Потусторонний. Пенталогия (СИ) - Муха Руслан - Страница 310

Но вот что значит, свериться с дорогой?

— Как это, свериться с дорогой? — решил я озвучить свой вопрос.

— Ты видел карту, помнишь, как она выглядит?

— Да.

— Ты снова забыл, что ты с суриратом одно целое. Если ты помнишь карту и направление, он будет двигаться туда, куда тебе нужно. Карту тоже можно вывести.

Я, не переставая удивляться, насколько удивительные эти сурираты, представил карту, вспоминая дорогу. И тут же справа перед взором высветилась карта прямиком из моей памяти, даже край стола был виден, будто я собственными глазами фото сделал. И ещё возник зелёный огонёк на карте, видимо, обозначающий то место, где мы сейчас находимся.

Теперь нужно сделать рывок. Я мысленно представил, как перемещаюсь на всей скорости. Изображение резко превратилось в размытые полосы. Я поспешил замедлиться. Невероятно!

Карта вновь перед глазами, каких-то несколько минут, и вот мы покинули не только Сафф-Сурадж, но и Акшаедезу.

Ещё рывок — картинка слилась в полосы, и мы замедляемся. Теперь мы зависли над одним из имперских городов с одинаковыми домиками и улицами, стоянками и редкими зелёными зонами.

Ещё, рывок, ещё и ещё. Я уже не опасался, что собьюсь с пути, я был уверен, что двигаюсь в правильном направлении.

Управление суриратом не было похоже на полёт на вертолёте или на самолёте, он не напоминал полёт на скайере. Если охарактеризовать, на что похоже управление суриратом — я бы без размышлений сказал — на игру. Именно игру, на некий виртуальный симулятор по управлению НЛО. Потому что и скорость, и карта в углу обозрения, и само обозрение просто не умещалось в восприятие реальности, и казалось фантастическим, чем-то невероятным.

Я делал рывки, останавливался, замедлялся, разглядывая незнакомые города или бескрайние лесные пейзажи. Обратил внимание, что климат меняется. А ближе к месту прибытия и вовсе оказалось, что здесь, на северо-востоке поздняя зима или ранняя весна. Кое-где уже зазеленели молодой листвой деревья, а кое-где ещё лежал снег. Подумал, что оделся совсем не по погоде: лёгкая куртка, шелковая рубашка, тонкие штаны и такие же тонкожие туфли. Но благо я умел брать энергию земли или огня, поэтому смогу согреться.

Уже ближе к Нинья-двар я снизил скорость и больше не делал рывков. Здесь была горная местность и, судя по карте, это всё тот же хребет горы Меру, который тянулся через весь материк, разделявший Империю и ОРМ.

Мы прилетели в академию Нинья-двар чрезвычайно быстро. Несмотря на то, что путь занял несколько часов, я не заметил, как пролетело время.

Я остановил сурират у высоких, не меньше четырёх метров ввысь, будто предназначенных для великанов, деревянных массивных ворот. И здесь у глухо запертых тяжёлых ворот нас ждали. Подпирая спиной ворота, стоял с довольной улыбкой Сэдэо. Он помахал приветственно, затем указал рукой, куда-то позади себя, видимо, намекая, чтоб я загонял сурират во двор школы. Что я и сделал, перелетел через ворота и здесь же, подальше от входа начал снижаться.

Мы с Абакаром спустились из сурирата. Ноги коснулись припорошенной снегом брусчатки, которой был выстлан весь двор, за исключением редких кусков земли, где росли голые приземистые деревья и кусты. Через незаметную маленькую дверь, врезанную в большие ворота, вошёл во двор Сэдэо и пружинящей походкой направился к нам. Он загадочно усмехался, переводя взгляд с меня на Карима.

— Рад, что вы приехали вдвоём, — широко улыбнулся Сэдэо. Карим распростёр объятия, и они с урджа-мастером крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине и обмениваясь радостными приветствиями. Очевидно, они и впрямь были друзьями.

— Азиз, — Сэдэо приветствовал меня сдержанным кивком, на объятия со мной он не решился, но я и так по глазам видел, что он рад меня видеть, как, впрочем, и я.

— Пойдёмте, устрою для Азиза небольшую экскурсию, — сказал Сэдэо, — а потом отправимся к остальным. Свежий взгляд нам не помешает.

Насколько я понял, под остальными Сэдэо подразумевал команду урджа и сварга, которую собрала Каннон.

Мы двинулись вперёд, к школе. Теперь я мог получше её рассмотреть. Большое многоэтажное здание из камня и тяжёлых деревянных брусьев навевало на архитектурный стиль сразу нескольких земных народов. Тут тебе и высокий каменный фундамент, как в европейских замках, возвышающийся над всей школой донжон с изогнутой азиатской крышей, множество построек из тяжёлого бруса, увенчанные теме же азиатскими крышами. Наткнулся взглядом на резные наличники на окнах, как у славянских народов. И несмотря на разные стили, здесь это всё удивительным образом сочеталось и выглядело более чем органично.

Мы подошли к одному из входов, и в этот момент оттуда на улицу высыпала группа мальчишек и девчонок в одинаковых оранжевых тренировочных костюмах чем-то напоминающих кимоно для карате. Наше появление они отметили заинтересованными взглядами, но не более того, видимо, гости в школе не редкость. Ребятню строгим голосом подгоняла поджарая азиатка, тоже в тренировочном костюме, только более темного оранжевого цвета, очевидно учитель. Её тугая тонкая коса свисала до самых ягодиц, а движение были такими плавными и резкими одновременно, что делали её похожей на змею.

— Свамены, — резким поклоном приветствовала азиатка нас и продолжила торопить учеников.

— Свамен Азиз, — неожиданно обратился ко мне один из мальчишек, — я могу обратиться?

Парень смотрел на меня широко открытыми голубыми глазами, но его вопрос слегка застал меня врасплох.

Я покосился на Сэдэо, тот довольно улыбаясь, сложил руки на груди и кажется, он знал что-то, чего не знал я.

— Да, конечно можешь, — ответил я парню.

— Я рад приветствовать вас в школе Нинья-двар и встретиться с вами лично, — торжественную и явно заученную речь начал он. — Меня зовут Тобин Ранд, я ваш преданный. Буду рад вам служить, обещаю быть храбрым, верным и покорным, как и подобает преданному.

На какой-то миг я растерялся, но вспомнил, что это сын бывшего смотрителя над рабами. Как-то он совсем вылетел у меня из головы со всеми этими проблемами. Что удивительно, парень совершенно не выражал ко мне неприязни, а ведь я лишил его отца работы, и его из свободного сделал преданным.

— И я рад с тобой познакомиться, Тобин, — улыбнулся я, потрепал его за плечо. — Как успехи в учёбе?

Я спросил просто так, чтоб поддержать разговор, но Тобин будто этого только и ждал, и тут из него полился явно заученный до зубного скрежета словесный поток:

— В прошлом семестре я сдал аттестацию по рукопашному бою. Мой уровень повысился до второго, все базовые навыки я подтвердил на экзамене…

Парень ещё говорил и говорил, а я чувствовал, как внутри разворачивается неприятное, саднящее чувство. Преданные не рабы — так всегда утверждают местные. Ни разве можно воспринимать поведение моего учащегося преданного иначе, чем рабское? Это сознание, это традиции поддерживаемые обществом тысячелетиями, иначе они и не мыслят. Служить знати для них уже считается свободой. Даже рабы-слуги и те воспринимаются как более удачливые, ведь им не приходится жить в рабских посёлках и работать в поле. Но всё различие между преданными и рабами лишь в том, что переданные не выполняют черновую работу, но по сути, выполняют чёрную. Они убивают по приказу своего свамена, они идут на смерть.

И тут же слова Карима всплыли в голове. А что бы я сделал, если б стал императором? Мне, как Никите Орлову положение местных совершенно не нравилось, как Азиз Игал я воспринимал всё это довольно терпимо, а как император? Сложный вопрос.

Всё моё представление о правителях сходилось на том, что они мыслят слишком масштабно, что дела простых людей их зачастую не интересует. А как бы поступил я? Смог бы изменить и переломить этот кастовый строй, смог бы сделать жизнь большинства более свободной, более лёгкой?

Я резко оборвал свои размышления. Я не стану Императором. Это не про меня. Я ведь обычный парень, циркач, а после сирота, преступник из трущоб, А теперь потерянный свамен чёрт знает откуда. Но никак не император.