Большая Земля
(Фантастический роман) - Валюсинский Всеволод Вячеславович - Страница 36

Петька упорно шел вперед. Он искал известное ему возвышенное плато: в километре от опушки можно было развести огонь, посушиться, отдохнуть.

Вскоре начался довольно крутой подъем. Долго шли в гору.

Наконец маленький проводник остановился, передал доктору факел и принялся собирать сухой валежник. Эллен в изнеможении опустилась на мягкий мох.

Запылал костер. Стало тепло. Появились банки с молоком и финики.

— Я думаю так, — говорил Петька, выплевывая косточки. — Дойдем завтра до дороги. Там вы останетесь в укрытии, а я один схожу на разведку в деревню, в Покровское. Надо узнать, кто там и что делается. Если в деревню нельзя, в город тоже пока не пойдем. Опасно. Проберемся тропой к мельнице, оттуда к Алексею Иванычу. А там видно будет.

Дэвис взглянул на спящую Эллен.

— А далеко эта мельница?

— От дороги было километров пять. Теперь выйдет… около пятнадцати, надо думать. Там есть избушка, можно и пожить, если придется. Пойдем не торопясь.

— А как же Алексей Иваныч? — спросил доктор. — Испугается он…

Петька засмеялся.

— Как-нибудь устроимся…

16

Газы

Весь день, до самого рассвета, минима-люди брели по непролазным лесным трущобам. Эллен скоро устала и часто в изнеможении опускалась на землю. Этим пользовались и остальные. Петька торопил, он не чувствовал усталости. Минима-люди поднимались и шли дальше и дальше. Впереди маячила спина Петьки. Он покачивался на кривоватых ногах, осторожно переходя болотистые топи, срывал какие-то травки, слюнил палец и, подняв руку вверх, определял направление ветра.

Стали попадаться ягоды — морошка, черника. Маленькие люди набросились на сочные «фрукты». Морошка на их взгляд была величиной почти с абрикос, спелая, сладкая и встречалась в таком изобилии, что скоро все почувствовали тяжесть в желудке. Даже Петька, не задерживаясь, проходил мимо громадных кочек, осыпанных янтарными головками ягод. В одном месте с шумом поднялся глухарь. Он вылетел почти из-под самых ног Эллен.

Девушка вскрикнула и едва не лишилась чувств, когда исполинская птица ударила по воздуху могучими крыльями. Петька расхохотался.

— Ничего, не съест. Звери тоже не тронут. Мы хоть и маленькие, да запаху человечьего зверье боится.

Только к вечеру достигли дороги. Лес стал особенно глухим и дремучим. Местность пошла немного в гору, потом вдруг мелькнули просветы, блеснули изоляторы телеграфного столба…

Петька сделал знак остановиться. Опасно выходить на дорогу.

Устроили привал. На этот раз минима-люди ели с настоящим аппетитом. Дэвис радовался, он считал это хорошим признаком.

Уменьшающее действие прививки прекратилось.

С наступлением темноты Петька собрался в путь.

— Отсюда до деревни считается пять верст. Теперь, конечно, побольше, но не беда. К утру успею вернуться. Выведаю все, что можно.

— Как же ты, не спавши?

— Не, чего там… Вы сидите тихо и на дорогу не выходите. Огня тоже не разводите, придется потерпеть. А, может, я и не вернусь — дело военное, так ты, Иван Петрович, доведешь их до Хайн-озера. Пойдете не ручьем, где мы шли, а тропой. Здесь недалеко сворот. С озера сделаете разведку в город. А я, думаю, к свету вернусь. Ждите до завтрашнего вечера, на всякий случай.

Подвязав за плечи узелок с кое-каким дорожным снаряжением, Петька вырезал палку. Не прощаясь и не оглядываясь, он отправился в сторону дороги и скоро исчез в густой чаще.

Весь путь до села Покровского он шел быстро, почти бегом, и с большими предосторожностями, самым краем дороги. В случае опасности мог одним прыжком скрыться в лесу. Но ему не повстречалось ни одной живой души.

Деревни достиг он уже в потемках. Не доходя первых домов, свернул в поля и пошел в обход. В другом конце деревни виден был угасающий пожар. В нескольких местах еще выбивались красные языки пламени и мрачными отблесками озаряли понурые очертания уцелевших изб и построек. Светлой, словно вырезанной из картона, казалась небольшая церквушка за речкой.

Деревня молчала. Пользуясь своим маленьким ростом, Петька легко и быстро пробрался мимо амбаров и гумен на задворки.

Посидел, послушал. Потом, скрываясь в тени, пополз дальше.

Началась главная улица… Отблески пожара освещали ее мерцающими пятнами. Улица была совершенно пуста. Петька хотел было уже перестать скрываться и смело продолжать свои исследования, как вдруг откуда-то выскочила большая собака и с лаем набросилась на него. Петька спокойно вытащил перочинный нож и пошел прямо на пса. Тот, как лошадь, прыгал вокруг карлика, щерил зубы.

— Экий дурак пес! — крикнул Петька. — Коего черта брешешь? Не видишь, что ли, человека, дуралей!

Голос Петьки был тонок, как у ребенка, рост тоже невелик, но «карлик» этот имел запах взрослого человека. Этого пес не мог понять. Умолкнув, он озадаченно подошел к Петьке и принялся осторожно обнюхивать. Охотник, не показывая страха, выдержал это испытание и тем победил. Тогда пес, виновато помахивая хвостом и повизгивая, вздумал было попробовать даже поиграть. Но, один раз свалившись с ног от удара лапой, Петька больше не захотел участвовать в такой односторонней игре. Он строго прикрикнул на собаку и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Пес следовал за ним.

— Ах, елки-палки! — Петька кувыркнулся носом во что-то мягкое. Поднялся, пощупал. Корова! Мертвая корова… Гм… Целый слон!

В этот момент пламя пожара вспыхнуло сильнее, и глазам маленького человека открылось тяжелое зрелище. Вдоль всей улицы в разных позах, группами и в одиночку, лежали трупы людей и животных. Со времени прививки он первый раз увидал людей нормального роста. Теперь ему казалось, что вокруг поле битвы великанов. Эти титаны были обыкновенными деревенскими мужиками, бабами, детьми… Не видно было ни одного военного. Смерть застала несчастных во время бегства. У всех за плечами были котомки, кошели. Тут же валялись запряженные в телеги лошади, скот. Все было неподвижно, мертво…

Петька достаточно воевал, видал кровь и трупы, но и его это зрелище смутило. Будь еще это все где-нибудь далеко, ну, хоть в Восточной Пруссии, например, он отнесся бы к этому спокойнее. Но здесь была давно знакомая ему деревня. Он знал почти каждого домохозяина, каждую девку… Парень призадумался. Но через минуту, вздохнув, отправился дальше.

— Экая притча! — бормотал он про себя. — Как их, бедняг, устосали… Никто, видно, не ушел. Не успели. Газами, сволочи, отравили…

Около сельсовета набрел на отдельную группу мертвецов, состоявшую из женщин и ребятишек. Тут же валялось несколько коров и овец. Петька снова остановился.

— Дитятко! Дитятко! — донесся внезапно из темноты хриплый старушечий голос. — Не ходи туды, дитятко…

Маленький человек вздрогнул. Оглянулся. Никого не было видно.

— Кто там? — громко крикнул он в пространство. И снова донесся кашляющий, надорванный вопль. Пройдя несколько шагов, Петька наткнулся на маленькую хатку, каким-то чудом уцелевшую среди пожара. Окна были выбиты. Оттуда, изо мрака, доносился глухой стон.

— Тетка, а тетка! — крикнул Петька, подходя к окну. — Поди-ка сюда, к окошку.

В черном отверстии окна смутно обрисовалась какая-то фигура. Безумная хозяйка избенки не заметила маленького человечка и, притаившись, слушала.

— Что здесь делаешь?

Старуха отпрянула от окна и затихла. Потом стало слышно, как она ходит по избе и что-то делает, стучит какими-то ящиками. Через минуту снова показалась в окне.

— Прими, Христа ради…

Петька услышал стук падения и, наклонившись, нащупал под окном кусок черствого хлеба.

— Прими, Христа ради, божий человек, помолись Нилу угоднику и Алексею Божьему человеку, помолись о душах усопших…

Старуха зарыдала. Потом ее плач перешел в смех. Петька слышал, как она, отойдя от окна, принялась ходить, смеясь все громче.

— Хо-хо! Божьи человеки, проклятые человеки! Чего ищете, чего надо вам? Хи-хи-хи…