Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 223

Поначалу присутствие Косаря заставляло всех чувствовать себя немного неуютно, но он вёл себя так непринуждённо, будто знал «анархистов» минимум полжизни и довольно скоро благодаря весёлому нраву и, то ли искреннему, то ли показному дружелюбию, сумел добиться некоторого расположения. Лишь Толик и Корнеев по‑прежнему ему не верили и постоянно держали ухо востро.

Изначально все планировали быть в Луганске до сумерек, но дорога оказалась настолько плохой, что сделать этого не удалось. Косарь в сердцах обозвал её танкодромом, а она ему за это отомстила: один из участков был настолько «хорош», что они застряли, и, вытаскивая машину из, как выразился Кот – «говен» – вывалялись в грязи похлеще свиней. Хоть Андрею раньше казалось, что «Волк» не способен застрять в принципе, на деле это оказалось совершенно иначе.

Из‑за всех этих приключений в Луганск они приехали только к обеду следующего дня, уставшие и по уши грязные. Косарь и здесь не бросил «анархистов» на произвол судьбы, причём снова произвёл на всех такое впечатление, что засомневались в своих подозрениях даже Толя с Лешей: он как‑то сумел договориться не только о ночлеге и питании, но ещё и организовал баню! Не участвовали только Сева, у которого снова начала болеть поясница, и Катя, которая осталась за ним присмотреть. Андрей тогда был слишком уставший и физически, и морально, чтобы заметить волнение, которое Катя с трудом пыталась скрыть. Что‑то её сильно беспокоило, но в тот момент никому до этого не было дела.

По Корнееву никогда ничего не поймёшь, но Черенко точно растаял, когда пропавший совсем ненадолго Косарь, вернулся в баню с двумя большими бутылками прозрачной жидкости, двумя трехлитровыми банками соленых огурцов и тремя палками копченой колбасы.

– Бог мой, – восхищенно выдохнул Бодяга. – Где ты это взял? Я уже лет восемь не видел копчёной колбасы.

Косарь в ответ лишь хитро подмигнул.

– Признайся, ты босс гильдии, да? – засмеялся Кот.

– Не‑а, я сплю с его женой, – доверительно ответил Косарь и приложил палец к губам. – Только тс‑с.

Все засмеялись, даже Корнеев улыбнулся. Андрей, развалившись в удобном кресле в углу, наблюдал за Косарем с интересом и лёгким восхищением. Нет, кем бы ни был этот человек, какое бы зло не совершал в иное время, всё же он умел расположить к себе людей, если даже те, кого ещё не так давно он чуть было не убил, теперь смеялись его шуткам и сами шутили с ним.

Руми, сидевшая в другом кресле рядом с Андреем, была единственной, кто смотрел на Косаря хоть и без недоверия, но с прохладцей. Но и в этом случае Андрею не было никакого дела до того, как кто‑то на кого‑то смотрит, хотя заметь он это при других обстоятельствах – обязательно бы заинтересовался причинами.

Баня была большая, добротная и представляла из себя деревянный сруб, похожий на тот, что был в Прохоровке, где мылась вся деревня. Вот только внутри тут было поуютнее: в комнате отдыха и предбаннике стояла хорошая мебель, а в парильной лежаки были сделаны из отлично обработанного дерева. В мыльной наличествовала огромная бадья с холодной водой, а на стене висело большое ведро, к которому была привязана веревка, и в которое автоматически набиралась холодная вода. Ведро пользовалось особенной популярностью.

Компания обосновалась в комнате отдыха, группами заходя в парильню, которая легко могла вместить и всех сразу. Только Руми отказалась идти париться и ушла, якобы чтобы помочь Кате.

В какой‑то момент совпало так, что в комнате отдыха остались только Андрей и Косарь, а все остальные были в парильне. Андрей, замотанный в полотенце, утопал в мягком кожаном диване и кайфовал от каждого мгновения. Как же мало было в его жизни таких радостей!

В парильне под шелест веников как раз шел оживлённый диалог.

– Жаль, что Руми сморозилась и сбежала, – посетовал Кот.

– Запал на тихоню, что ли? – осклабился Бодяга.

– Ну‑у‑у… – принялся неопределенно тянуть Кот.

– Ха‑ха‑ха! Запал таки, – Бодяга, заржав, похлопал его по плечу.

Остальные тоже заулыбались.

– Та не‑е, просто она всегда такая холодная, молчаливая. Может, здесь бы оттаяла.

– Ага, держи карман шире. Она, по‑моему, только в компании Лёхи оттаивает, – покряхтывая, проговорил Толя.

– Алексей батькович знает хитрый способ растопить сердце нашей Снежной королевы? – подмигнув Корнееву, спросил Бодяга.

– Чушь мелете, – Лёша тут же попытался прикинуться шлангом.

– Не‑не! Она ж и правда только с ним и разговаривает, – включился в разговор Шелковский.

– Кстати да, – согласился с ним Кот. – И о чём же вы с ней болтаете?

В его голосе чувствовалась небольшая нотка ревности. Лёша не очень‑то хотел продолжать этот разговор, но вместе с тем в сложившейся благоприятной атмосфере всеобщей расслабленности ему не хотелось быть тем, кто её нарушит.

– Мы не разговариваем…

– В смысле? – перебил его Бодяга. – Что, молчите всё время, что ли?

– Ага. Они это молча делают, – хихикнул Игорь.

– Да, молчим, – ответил Корнеев, полностью игнорируя Игоря. – Кроме моментов, когда я даю ей советы по поводу стрельбы.

Все недоверчиво смотрели на Лёшу, но никто не сказал ни слова. Пауза длилась секунд пять.

– Мда‑а, – задумчиво протянул Бодяга. – Ты такой же холодный, как и она.

Корнеев промолчал. Подобные заявления его совершенно не трогали.

– Знаешь, а ведь она почему‑то тянется именно к тебе, – продолжил Бодяга, понимая, что Лёша так и будет молчать. – Вот я и подумал, что, может, хоть с тобой у неё завяжутся дружеские отношения.

Лёша всё видел и понимал. Руми действительно старалась находиться поближе к нему, но он считал, что дело вовсе не в симпатии, а в желании самой девушки стать сильнее. Какие бы проблемы ни случились у неё в прошлом, она явно приняла решение стать достаточно сильной, чтобы не допустить их повторения в будущем. Он определял это по её вопросам, действиям, взглядам, в общем, по всему комплексу её поведения и проявлений. Не было в них ничего, что можно было бы назвать интересом женщины к мужчине. Зато было много интереса ученика к учителю. А вот интерес Руми к кому‑то, как к мужчине, наблюдательный Леша отметил в её проявлениях только к одному человеку в отряде, но лезть в чужие дела или обсуждать это с кем‑либо он не собирался.

– Ни ей, ни мне это ни к чему, – отрезал Лёша без тени сомнения.

– Да уж, мистер Одинокий Волк, – пафосно выдал Игорь. – Вам друзья ни к чему. И женщины тоже.

Корнеев снова его полностью проигнорировал. Степашкин, всё это время охаживавший вениками Кирилла, закончил и поинтересовался, кто будет следующим, переведя разговор совсем в другое русло.

Тем временем, пока в парильне оживлённо обсуждали Снежную королеву, как между собой в отряде называли Руми, в комнате отдыха Косарь сидел на стуле напротив Андрея, сам наливал себе в рюмку водку и закусывал квашеной капустой. Проделав это дважды, он откинулся на спинку и пытливо посмотрел на Андрея, слегка прищурив один глаз.

– Так что, ты серьезно собрался потрогать за яйца тех, кто наваял вирус?

Косарь задал этот вопрос так внезапно и таким тоном, будто спрашивал о том, как правильно стричь ногти. При этом он действительно принялся с интересом разглядывать свои ногти. От неожиданности Андрей поначалу растерялся, но быстро придумал ответ.

– А что? Ты их знаешь? Или хочешь присоединиться? – нашёлся он.

– Не знаю, – Косарь снова пристально посмотрел на Андрея. – Но, возможно, знаю кого‑то, кто знает тех, кто знает.

– Стоп‑стоп‑стоп, – замахал руками Андрей. – Родная тётка старшего брата маминой сестры по линии деда, который в войну сиротой остался. Вот что ты мне сейчас сказал.

Косарь заржал, схватившись за живот. Смеялся он так долго и громко, что из парильни к ним выглянул заинтересовавшийся Кот, который не чувствовал за собой права пропустить хорошую шутку или анекдот. Косарь успокоился и вытер проступившие слёзы. Кот, убедившись, что никто ему ничего рассказывать не собирается, под раздраженные крики и матюги из парильни, хитро улыбаясь, снова скрылся внутри.