Наложница огня и льда (СИ) - Кириллова Наталья Юрьевна - Страница 51

— Я еще прослежу, стоишь ли ты его. Считай, что выдано авансом.

— Может, Айшель пора паранджу носить, как жительницам стран за восточными горами?

— Паранджу не надо, но гардероб я бы пересмотрел. Подозреваю, что там завалялась куча неподходящих приличной девушке вещей, купленных с твоей подачи.

У самых ворот я оглянулась вновь. Мужчина по-прежнему стоял на том же месте, наблюдая за нами внимательно, удивленно и немного неодобрительно.

— Слушай, я понимаю, что к своей паре отношение совсем другое, нежели к своей… собственности, но тебе не кажется, что ты бросаешься из крайности в крайность? — заметила Лиссет. — Туда не ходи, этого не делай.

— Мои крайности тебя не касаются, Лиса.

Мы пересекли двор, вошли в дом. В холле Нордан отпустил меня, и я шагнула к Лиссет, настороженная его запретами, странной реакцией на человека, всего лишь поздоровавшегося с нами.

— Какая-то более объективная причина твоего поведения существует? — спросила лисица. — Или попросту собственнические инстинкты взыграли?

— Существует, — в голосе Нордана пробивались нотки раздраженные, нетерпеливые. — Но отчитываться перед тобой я не намерен.

Со двора донесся рокот мотора заезжающего автомобиля. Нордан и Лиссет умолкли, переглянулись. Прежде, чем открылась дверь, я поймала тончайшую нить аромата сандала и лета, вдохнула глубоко, чувствуя, как всколыхнулась радость.

— Ты рано, — констатировал Нордан напряженно.

Дрэйк закрыл дверь, стремительно прошел через холл к лестнице.

— Лиссет, хорошо, что ты здесь. Поможешь Сае собрать необходимые вещи.

— Мы куда-то едем? — уточнил Нордан.

— Мы — нет. — Дрэйк остановился у подножия лестницы, оглянулся на нас. — После недавних событий Октавиан счел, что Валерии необходимы покой и уединение. Сегодня она тайно покидает Эллорану и вместе с Катаринной и ограниченным кругом приближенных отправляется в загородную императорскую резиденцию. По приказу Октавиана я и Беван также должны присоединиться к Катаринне с дочерью.

— Догадываюсь, к чему такая спешка, однако пока никак не пойму, при чем здесь… — Нордан запнулся, посмотрел на меня, — Сая?

— Валерия настояла на обязательном присутствии леди Саи в числе своей свиты.

— И ты согласился? — взгляд на Дрэйка, выразительный, с намеком откровенным, не понятным лишь Лиссет. — Пошел на поводу у малолетки?

— Октавиан не увидел в желании дочери ничего предосудительного, — твердо возразил Дрэйк. — И Сая поедет туда не одна. Она поедет со мной. В защищенную императорскую резиденцию, где никто глаз с наследницы не спустит, где к Валерии не подойдет человек, не одобренный сначала ее отцом и не проверенный службой безопасности. И всего на три дня.

— С тобой. И с Беваном.

— О Беване следовало подумать прежде, чем ты попытался подарить ему Саю. К счастью, Бевану не известно истинное назначение твоего клейма и чувствует он его сугубо как твою отметку, а Саю, прошу прощения у дам, воспринимает как нашу необременительную прихоть. Надеюсь, что для него так оно и останется. Выехать придется рано, в восемь часов утра. — Дрэйк повернулся, поднялся по лестнице.

Помедлив, я направилась следом.

— Айшель.

— Я должна ему рассказать, — ответила я, не оборачиваясь, и, подобрав край юбки, взбежала по ступенькам.

Мне не надо выяснять, куда пошел Дрэйк. Запах и логика подсказывали, что в свои комнаты, и я снова удивилась собственному обострившемуся обонянию. Хотя другие запахи по-прежнему не имели для меня ни такого значения, ни яркости. Только Нордана и Дрэйка.

Мой робкий стук в дверь. Шаги по ту сторону и распахнувшаяся створка. Искреннее удивление во взгляде.

— Сая?

— Я готова все рассказать. Прямо сейчас, — выпалила я на одном дыхании.

Не дожидаясь разрешения, не позволяя себе передумать, я проскользнула мимо мужчины в гостиную, приблизилась к кофейному столику. Повернулась к Дрэйку, в который уже раз комкая края шали. Мужчина закрыл дверь, обернулся ко мне.

— Я не Сая. Мое настоящее имя Айшель Ориони. Мой отец лорд Ориони, известный как Стеклянный безумец Ориони, алхимик, изготовитель и изобретатель ядов. Я скрыла свое имя, потому что… потому что боялась. Имена ядоделов не известны широкой публике, простым обывателям, тем, кто далек от подобных вещей, кому не случалось сталкиваться с этим миром. Однако в свободной Феоссии у папы была лицензия и защита нашего короля, а в павшей… если папа и мама вообще живы… И бабушка… Она покинула Феоссию еще до вторжения. Мама писала, что бабушка и требовала, и умоляла сына уехать с ней, но папа отказался… опять. И когда после захвата храма записывали наши имена, я вдруг представила, что, если позже бабушка попытается разыскать нас, разыскать меня? И найдет свою внучку… шлюхой-невольницей в борделе… если сумеет найти когда-нибудь… если я буду еще жива к тому времени… поэтому назвалась другим именем и фамилией. Какой был бы позор для почтенной леди Ориони… будто мало ей сына… А Шадор… работорговец, которому я досталась, даже фамилий наших не спрашивал, — я уткнулась глазами в пол, вспоминая мысли, что бились в моей голове тогда, страх, панику, которые я отчаянно пыталась сдержать, не дать им выплеснуться в истерику, подобную истерикам и слезам остальных послушниц. — Не знаю, почему я так поступила. Понимаю, это глупо, это бессмысленно, но все, о чем я могла думать в тот момент, это о бабушкиной реакции и как не сорваться. Я смотрела на старших жриц и старалась быть как они. Не плакала, не кричала, не сопротивлялась, даже когда нас обыскивали. До ужаса боялась, что меня могут ударить, если я не буду выполнять требуемого. Родители никогда не наказывали меня… телесно, и в пансионе это запрещалось, а тут на моих глазах ударили нескольких девушек… сильно, до крови… и наставниц, которые пытались их защитить…

Я умолкла. Все не так. Говорю не то, что собиралась. Делюсь тем, о чем Дрэйку, наверное, и слушать неинтересно. За столько лет жизни он видел то, что я и в самом беспросветном кошмаре представить себе не могу. Что ему мой жалкий лепет?

— Имя Сая стояло во всех бумагах торговца, в свидетельстве на собственность, и я не… не видела смысла в признании, — я решилась все же продолжить, вернуться к первоначальной теме. — Какая разница, кем была рабыня раньше, кто ее родители. А потом…

— Не доверяла настолько, чтобы назвать настоящее имя. — Мужчина приблизился ко мне.

— Я… Вы могли заинтересоваться моей семьей, моим отцом. Вы же из братства и наверняка знаете ныне живущих ядоделов, — уже не говорю — шепчу едва слышно. Дрэйк заботился обо мне, безвестной рабыне, а я сочла себя настолько важной персоной, что не призналась ему раньше.

— Достаточно известных в определенном кругу — знаем. Более того, я читал некоторые исследования твоего отца. Он весьма… настойчив в продвижении своих недоказанных теорий.

— Нордан тоже сразу догадался.

— Норд знает? — тень неприятного удивления мимолетна, но успела царапнуть.

— Я сказала Лиссет свое имя… только имя. Мы разговаривали сегодня, и Нордан услышал, как Лиссет назвала меня Шель. И я…

— Понятно.

Я подняла глаза на мужчину передо мной, закрытого, погруженного в свои размышления. Так близко — руку протяни и коснешься, — и так далеко, словно на другом краю бездонной пропасти.

— Дрэйк, вы… сердитесь на меня?

— Нет, что ты, Сая… Айшель, — мужчина вдруг посмотрел на меня пристально. — Есть еще что-то, о чем мне следует знать?

— Да, я… — должна преодолеть эту пропасть. Я не могу оставить ее преградой между нами и мне все равно, что скажет потом Нордан. — Лунные жрицы действительно не исчезли полностью, они укрылись в храме в Сине, где впоследствии стали тайно обучать юных носительниц дара Серебряной богини. И я одна из носительниц.

Дрэйк улыбнулся одобрительно, но я не заметила ни намека на удивление.

Или ему уже известно?

— Вы… знали?

— Валерия упоминала. Но я надеялся, что ты сама расскажешь.

— Она ведь не…