Замок ледяной розы (СИ) - Снегова Анна - Страница 123

Ох.

Вот не зря у меня было нехорошее предчувствие! Кажется, я попала по полной программе.

Ну ладно… Выше нос. Плечи распрямили. Дышим спокойно. В этом нет совершенно ничего сложного. В конце концов, я сама вызвалась помогать, никто за язык не тянул.

Кольнула тревога – бедный, неужели у него правда так плохо с рукой? А что, если это не пройдёт?.. Волнение за него ещё больше усилило раздрай в моей голове. Да и тело после вчерашнего сумасшедшего дня слушалось с трудом, как не родное.

Найти в шкафу белую рубашку среди дюжины висящих там белых рубашек даже мне в моём смятении не составило труда.

А вот что с этим дурацким куском ткани делать дальше, я совершенно не представляла. И в открытую уже ржущий надо мной Рон вовсе не собирался облегчать задачу.

- Продолжишь в том же духе – надену задом наперёд и завяжу бантиком! – с милой улыбкой пообещала я, приближаясь к нему и держа рубашку так, будто она была каким-то диковинным оружием, с которым я сейчас выхожу навстречу разъярённому дракону.Он задавил смех и дальше наслаждался молча моими неуклюжими попытками вдеть его руки в рукава и каким-то образом натянуть рубашку на широченные плечи. Даже пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь! Я была уверена, что нарочно. Я его просто-напросто веселю. Нашёл себе развлечение с утра пораньше! Хотя я слышала, что здоровый оптимизм и хорошее настроение повышают шансы на выздоровление. Ну, хоть какая-то польза тогда будет от моего неуклюжего пыхтения и возни вокруг Рона с грацией беременной черепашки.

Особенно тяжело мне далось застёгивание рубашки на груди, ради которого пришлось опуститься на колени. Пальцы совершенно не желали меня слушаться, петли путались, пуговицы постоянно выскальзывали и вообще вели себя самым неподобающим образом. Даже Рон замолчал и не пытался меня поддеть по этому поводу. На самом деле, подозрительно тихо было во время этого процесса. Но я боялась поднимать глаза. Перед моим внутренним взором слишком отчётливо мелькали воспоминания о сне. И о том, как я тёрлась носом об вот эту самую шею, вокруг которой сейчас расправляю жёсткий накрахмаленный воротник…

Поскорее отвернулась, пряча взгляд за ресницами. В тысячный раз порадовалась, что совершенно не умею краснеть.

- Ты справилась, Рин. Я даже удивлён.

Голос как у кота, который объелся сметаны.

- Я счастлива, что его графская милость довольны своей горничной…

Правда, не уверена, что хорошо вышколенные горничные осмеливаются разговаривать с хозяином, стоя к нему спиной.

- А его графская милость лохматым пойдут завтракать? Кажется, моя обворожительная горничная отлынивает от исполнения своих обязанностей.

Не-е-ет… Он же не может иметь в виду…

- Расчёска в верхнем ящике стола. Лента там же. Взялась помогать – так помогай! А у меня рука болит.

Не знаю, как сдержалась и не запустила в него этой самой расчёской. Но какая-то уже спортивная злость не дала мне отступить и на этот раз. Справилась с дурацкой рубашкой, справлюсь и с этим!

Я схватила стоявший у стола стул и нервно выпинала на середину комнаты. Указала на него изящным жестом и присела в издевательском книксене.

- Милости прошу, граф! Ваш трон на сегодня.

- Уже лучше! – Рон встал с постели и ответил кивком, исполненным такого благородства, будто он находился по меньшей мере на приёме у короля. Ну ничем его не проймёшь! Совершенно непрошибаемый. Косичек ему, что ли, наплести из вредности?..

Рон уселся на стул, откинулся на спинку в расслабленной позе и закрыл глаза, блаженно улыбаясь.

- Черепашка… А я, пожалуй, так ещё и привыкнуть могу… Может, организуем тебе здесь постоянное рабочее место?..

Я поперхнулась очередной заготовленной ироничной фразой.

Молча подошла, занесла руку с расчёской над его головой, но долго не решалась притронуться к волосам. Это было слишком…

Это было слишком.

Наощупь его волосы оказались неожиданно мягкими. Они были длиной почти до плеч, слегка курчавились. Густые, спутанные после сна – и мне приходилось то и дело распутывать их пальцами там, где не брала расчёска.

Хорошо хоть, Рон терпел всю процедуру молча и не говоря ни слова. Надеюсь, я хотя бы не делала ему больно.

Аккуратно завязанная чёрная лента стала последним штрихом. Хочется верить, что больше он ничего не потребует от меня, иначе точно свалюсь в обморок. Колени уже трясутся и ноги едва держат.

Да уж – горничная из меня не ахти какая. Ещё хуже, чем сиделка.

- Надеюсь, больше тебе ничем не помочь? – я снова отвернулась к столу, чтобы скрыть смятение. Стала механически поправлять приборы на подносе.

- Покорми меня.

Я чуть не опрокинула сахарницу. Обернулась на Рона. Может, мне показалось?..

- Правая рука не слушается. А левой есть неудобно. Ты же вроде собиралась помогать?

- С-собиралась…

- Ну, так что там у нас на завтрак? Овсянка? Бери ложку и тащи сюда.

Это уже было просто ни в какие ворота! Форменное издевательство! И я честно собиралась было возмутиться… Но что-то в его гипнотизирующем взгляде было такого, что вместо этого я послушно взяла тарелку и снова подошла. Нерешительно зачерпнула каши на краешке ложки и замерла. Нет, ну это же просто бред какой-то…

- Не так. Уронишь всё на рубашку и будешь сама же снова переодевать. Иди ко мне!

Левой рукой он отобрал у меня тарелку и отставил на стол. А потом сграбастал за талию и усадил себе на колени. Хорошо, что я набрала каши всего чуть-чуть, иначе вот сейчас бы она точно вся оказалась на нём.

- Что ты делаешь…

- Черепашка, ты меня кормить собираешься, или вопросы глупые задавать? Неужели дашь больному помереть с голоду? Я, между прочим, вчера весь день не жр… росинки маковой у меня во рту не было, короче. Так что сиделка из тебя так себе, честно говоря. Совершенно безответственная.

И, наверное, это должно было прозвучать непринуждённо и иронично… Но совершено противоречило тому серьёзному, пристальному, потемневшему взгляду, которым он просто впился сейчас в моё лицо.Все мысли разом вышибло у меня из головы.

Я медленно поднесла ложку к его губам. Он съел всю кашу, не отрывая от меня глаз.

Немного осталось в уголке рта.

И я правда понятия не имею, что на меня нашло!

Потому что прежде, чем осознала, что делаю, я протянула руку и вытерла кашу пальцами с его кожи.

Короткий, резкий выдох – и Рон притягивает меня ближе. Его пальцы на моей спине сжимаются и комкают тонкую ткань платья. А ложка падает из моей ослабевшей вмиг руки. Прямо на бежевый, идеально чистый ковёр.

- Рин, знаешь, что я думаю?

- П-понятия не имею…

- Что послезавтра уже наступило.

(7.20)

Послезавтра…

Он давал мне времени до послезавтра – успокоиться и перестать от него бегать. В тот день, когда сводник-Замок запер нас в этой самой комнате и выключил свет. Я забыла совершенно об этом – такими длинными и суматошными были прошедшие дни.

Успокоилась ли я? И разобралась ли?

Пытливо всматривается в меня, ищет ответы. Интересно, что видит?

Я же вижу… как неуловимо и за мгновение меняется выражение его лица. Отброшены добродушная ирония и шуточная маска «граф на отдыхе». Он весь – как напряжённая пружина, которую закручивали очень и очень долго. Такая, если распрямится неудачно, может больно ударить. И мне кажется, она почти уже подобралась к пределу своей прочности.

А потом, всего на секунду, в глубине его чёрных глаз мелькает призрачная синева – и меня пронзает боль. Прямо под сердцем. Дышать больно, кровь шумит в ушах и немеют кончики пальцев.

- Рин, что ты от меня скрываешь?

Не могу ничего ответить – только не сейчас, не теперь, когда в его глазах плещется эта чужая и страшная синева.

- Я знаю, что-то не так. Долго ждал – думал, сама расскажешь. Думал, заслужил твоё доверие. Так что происходит? Знаешь, я уже много разгадал головоломок. Но ты – самая сложная. У меня ноль вариантов.

Боль под сердцем немного отпускает, но неожиданно больно колет это слово – «головоломка». Я знаю, глупо расстраиваться, но почему-то оно действует на меня как холодная вода.