава IX. Решение принято

Юная Лилли Роджерс в деревне Лоувиль слыла всеобщей любимицей. На каждом празднике ее веселыми танцами выходил любоваться весь народ. Красивая, смешливая, милая и добрая, она казалась счастливой и беззаботной. Днем. А по ночам Лилли утыкалась в подушку и горько плакала от саднящего душу одиночества. Ее отцу — суровому и строгому человеку, хозяину кузницы — редко удавалось уделить внимание дочери, хотя любил он ее безумно. Мать вела себе отчужденно и холодно, отдавая всю заботу сыну. Юноша, который давно завоевал сердце Лилли, сам не зная того, не обращал на веселую красавицу никакого внимания. И за шутками и смехом девушка прятала боль и обиду.

Так и этой ночью, лежа на мокрой от слез подушке, Лилли размышляла о том, как ужасна жизнь, и как хорошо бы было прямо сразу оказаться на небесах, где Господь откроет двери райского сада и угостит прозрачными от спелости яблоками. Где-то там, за высокими облаками, есть счастье и любовь, а здесь, среди коров и кур, в обществе невежественных болванов, только разочарование и горечь.

Вдруг мысли Лилли прервал тонкий звон, будто в окно легко-легко постучали. Она привстала на кровати и увидела в окне волшебное сияние, словно миллионы искорок вились в воздухе, а между ними сновали яркие светлячки. Завороженная этим зрелищем, Лилли подошла к окну. Ее глаза наполнились удивлением и восхищением. В тишине зазвучала тихая мелодия, и девушка начала медленно пританцовывать в такт. Стук в окно повторился. Повинуясь странному желанию, Лилли открыла раму. В ту же секунду в комнате появился высокий молодой красавец, одетый в бархатный камзол с алыми лентами на рукавах.

Лилли закружилась в плавных движениях по комнате. Ее тонкая сорочка упала на пол, оставив девушку одетой только в сияние волшебного света. Молодой человек взял Лилли за руку и прижал к себе. Она обняла его в ответ и с шумом вздохнула.

Странный гость провел рукой по волосам красавицы, откинул их на одну сторону и прижался губами к ее шее. Лилли застонала и еще сильнее обняла незнакомца.

Чем жарче и крепче целовал он ее, тем отчетливее перед глазами девушки проявлялась картина — золотые ворота на сверкающих белых облаках, и Христос, провожающий ее на прогулку по дивному саду.