Сохранить замок (ЛП) - Пирс Моника Эндерле - Страница 44

Галина рухнула лицом на холодный сухой камень. Ее стошнило, она откашляла гадкую воду темницы, огляделась, пытаясь вдохнуть, дрожа в холодной комнате.

Темный погреб Харатона пропал, сменился белыми стенами и большими белыми мраморными колоннами и изогнутым потолком. Бледный огонь мерцал в каменном камине, в нишах и чашах. Темно-красная ковровая дорожка вела к… Галина глядела. Это было невозможно. Она моргнула, но сцена не изменилась. Красная дорожка вела от высоких белых дверей к трону Бурсуков с черепами.

Она была в Налвике, в замке правящей семьи.

— Боги, нет, — застонала она. Ее дыхание булькало в груди. Она была дурой.

Каблуки стучали по мрамору, потом их приглушил ковер. Валдрам обошел ее и направился по ковру, похожему на большой язык. Он поднялся по ступеням и уселся на красную подушку трона. Вырезанный из белого мрамора, королевский трон был черепом с открытым ртом, будто поглощающим принца, или пытающимся выплюнуть его.

— Для меня честь приветствовать вас в моем доме, леди Кхары.

Она поднялась. Комната была пустой. Замок казался пустым. Не было шума слуг, тренировок солдат, воплей детей.

— Где король Хьялмер?

— Мертв. И королева Эктрина. Я убил всех, Галина. Семью, слуг, солдат, жителей. Древья — мертвый город.

— Даже своих детей? — ее мутило от мысли. — Зачем?

Валдрам пожал плечами.

— Мне их души нужны были больше, чем им.

— Крикуны твои, — Галина медленно встала, дрожа, глотая желчь. — Ты — некромант.

Он ухмыльнулся.

— Ты сегодня медленная, да? Наверное, удары повредили голову, — он склонился. — Да, дорогая кузина, я практиковал некромантию с детства. Меня направлял мой дядя, теневой маг Шемел, — Валдрам встал, повернулся и развел руками. За троном возвышались белые статуи. — Вот они! Великие короли Налвики, — он указал на одну статую. — Мой отец, бывший король Хьялмер. Он теперь не выглядит так грозно, — он улыбнулся поверх плеча. — Я могу привести тебя в спальню короля, если хочешь посмотреть на мертвого короля, — он повернулся к ней и прижал пальцы к губам. — Ой, точно, ты уже знаешь, что короли мочат штаны, умирая, как все остальные.

Пальцы Галины дернулись. Она подвинула кинжал в рукаве. Он забыл об этом? Ее пальцы хотели сжать рукоять, она ощущала себя обнаженной без оружия в руке.

— Зачем убивать детей? Как можно быть таким бессердечным?

Он поднял голову, посмотрел на нее таким холодным взглядом, что дрожь побежала по коже головы. Галина поежилась в мокром платье, потемневшем от гнили.

— Ты не знаешь силу новой души, Галина, — сказал он. — Я не родился с даром магии, но у меня была воля овладеть им. Шемел научил меня основам. Он дал мне орудие, принес книги из своей библиотеки. В отличие от твоего ценного мага солнца, я учился сам. Я создал свои способы вызывать мертвых и тянуть силу из живых. Я бился за это! — он махнул на статую короля. — Я жертвовал ради этого, — он усмехнулся. — Отец всегда говорил, что дети существуют для служения их родителям, — он спустился со ступеней, миновал ее, прошел к дверям тронного зала и открыл одну. Петли скрипнули. Воздух засвистел, разнося запах смерти. — Но посмотри на чудеса, которые я сделал этой силой. И я только начал использовать свои способности.

Казалось, ее желудок убежит из тела.

Четыре крикуна прошли в комнату, принося запах гнили. За ужасами она увидела комнату трупов, комнату в крови. Валдрам провел пальцами по их шкурам в личинках. Сила мерцала под его ладонями, белая и пылающая. Сияние обвило его руки, впиталось в кожу. Он издал тихий звук и задрожал, как от экстаза. Но больше силы поднялось и рассеялось, как угли от костра.

Это было как трюк Гетена с волками, только ужасно и неправильно.

— Души детей, — прошептал он. — Но так много потрачено. Ты видела, как сила сбежала? Конечно, — он сжал кулаки, словно ловил улетающую силу, и посмотрел ей в глаза. — Потому я принес тебя сюда, Красный клинок.

Галина отшатнулась. Воняющие крикуны прошли вперед, сияющие кости гремели. Личинки и кусочки плоти падали с них, шлепая по полу. Она сглотнула желчь и замерла. Они обошли ее, радостно пища, как стая диких псов, загнавших в угол добычу.

Валдрам вытер ладони об бедра, глаза маниакально блестели. Он был в восторге, как его монстры.

— Мои питомцы несут мне силу, но твоя кровь — ключ к тому, чтобы ловить ее. Нужна сила для принятия силы. Я хочу силу, что течет в твоих венах, всегда готовую ударить, защищать, уничтожать. Я хочу твою магию крови, кузина.

Галина рявкнула:

— Она не продается.

— Я не покупаю, — он потянулся к ней, мышцы Галины напряглись. — Я забираю, — он сжал кулак, и ее агония стала сильнее.

Галина завизжала, невидимая сила подняла ее в воздух и ударила об потолок. Сила отпустила ее, и она рухнула на каменный пол, а потом поднялась над головой Валдрама. Ее желудок мутило, голова болела, кровь текла из носа, окутала язык.

— Гетен, — прошептала она.

Смех Валдрама отразился от высокого потолка тронного зала.

— Зови своего любимого, сколько хочешь. Он искал тебя во всем Харатоне. Как скоро он поймет, что тебя нет, и использует ту тень? — он пожал плечами. — Он не успеет тебя спасти, — он прошел к двери, крикуны — за ним, как хорошие псы. — Не уходи. У нас много дел.

— Тень… — она пыталась вспомнить фразу. — Тень, найди Гетена, — ничего. Она не знала, осталась ли в ее тени та магия. Галина кашлянула, сглотнула слюну, кровь и ужас, сделала голос ровнее. — Тень, приведи ко мне Гетена, — Валдрам не ушел далеко, шаги становились громче, он возвращался. — Боги! Работай, — крикуны запищали. Она не знала, была ли фраза правильной, понимала ли ее тень.

Псы прошли в комнату и устроились под ней.

Она сосредоточилась на Гетене. Она вспоминала полоски на его руках и ребрах, спине и груди. Она думала о серых глазах, и как ее радовала его волчья улыбка, вызывающая ее желание. Она ощущала вкус его кожи. От него пахло мужчиной и медом, воском и цветами лиминта. И она ощущала его силу, невидимую и неслышную, но дрожащую в ней, как скрытый улей.

«Гетен, я люблю тебя. Я должна была говорить это чаще».

Валдрам прошел в комнату с большой металлической чашей. Он указал на нее, приближаясь, и ее руки поднялись против ее воли, вытянулись перед ней, словно она тянулась к чему-то. Он опустил чашу на пол под ней, выпрямился и поцеловал ее ладони. А потом порезал ее ладони кинжалом. Она вскрикнула, крикуны завопили, он рассмеялся и облизнул кинжал. Он поймал немного ее крови пальцами и нарисовал линии от лба по векам и щекам. Эта кровь смешивалась с той, которая еще текла из раны на его лице.

Он был так близко, такой уверенный. Если она сможет освободить руки из незримых оков, она разрежет ему горло или пронзит глаз. Вырвется. Убежит. Спрячется, пока Гетен не найдет ее. Но она не могла двигаться. Ее тело не слушалось, как бы она ни просила его, как бы ни ругалась.

Валдрам подвинул чашу, чтобы ловить ее кровь. Он приподнял бровь, задрал ее рукав и забрал кинжал.

— Я восхищен твоей решимостью, — он опустил ее рукав. — Правда, — он вытащил шкатулку с камнями из внутреннего кармана камзола, открыл ее и вдохнул щепотку зеленовато-коричневого порошка в каждую ноздрю. Он покачал головой, скривился, опустил шкатулку и кинжал рядом с чашей. Он снял камзол и тунику, стало видно бледную кожу в шрамах. Он прошел по кругу в комнате, тряся руками и бормоча. Через каждые пару футов он замирал и резал свою кожу кинжалом с камнями, доводя себя до безумия.

Кровь Галины капала, пока она боролась с незримыми оковами.

Валдрам вернулся к чаше, его кровь смешалась там с кровью Галины. Он размешал жидкость, выпил немного, налил остальное на свою склоненную голову. Галину мутило, и ощущение усилилось, когда он опустил чашу и посмотрел на нее почти с любовью. Он медленно поднял ладонь, улыбка стала шире. От его тихого заклинания руки Галины поднялись над ее головой. Ее кузен тихо рассмеялся и сжал кулак.