Замок янтарной розы (СИ) - Снегова Анна - Страница 42

Могу себя поздравить. Это было феерическое «везение»! Моё глупое сердце в очередной раз выбрало неправильно.

И вот теперь у меня на душе полное опустошение. Понятия не имею, что делать дальше с собой и своей жизнью, которой я сама же спутала крылья на взлёте.

Наверное, вернусь обратно на Материк. Наверное, забудусь в работе и хлопотах со своими экспериментами.

Быть может, этого мне хватит?

Вот только... мысли снова и снова ходят по кругу. Мне двадцать пять! А у меня не было даже настоящего первого поцелуя. Только его жалкое, безжизненное подобие с Роном – украденное у той, кому он предназначался на самом деле.

Ну ничего. Я же сильная... я прошла через многое, справилась со всем сама, смогу и теперь. Сейчас, вот только постою здесь еще пару минут в темноте - а потом вытру слёзы, расправлю плечи... и пойму, что пора, наконец, повзрослеть и принять горькую истину.

Некоторые мечты навсегда остаются мечтами.

По тропе медленно, усталой походкой идёт человек. Понятия не имею, что здесь можно делать в этом стылом зимнем лесу. Наверное, как и я, он ушёл подальше от людей. Идёт неторопливо, задумчиво, подняв лицо вверх. Слежу глазами, и замечаю, что небо и впрямь расчистилось, и на него снова осторожно выглянули пугливые звёзды.

Поравнявшись со мной, Ужасный Принц вдруг словно чувствует моё присутствие. Резко поворачивает голову вправо и встречается со мной глазами. Я как-то жалобно и совершенно по-детски всхлипываю и поспешно вытираю лицо, чтобы он не заметил, что я плакала.

А он сворачивает с тропы и идёт ко мне, тяжело утопая в снегу во всём своём дурацком железе.

- У тебя снова глаза, как у выпавшего из гнезда птенца. И знаешь... я опять не могу пройти мимо.

Шлем летит куда-то в снег. Туда же отправляется меч.

Расстояния между нами вдруг просто не стало. Взгляд серых глаз – пристальный, серьёзный, такой, какого я у него никогда ещё не видела.

Ужасный Принц протягивает ко мне обе руки и берёт в ладони моё заплаканное лицо. И быстрее, чем я успеваю ответить, быстрее, чем ночной ветер сушит слёзы, быстрее перепуганного взмаха ресниц приникает к губам.

Первое прикосновение... бесконечно нежное, испытующее, почти робкое... оно меня просто потрясло. Разрушило до основания и сотворило заново.

Я вцепилась в его запястья, даже не подумав, что сейчас - по ране, по живому, до боли. Он вздрогнул, но не отстранился.

Дальше, глубже, сильнее... столкновением галактик, вихрями сплетающихся смерчей, друг в друга – до самого дна души.

Я никогда не думала, что подобное возможно.

Кажется, это был мой настоящий первый поцелуй.

Я не знаю, сколько времени мы провели так – одни, посреди звенящего морозной стужей, сонно цепенеющего леса. Забыла всё на свете, кроме требовательных прикосновений незнакомо-знакомых губ, которые пустили по коже волну жара – она прокатилась до кончиков пальцев на ногах, вмиг отогрела и расплавила. Только запоздало спохватилась, что, наверное, делаю ему больно, и расцепила пальцы, которыми сжимала перевязанное моим платком запястье. Одна его рука тут же нырнула глубоко мне в волосы, обхватила затылок, заставила ещё сильнее запрокинуть голову, пока поцелуй сместился куда-то мне в шею. Вторая своевольно, будто там ей и место, пробралась под плащ, обняла за талию, вжала в твёрдую и холодную сталь доспеха.

С моих отпущенных из плена губ сорвались хриплый вздох и облачко пара. Мороз и жар смешались на коже в убийственном коктейле, голова закружилась. Звёзды неожиданно показались совсем близкими, они прыгали и плясали в странном, завораживающем танце. Я вцепилась в плечи Ужасного Принца, чтобы не упасть, но он и так держал меня очень крепко.

Когда через много-много бесконечных мгновений мы с трудом отрываемся друг от друга, меня поражает его взгляд. Из него напрочь стёрся всякий след иронии - смешливый огонёк, что всегда там таился, сколько себя помню. В этих серых глазах… потрясение?

Его глубокий задумчивый голос подбавляет дров в пожар, что разгорается у меня в груди, выжигая всё, что там было до того.

- Сладкая, как грёза, и солёная, как слеза... убийственное сочетание!

Мы замираем, словно на краю пропасти, и всматриваемся друг в друга - будто видим впервые. И кажется, оба не знаем, что же делать дальше.

Из оцепенения выводят голоса чужих людей, которые с ужасающей бесцеремонностью врываются в наше заколдованное молчание.

- Эмбер! Эмбер, я видел, что ты пошла сюда. Отзовись! Я забираю тебя, мы немедленно уезжаем.

Голос отца. Кажется, он взбешён.

И тут же, по какой-то нелепой иронии судьбы, с тропинки раздаётся ещё один - грубоватый весёлый бас.

- Э-э-й, Генрих! Твоё, чтоб тебя, Высочество! Мы возвращаемся на корабль или нет? Зуб даю, старый пёс де Меритон захочет отыграться на ком-нибудь за то, что Королевство снова надрало им их напыщенны зады. И морской дьявол меня побери, если мы не самая удачная кандидатура!

Мой рыцарь моргает, и туман исчезает из его взгляда. Они полны привычного веселья.

- Что ж, Птенчик... кажется, снова всё против нас. Но в этот раз кое-что изменилось, правда?

Бас раздаётся ближе.

- Генрих, тысяча дохлых кашалотов!! Ты и посреди леса умудришься найти себе очередную… ох, твою ж… простите мисс Сильверстоун, я вас не заметил!

Высокий массивный бородач делает квадратные глаза и моментально изменяет траекторию движения, возвращается на тропу. Но не уходит, остаётся там, хоть и демонстративно отвернувшись. А ещё я слышу, как где-то в отдалении трещит подлесок – отец идёт напролом и скоро будет здесь. Это действительно какой-то заговор судьбы!

Ужасный Принц вдруг берёт меня за подбородок и смотрит в глаза испытующе.

- Послушай, Птенчик… а поплыли со мной?

Он больше не прижимает меня к себе. Морозный ветер врывается между нами и уносит тепло прикосновения.

И тут наступает отрезвление. Я вижу Ужасного Принца второй раз в жизни. Я его совсем не знаю. Я понятия не имею, что у него на уме. Поцелуи не значат слишком много для таких, как он. Как там говорили? Ни одна женщина не задерживается в его постели дольше, чем на ночь? Я буду полной дурой, если снова дам себе обмануться наивными мечтами. Я уже довольно обжигалась. Хватит.

- Поплыли куда?

Снова сумасшедше безбашенная улыбка - она нисколько не изменилась за все эти годы.

- Понятия не имею! Куда глаза глядят. Мир огромен. Поплыли?..

Хотя это требует от меня нечеловеческих усилий, делаю крохотный шажок назад, выпутываюсь из его прикосновения.

- В качестве кого?

Генрих хмурится. Кажется, он не ожидал от меня вопросов. Шум в подлеске совсем близко, и он скашивает взгляд в ту сторону. Наконец, вздыхает, наклоняется и подбирает из сугроба меч.

- Знаешь, Птенчик… никогда в жизни не бегал за женщинами и не собираюсь начинать. Да к тому же… если так подумать, меня наверняка будут преследовать. Кажется, мои «друзья» с Материка посчитали, что я завлёк их в ловушку и зря выставил в плохом свете перед новым королем. Горят желанием поквитаться и оторвать мне голову в своих дружеских объятиях. Так что тебе, пожалуй, безопаснее будет и правда со мной не идти… пока. Вон, побудь лучше с заботливым папочкой, он тебя обыскался уже.

А потом подаётся вперёд, хватает меня за плечо и снова притягивает к себе. Обжигает быстрым, горячим поцелуем, от которого я вдруг как-то совершенно теряю все аргументы и забываю, с какой это стати вообще артачилась. Надо только ему сказать поскорее, что я уже передумала…

Но Ужасный Принц отталкивает меня так же резко и молниеносно. Подносит к губам и целует платок, которым перевязано его запястье, пронзает напоследок многозначительным взглядом, разворачивается и уходит. Только бросает через плечо, посмеиваясь:

- Я сам тебя найду, Птенчик! Очень скоро. И только попробуй снова обручиться с каким-нибудь близоруким тупицей, пока меня не будет!..