Княжна (СИ) - Свидерская Маргарита Игоревна - Страница 44

– Кто там?

– Отчего ворота запер в такой праздник? – отозвался Игорь, – Неужто не желаешь поздравлений от друзей?

– Княжич! – мужчина быстро сбежал с крыльца и направился к воротам, чтобы распахнуть их, но Игорь уже перемахнул через тын и подал руку Ольге, которая бы предпочла войти как люди, через ворота. Но смирилась, ухватилась за руку и перелезла. Спрыгнула в объятия княжича, он бережно поставил ее в снег и повернулся к мужчине.

– Рад! Проходите, гости дорогие! – раскрыл объятия хозяин, обнимая Игоря, и всматриваясь в Ольгу.

– Будьте здравы! – приветствовал Игорь большую семью хозяина. В центре комнаты было пусто… Ольга не увидела привычного стола, вместо него на полу лежали шкуры, накрытые белым куском материала, на котором буквально высились «горы» еды, красиво разложенные на серебряных блюдах. А вокруг сидели дети, женщины и молодые юноши. Все одеты были нарядно в белоснежные рубашки с вышивкой, волосы женщин подобраны в косички и уложены в прически, каждая щеголяла в шелковой рубашке, из-под которой выглядывали штаны и красные сапожки.

Едва Ольга стянула шапку, пригладила распушившиеся волосы и скинула тулуп, ее тут же принялись рассматривать несколько десятков синих глаз. Она улыбнулась. Ей улыбнулись. Подвинулись, и она опустилась за необычный стол. Со всех сторон протянулись руки, накладывая на ее тарелку разнообразные вкусности.

– С праздником вас, люди! С праздником тебя, Кюльбей! Здоровья, богатства, чтобы табуны твоих коней множились! – поднял чашу княжич.

– Спасибо, княже! На все воля Бога! – и глава дома перекрестился. Ольга не верила своим глазам, слушала и не верила ушам, – Надеемся на его милость! И вас с Колядой! Благополучия! Чтоб Коляда привел весну и поля ваши дали хороший урожай! – ответил хозяин дома.

«Бей?.. Бей! Но так же называют у кочевников… А они же не славяне? Как не славяне?! А кто смотрит на меня синими и голубыми глазами со всех сторон?!» – Ольга с удивлением оглядела людей, которые ничем не отличались от нее. Только носили другие имена. Рядом с Кюльбеем сидела первая его жена – Кара. Насколько помнила Ольга, кара переводилась, как черная. Забавно, сидящая наискосок женщина могла похвалиться золотом своих кос с любой киевлянкой…

«Кто эти люди?» – от Ольги не укрылась разница в словах: Кюльбей поздравлял с Колядой, а Игорь просто поздравлял с праздником; Кюльбей упомянул Бога, перекрестился, использовал «благополучие», которое очень уж соответствовало христианину, но икон в комнате не было.

Отгадки последовали, когда они вышли из гостей, нагруженные всякой снедью и фруктами – краснобокими и золотистыми яблоками, чей запах, смешавшись с легким утренним морозцем пьянил и будил воспоминания о солнечном лете.

– Кто эти люди? – не выдержала Ольга, теперь уже она держалась за руку Игоря, потому что едва переставляла ноги от усталости. Если бы не дневной сон в бане, она бы уже просто упала в сугроб и уснула.

– Мой друг из степи, – как всегда односложно произнес княжич. Вроде и ответил, а тайну не раскрыл. Вовремя поняв, что Ольге этого мало и сейчас начнут множиться вопросы с угрожающей силой, добавил: – Он бей, глава рода, его земли от Донца до Славутича. Часто приезжает к нам на праздники: поторговать, поговорить. Привозит всю семью, чтобы сговориться взрослых дочерей замуж выдать.

– Он кочевник? Печенег что ли?

– Да степняк он. Хороший воин. Скоро станет ханом, так у них называют главу. А что тебя удивило?

– Он перекрестился!

– Да. Они христиане, как и все степняки.

Новые вопросы так и не сорвались с языка. Ответ Игоря рушил ее малые познания в области истории, рушил общую карту расселения народов, которую она старательно запоминала перед экзаменом и вводил в полный ступор последней фразой, степные жители – печенеги христиане… Это было уже слишком. Мозг не соглашался принять наглядный факт, насыщенность праздника сбивала с ног. Пора отдыхать.

Они как раз подошли к началу подъема, с которого лихо спустились на шубе княжича. Теперь предстояло карабкаться вверх. Ольга от огорчения плюхнулась в сугроб – хоть расстреляйте, но я лучше тут усну. Игорь рассмеялся:

– Погрызи лошадку! – и протянул ей печенье виде конька.

«Наивный… Можно подумать мне это сил предаст!»

– Я наверх никогда не поднимусь. Даже не пытайся меня втащить! – легко отбилась от протянувшего руки княжича. Продолжая смеяться, Игорь повернулся к воротам и громко свистнул. На призыв выбежал дружинник, рассмотрел, кто шумит и в чем загвоздка, и скрылся.

Ждать пришлось недолго, тот же дружинник выехал верхом, ведя на поводу еще одну лошадь. Миг и кони подняли фонтан льдинок, остановившись рядом. Игорь легко оседлал свободного коня и помог, скорее втянул Ольгу. Взглянув ближе в ее бледное и усталое лицо, решил усадить впереди себя. Чтоб не свалилась, пришлось удерживать и обнимать. Но девушка не протестовала – мирный шаг коня быстро убаюкал: она склонила голову на грудь, закрыла глаза и отдалась во власть сна.

У терема княжич передал крепко спящую Ольгу слугам, коня вернул дружиннику и отдал короткий приказ:

– Коня! Людей. Ольху передайте: меня не будет три дня!

Праздничная кутерьма мешала спать, и Ольга, разбуженная очередным стуком двери, в очередной раз задавалась вопросами: «Откуда столько сил? Дадут ли мне отоспаться?». Поспать позволили до обеда, потом растормошили и велели идти в княжьи хоромы обедать.

Дира была свежа и бодра. Недовольство вызывала дочь, но берегиня сдерживала себя, не мешала ей. Евпраксия отрешенно молилась в уголке, опустившись на пол возле сундука.

– Вставай, Ольха! Нас уже ждут!.. Да смени одежду, надеюсь, мать твоя наконец-то займется своими обязанностями.

Ольга с сомнением глянула на Евпраксию и поняла – не займется, ошиблась Дира. Послушно умылась, дала себя причесать. Хотела спросить, в каком сундуке можно выбрать платье, но обе женщины были заняты своими делами и на постукивание крышками, в поисках одежды, никак не реагировали.

«Раз так, то все вокруг общее…» – Ольга вернулась к первому сундуку, достала первую попавшуюся зеленого цвета одежку и натянула. Ткань не была слишком тонкой и позволила девушке оставить на себе теплые штаны, с которыми она наотрез отказалась расстаться, отмахнувшись от служанок Евпраксии. Только сделать прическу позволила. Отчего-то захотелось надеть и украшения… Красиво смотрелись нависочники, придавая образу законченность и горделивость.

– Хороша! – одобрила Дира.

– Всех с праздником! Благодати вам, родные мои, – это Евпраксия поднялась с колен, закончив молитву. Она критично оглядела Ольгу, но ничего не сказала. Просто накинула шубу и плат, встала у дверей, всем видом показывая, что собралась и готова идти. Ольга подошла к ней и встала рядом. Дира прошествовала мимо них, подошла и, дождавшись прислуги, вышла в открытую дверь, возглавляя процессию.

Праздничный стол украшала туша кабана, разная запеченная птица, горки «печенья» в форме зверей, горшки с дымящейся кашей. Мужчины за столами о чем-то тихо разговаривали, на возвышении одиноко сидел Ольх, который оживился при виде берегини и ее семьи. Их всех троих провели к нему и усадили. Игоря не было. Теперь рядом на краешке кресла пристроилась робко Евпраксия, немного растерянно осенила крестом себя, еду и в полном безмолвии принялась есть.

Где-то в конце стола для гостей мелькнул Свенельд. Отсутствие собеседника вынуждало Ольгу скучать. Дира с Ольхом тихо беседовали, а гости постепенно насыщались, периодически произнося тосты. Вскоре Евпраксия поднялась, поблагодарила, и Ольга решила уйти вместе с нею.

«Где же Калинка пропала?» – с улыбкой гадала девушка, но не рискнула спросить у Свенельда, прошла мимо, борясь с любопытством.

День прошел в полной неге и безделье, как и последующий. Правда, Евпраксия немного досаждала с попытками приобщить дочь к чтению молитв, но не преуспела. Дира пропадала где-то в княжьих хоромах. Ольга решила сбежать от скуки и пройтись по городу. К ней тут же приставили двух служанок-ромеек Евпраксии, скорее для статусности, потому что поболтать, не зная языка, у Ольги не получалось. Простые слова могла сказать, а вот до обычной болтовни не доходило. Приступить к обучению было остро необходимо – Евпраксия нервничала: списывая все на травму, полученную год назад, она настаивала. Ольга и не сопротивлялась особо, но не видела смысла, да и праздники – хотелось веселиться.