Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 100

– Алексей Корнеев, твой новый боец, – продолжал Гронин, отвечая на немые вопросы Андрея, – мой старый знакомый. Он служил под моим командованием ещё до эпидемии. Честно говоря, я не удивлен, что он выжил, но зато сильно удивлен и рад, что мы снова встретились.

Павел не стал рассказывать Андрею о том, как к нему пришёл Родионов и с тревогой, что для Макса было крайне редким явлением, рассказал об этом странном новобранце. При личной беседе Родионов сразу же определил в Алексее хорошо подготовленного профессионала. Более того – оперативника. Алексей был не просто тренированным солдатом – он знал, что и как говорить, ловко уклонялся от неудобных вопросов, умело избегал прямых ответов, но при этом вел себя так, чтобы к нему невозможно было придраться. Заурядные личности таким набором качеств и знаний определенно не обладают.

Макс неплохо умел вести допрос с физическим воздействием. Хватало ему и решительности, и жестокости, и изобретательности, но к «своим» или условно «своим» такие методы применять было нельзя. По крайней мере не просто так. Поэтому когда Макс исчерпал весь свой достаточно скромный арсенал корректного допроса, он решил подключить к этому делу Павла, а тот, заинтригованный рассказом товарища, не откладывая в долгий ящик, сразу вызвал Алексея к себе. Каково же было удивление Гронина, когда перед ним предстал не кто-нибудь, а его бывший подчинённый – боец отряда специального назначения, которым в прошлом командовал Павел. Когда-то им вместе пришлось побывать в серьёзных переделках, оставивших память и шрамы на всю оставшуюся жизнь. Такое не забывается, и эта встреча стала для обоих приятным сюрпризом.

– Корнеев – очень опытный солдат, – продолжал Павел, окончательно добивая озадаченного Андрея. – Таких, как он, с радостью и счастьем приняла бы любая из существующих сегодня организаций. Тем более странным для меня выглядит тот факт, что он захотел остаться именно в твоём отряде и исключительно под твоим командованием. Не обижайся, но я сразу предложил ему возглавить отряд.

Андрей кивнул, мол я все понимаю. Внутри что-то укололо, но в целом он понимал, что личные амбиции приносят мало пользы общему делу, а если этот Корнеев так хорош, как его описывает полковник, то не только для Андрея, но и для всех остальных было бы только лучше, если бы он принял командование.

– Но он отказался, – продолжал Павел. – Категорически. Я не понимаю, и тем более не одобряю его выбор, но уговорить его изменить решение не смог. Поэтому в такой ситуации я не просто советую, а приказываю – прислушивайся к нему. У него огромный тактический и боевой опыт, так что он не подскажет глупости. В идеале – сделай его своим замом и советуйся по всем вопросам, по каким потребуется.

Андрей утвердительно закивал головой. Он и сам чувствовал что-то необычное в Алексее, как будто тот знал всё и обо всём. Иногда Романов замечал странности в его поведении, но при более близком рассмотрении эти странности казались ему обычными для характера его нового знакомого. И вот на тебе.

– Понял вас, товарищ полковник, – Андрей решил словами подтвердить свои жесты. – Что-нибудь ещё?

– Да. Не рассказывай никому, в том числе и самому Корнееву, о нашем разговоре. Он не хочет, чтобы кто-то знал, кто он на самом деле.

– Тогда зачем вы мне рассказали?

– Потому что для тебя и твоего отряда будет гораздо больше пользы, если ты будешь знать.

Это было логично. Если бы Андрей оставался в неведении, то ушло бы много времени, прежде чем авторитет Корнеева в его глазах стал достаточным, чтобы Андрей начал безоговорочно полагаться на его мнение. А так Гронин даже дал прямой приказ это делать, давая понять, что Алексей – надежный и опытный солдат.

– Я понял. Ни словом не обмолвлюсь, товарищ полковник, – заверил Андрей. – Но почему он отказывается командовать?

– Не знаю. Он против и всё тут.

– Не понимаю. Почему…

Павел выдержал небольшую паузу. На самом деле он и сам не знал, что ответить. Позиция Корнеева была более чем странной – он просто не желал командовать. Категорически. Более того – он вообще позиционировал себя, как свободного человека, что в реалиях этого мира было довольно странным и непривычным заявлением. Как он тогда сказал?

«Я не член твоей организации, Павел Константинович, – на «ты», но уважительно говорил Алексей. – Мне просто симпатичен этот парень и я захотел ему помочь. Могу уйти в любой момент. Да, понимаю, что такое заявление вызывает у тебя подозрения, но ты меня знаешь – я всегда был человеком принципиальным и себе не изменяю. Так что даже если уйду, то никто никогда ничего от меня о вас не узнает».

Своих бывших бойцов Гронин любил и уважал. Все они были лучшими из лучших в своем деле, хотя многие обладали набором весьма сомнительных качеств: жестокостью, безжалостностью, кровожадностью, но в бою все это не имело значения. Но Корнеев всегда выделялся. Он скорее был похож на Витю Романова: немногословен, но очень внимателен, суров, но человечен, честен и очень, очень хладнокровен. Конечно, после вируса многие люди сильно изменились, попав в новые реалии. Мог измениться и Корнеев, но пока Павел никак не мог это определить.

– Таков его выбор, – ответил Павел, и скривив губы, добавил. – Вбил себе в голову, что просто помогает тебе. Понравились ему твои жизненные ценности, видишь ли.

Во взгляде Андрея появилось изумление. Даже здесь Алексей оказался для него загадкой. Жизненные ценности? Он и сам не знал, что это такое, и тем более не понимал, какие у него эти ценности. Что же такого в нём увидел Алексей? Андрей склонил голову и приложил руку ко лбу, будто так ему лучше думалось.

– Странно это, – сказал он. – И с его стороны, и с вашей.

– Почему же? – заинтересовался Павел.

– Ну, вы говорите: он опытный очень. Я бы, например, не хотел будучи опытным, идти в подчинение к зеленому пацану, который наверняка будет делать кучу ошибок. Просто не смог бы это терпеть. Это ведь не просто ошибки – тут на кону жизни.

– Разумно, – согласился Павел. – А я в чем странный?

– В том, что создаете ему особенные условия. У нас тут все на равных правах и работают на общее дело, а он пришел и условия свои диктует.

Павел усмехнулся. Он ожидал, что подобный вопрос задаст кто-то уровня умудренного жизнью Родионова, но никак не молодой Андрей Романов.

– Объясню тебе, но только это должно остаться между нами, понятно?

Андрей кивнул.

– Корнеев – очень серьезный боец, уж поверь мне, я знаю, что говорю. Он один из лучших среди всех, кого я знал в своей жизни, а я знал очень многих крутых ребят. И нам, а в частности тебе, посчастливилось заполучить такого человека в свои ряды, пусть даже ненадолго. Так что любой опыт, который ты сможешь у него перенять, будет бесценен. Именно поэтому я и приказываю тебе прислушиваться к нему.

– Понятно. Но могу ли я в такой ситуации ему доверять?

Гронин молчал. Он и сам много задумывался над этим вопросом.

– Когда ты принял его в отряд, уже допуская, что он может быть шпионом, ты поступил разумно и размышлял тоже верно, – одобрил Павел. – Леша и правда мог бы, особо не напрягаясь, ликвидировать весь твой отряд и взять столько «языков», сколько захотел, поэтому позволить ему находиться ближе было верно. Так его было бы чуть проще контролировать.

Он подумал немного, прежде чем продолжить.

– Но я тебе вот что скажу: будь я шпионом – хрен бы кто меня раскусил. А Лёша Корнеев если в чем-то мне и уступает, то не так уж много, поэтому даже пожелай мы – так просто раскрыть его не получится.

Павел снова затих, поглядел в окно и потер подбородок, размышляя. В прошлой жизни, до эпидемии, он знал Алексея как принципиального и верного человека, которому не чуждо понятие чести. Остался ли он таким? Корнеев в данный момент выглядел для Павла, как хищное животное, взятое в дом в качестве питомца – вроде как все хорошо, но ты никогда не сможешь предсказать, останется ли все так же через минуту. И раз уж ты привел этого зверя в свой дом, то тебе остается лишь доверять ему, но все равно держать ухо востро.