Сохранить замок (ЛП) - Пирс Моника Эндерле - Страница 17

— Ясное дело, — Гетен посмотрел на разбитую дверь хижины. — Выжившие описывали существ?

— Некоторые, — он посмотрел на Гетена. — А что? Что ты ищешь?

— Чары на их костях. Заклинания, которые оживляют их и связывают с их хозяином.

Это заинтересовало Таксина.

— Да? Волшебника можно опознать по меткам?

— Нет, но я могу последовать за следом магии существ к их создателю.

— И поймать его?

Гетен холодно посмотрел на капитана.

— И убить его.

* * *

— Зверей слышно в Сельге со стороны Налвика даже днем.

Гетен помогал с ногой пожилому беженцу, который неделями ковылял по грязи и развалинам. Мужчина и его семья прибыли с юга у реки, которая отделяла Урсинум от Налвики.

— Но ваша деревня находится не в Сельге.

— Конечно, нет. Ах! Намного лучше, целитель, — мужчина пошевелил опухшими пальцами ног, пока Гетен наносил мазь. — Мы в двух днях южнее от реки, но истории разносятся быстро. Куда быстрее этих старых ног.

Взрослая дочь мужчины сказала:

— Старые, но работу делают.

— Точно, — он прищурился, глядя на беженцев в растущем лагере. — Не варится, что Бурсуки снова лезут в некромантию.

Гетен все еще обрабатывал его ногу.

— Почему вы думаете, что это они?

Мужчина сморщился, напоминая куклу из засохшего яблока.

— Кто еще? — он ткнул Гетена в плечо. — Ты знаешь, что я потерял двух сыновей в войне? Убиты во время осады Древьи, когда некроманты Налвика выпустили своих призраков. Монстры убивали все, что двигалось — солдат, жителей, зверей, — он плюнул на землю, провел грязной ладонью по рту, оставляя след. — Проклятые волшебники.

Гетен хмыкнул. Он уже в десятый раз слышал, что крикуны были с юга из Налвики. Отделить правду от слухов было невозможно.

Женщина скривилась и похлопала отца по плечу.

— Аппа, не вся магия плохая.

— А? — он посмотрел на нее, а потом на Гетена. — Ты знаешь, о чем я, целитель. Я не о твоих, — он покачал головой и пробормотал. — Я думал, магический народ Налвики убежал из того королевства.

— Все приличные убежали, — сказала его дочь. Она не смотрела на Гетена.

Мужчина кивнул.

— Ты знаешь, что Хьялмер винил их в разрухе, которую принесла война? Он не винил себя, хотя это он приказал нанять некромантов из всей Кворегны, — он плюнул снова. — Гадкое пресмыкающееся, такой тот мужчина.

Гетен выпрямился и вытер руки об зеленую тряпку. Он знал все о поведении Бурсуков. Он знал и то, что лесные ведьмы и целители Налвика были убиты солдатами и жителями. Редкие выжившие жили тихо на окраине королевства, всегда готовые бежать.

— Оставьте бинты на ногах и держите их в тепле, — он вручил мужчине баночку мази. — Дважды в день мойте их и втирайте это, пока не используете все. И пейте больше воды.

— Воды? — мужчина был в ужасе.

— Она вымывает кислоты из тела. От этого вы ощущаете боль, и все опухает.

Дочь помогла своему отцу встать.

— Я прослежу, чтобы он ее пил, целитель, — она протянула ему голубое яичко. — Простите, другой платы нет.

Гетен принял его.

— День можно прожить и на такой плате. Этого достаточно, — она улыбнулась и повела отца прочь, а перед Гетеном появилась блондинка с мозолями на ногах и следами слез на щеках. Он скривился и размял плечи и спину, а потом повернулся и вымыл руки в чаше рядом с ним. Кто-то поменял воду, пока он помогал старику. Он огляделся, чтобы отблагодарить, но тот, кто сделал это, уже пропал в море беженцев, помогал с другими делами в лагере.

Грязные потрепанные палатки усеивали пейзаж как грибы, лагерь скоро станет больше деревни. Таксин помогал организовать пространство, чтобы не распространились болезни. В центре готовили еду, в другом месте мылись, мусор и отходы уносили в яму вдали.

Псы лаяли, козы блеяли, дети пищали. Солдаты и жители кричали на детей, псов, коз и друг друга. Шум был постоянным, но запах такого количества немытых тел на солнце был хуже. Навоз лошадей и скота добавлял вони, и костры для приготовления еды разносили едкий дым.

Девушка держала ребенка на руках, смотрела на Гетена огромными голубыми глазами на осунувшемся лице. Грязь прилипла к ее волосам, стала как трещины на ее шее, локтях, запястьях, костяшках, и следы слез выделялись на щеках среди грязи. Она была в лохмотьях и грязи, босая. Ребенок вонял тканью, которую давно не меняли. За ними стоял мальчик двенадцати лет, такой же грязный, и он держал серо-коричневую пестрогрудую овсянку в ладони, осторожно гладил голову и крылья, но на Гетена смотрел как ястреб. У него были такие же голубые глаза и осунувшееся лицо, как у девушки.

— Как тебя зовут? — Гетен осмотрел порванную кровоточащую пятку. Она молчала, ничего не делала, пока он шептал заклинание, чтобы облегчить ее боль. А потом она охнула. Слезы выступили на ее глазах, потекли по грязи на щеках. — Лучше? — спросил он. Она кивнула. Он промыл ее раны, обработал мазью и бинтами, отнес ее и ребенка к палатке для сирот. Мальчик шел следом, гладя птицу, не говоря ни слова.

Гетен провел весь день среди беженцев, собирал истории и слухи, обрабатывал раны и планировал охоту на существ, убивающих детей Кхары. Его услуги требовались в Сокосе, но лучше было вырезать этот кошмар на корню. Он все больше верил, что это сделали крикуны. Некромант, сила которого превосходила обычную лесную ведьму, а то и силу Гетена, сделал это.

Вариант был лишь один. Волшебница Лаума жила у границы Налвики и Скорвалы. Она убежала из королевского двора после Войны ветров. Она была единственным некромантом, которому могло хватить сил, чтобы вызвать крикуна, кроме него, конечно. Гетен хмуро посмотрел на горячее солнце.

— Но где она взяла те заклинания? — он шел за конем.

Он жалел, что обещал Галине не использовать слезы тени, чтобы посмотреть на нее. Ее вид придал бы ему сил после этих кошмаров и подозрений Таксина. Жаркое солнце стало пятнами света, когда он добрался до края леса и прошел в тень. Он нашел Ремига, четвертого в ряду.

— Обещание — это обещание, да? — он провел ладонью по боку коня. Тот тихо заржал и вскинул голову. — Точно, — Гетен отвязал поводья.

— Кому и что ты обещал, маг? — Таксин ждал среди лошадей, ждал его. Он вышел из чащи, его конь был с седлом, перебирал ногами.

— Я обещал Галине отыскать то, что убивает детей Кхары, — Гетен забрался в седло. — И не убить тебя в процессе.

— Тогда удачи, — Так забрался на коня. Его конь топал по хвое на земле. — Уверен, ты не против компании при этом, раз мы помогаем друг другу.

— Так будет сложнее сдержать ту часть обещания, где я не должен тебя убивать.

— Ты справишься.

— Может, я не хочу справляться, — буркнул Гетен под нос. Он повернулся в седле. — Я посещу старого друга в Налвике. Мне не нужно сопровождение, капитан. Я ненадолго.

— Я не сопровождаю. Я жду, когда ты ошибешься.

— Кровь и кости, я…

Жуткий крик перебил его, от такого звука мужчина обмочил бы штаны и потерял сердце и надежду. Что-то большое и вонючее вырвалось из теней. Ремиг встал на дыбы и отпрянул. Лошади в ряду паниковали, тянули за поводья с воплями. Боевой конь Таксина щелкнул зубами в сторону пронесшегося существа.

— Боги! Что это было? — крикнул капитан.

Чудище бежало по холму. Когти вырывали комья земли. Зубы щелкали, угрожая всем. Бледные сияющие кости гремели, в сторону летели куски плоти с личинками. Монстр ворвался в лагерь. Он побежал к палатке сирот. Паника разнеслась волной, а с ней и хаос.

— Но! — Гетен погнался на Ремиге за существом. Таксин — за ним. Они обогнули палатки и перевернутые телеги. Миновали испуганные лица, разбросанные вещи и костры. Летели пепел и искры. Сверкали мечи. Жители разбегались. — Быстрее! — Ремиг несся, грива развевалась, копыта стучали.

Крикун пробивал палатки, топтал людей, рвал плоть и ткань, ломал кости. Два солдата упали, истекая кровью, со стонами. Дети бежали, падали, кричали.

Гетен спрыгнул с Ремига и побежал в палатку раньше, чем конь остановился.