Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 254

– Кто угодно мог, – выпалил Олег.

– Неправда.

Олег озадаченно посмотрел на отца. Его маленькие глаза смотрели с опаской, даже страхом – он явно верил, что отец способен на что угодно, но пока их разговор, эта тяжелейшая в его жизни битва, продолжается – он может облегчить свою участь.

– Это мог быть только человек с полномочиями твоего уровня или выше. Кто мог приказать охраннику открыть камеру? – строго спросил Павел.

Некоторое время Олег напряженно думал, приложив пальцы к переносице и прикрыв глаза. Кое в чём Павел заблуждался, либо пока что упустил это из виду.

– Выходит, я, Дьяков, Садальский или Вакулин.

– Бенедиктова? Прокурор? Люди Садальского?

Это был вопрос‑проверка.

– Не‑а. Эти не могли. Я им запретил к нему лезть.

Олег ответил сразу и уверенно прошёл её, хоть и случайно.

– Почему?

– Сам хотел всё сделать, – сын снова виновато опустил голову. – Отличиться хотел. И исправить предыдущие ошибки.

– Хех, тебе удалось.

Возникла непродолжительная пауза.

– Кто из них был там в ту ночь? Подумай.

– Точно не Дьяков.

– Почему?

– Ты его видел вообще? Он же до сих пор под себя ссыт.

Павел никак не отреагировал. Он мог бы отбросить вариант с Дьяковым только в случае смерти последнего, либо если они найдут истинного виновника. Пока что все, включая Петра Викторовича и собственного сына, для него были под подозрением.

– Остальные?

– Пока хер разберёшь. Но я раскопаю.

Олег отметил, что с момента, как Павел спросил про Бойко, он стал непроницаем. Больше всего в отце Олега всегда пугало именно состояние, когда он переставал выражать какие‑либо эмоции. В это состояние Павел переходил, когда полностью на чём‑то сосредотачивался, и в такие моменты разобрать, что у него на уме было невозможно.

Павел в свою очередь собирал информацию. Всё, что мог: слова, мимику, жесты, реакции, плохо скрытые эмоции – он записывал в свою память. Он поговорил лишь с несколькими подозреваемыми, а уже знал достаточно. К сожалению, эти знания были крайне неприятны. Ему хотелось бы, чтобы его подозрения не подтвердились, но по личному опыту Павел знал, что вряд ли этому суждено сбыться.

Почувствовав, что напряжение в кабинете немного спало, Олег решил позволить себе осторожную шутку.

– Всё, мочить меня уже не будешь?

Непроницаемое лицо Павла перестало быть каменным, и теперь на нём появилась виноватая улыбка.

– Ты же понимаешь, что я просто проверял тебя? – ответил он. – Прости, сын, я обязан был это сделать – у меня всего несколько подозреваемых и я должен убедиться в каждом. Зато теперь я на сто процентов уверен, что ты здесь ни при чём.

На лице Олега проявилось облегчение, но взгляд всё ещё выражал опасение.

– Ну, раз так, то прощаю, конечно. Но больше так не делай. Я твой сын и ни за что тебя не предам.

– Конечно, нет, Олег. Ты – единственный кому я могу доверять. Теперь то я это знаю наверняка. И мне очень нужна твоя помощь, поэтому, пожалуйста, больше не подведи меня, хорошо?

Сын сосредоточенно посмотрел на отца и согласно кивнул.

– Обещаю.

Они разговаривали ещё некоторое время, выдвигая разные теории и обсуждая их. Когда разговор закончился – оба остались очень довольны его итогом.

«Да, похоже, старик и правда размяк», – подумал Олег.

Что же до Павла – как только за сыном закрылась дверь, его выражение лица стало очень, очень печальным.

Глава 1.2

Почти весь взвод, кроме тех, кто караулил периметр, собрался на ужин. В этот раз кормили пшеном с жиром непонятного происхождения, сухарями и салатом из моркови с капустой. Радоваться особо нечему, но продукты исправно поставляли «булатовские» интенданты, так что хотя бы не нужно было выдумывать, где взять провиант.

Быстро прикончив еду, бойцы сложили раскладные столы и разбрелись кто куда пить чай. Андрей присоединился к группе, состоявшей из Кота, Руми, Кати, Шелковского и Игоря. Руми, правда, пыталась поначалу улизнуть, но Катя и Кот не дали ей этого сделать. Теперь она находилась под постоянными атаками последнего. Каждый раз, как только у него появлялась такая возможность, он пытался добиться от неё ответа на один и тот же вопрос, который, впрочем, интересовал не только его.

– Так какое твоё настоящее имя?

Руми уже некоторое время игнорировала его попытки.

– Давай заключим пари? Или сделку? Что мне сделать, чтобы ты сказала, как тебя зовут?

– Кот, да перестань ты уже, – лениво осадила его Катя. – Ну, сколько можно?

– Столько, сколько нужно, – невозмутимо отрезал Кот и снова пошёл в атаку. – Руми, я не понимаю, чего ты ломаешься? Ну, скажешь ты свое имя и что? На тебя тут же метеорит навернётся?

Вместо ответа девушка, осторожно держа горячую металлическую кружку через кусок ткани, поднялась и снова предприняла попытку уйти. В её движениях просматривалась некоторая робость, будто она и хотела уйти, и одновременно нет. Забавно, что когда дело доходило до драки или боя, то никакой робости в ней никто никогда не видел.

– Постой, он больше не будет, – мягко попыталась удержать её Катя, а к Коту обратилась совсем иначе. – Кот, успокойся или я тебе сейчас в зубах прореху сделаю.

Умение Кати ювелирно выбивать зубы испытал на себе покойный Вурц, о чём в отряде ходили целые легенды разной степени приукрашенности. У Кота, который не был свидетелем той сцены, конечно, были некоторые сомнения, но драться с Катей он в любом случае не намеревался.

Руми, тем не менее, всё же отошла немного в сторону и присела у дерева. Эта девчонка шумным компаниям всегда предпочитала одиночество и стремилась уединиться, либо искала общества Корнеева, который никогда не задавал ей вопросов. Из‑за этого многих в отряде интересовали их взаимоотношения, в основном, как предмет шуток, но поскольку Руми была весьма красивой, то некоторые относились к этому довольно серьёзно.

Надо отметить, что не чуралась она и компании Андрея. По крайней мере, она почти никогда не уходила, если он подходил к ней. Уже неплохо зная её характер и привычки, Андрей всегда старался быть с ней потактичнее и редко лез с вопросами. Вероятно, именно поэтому она и не спешила избавиться от его общества.

Кот с Шелковским, потеряв жертву для допроса, принялись сыпать анекдотами, и к ним постепенно стали подтягиваться другие бойцы. Для Андрея, который в шутках и анекдотах был не силён, здесь стало слишком шумно и тесно, он чувствовал себя некомфортно, потому что не мог поддержать разговор. Исчез и Игорь, который тоже в последнее время был молчалив, угрюм и даже неприятен. Отодвинувшись от постоянно смеющейся компании, Андрей осмотрелся и заметил, что Руми перебралась ещё дальше от них и сидела в гордом одиночестве, опустив голову и глядя в свою кружку. Подумав немного, он решил подойти к ней.

– Не помешаю?

– Нет, – её тихий ответ почти утонул в хохоте.

Странно, но Андрей почти не чувствовал никакого смущения, когда имел дело с Руми, чего нельзя было сказать о его контактах с другими девушками в «Убежище» или с той же Аней Владовой. Впрочем, они много раз тренировались вместе с Корнеевым, иногда даже спали рядом в полевых условиях во время заданий, так что, возможно, именно поэтому он свыкся с мыслью о том, что в первую очередь Руми – его боевой товарищ, но никак не женщина. Конечно, невозможно отрицать, что она красивая, но эту красоту ещё надо разглядеть, а под солдатской экипировкой сделать это не так уж просто.

Присев рядом с ней, Андрей шумно потянул быстро остывающий чай. Руми сделала то же самое почти одновременно с ним. Обратив на это внимание, Андрей посмотрел на неё, и они встретились взглядами. Девушка тут же отвернулась. Возникла неловкая пауза, и Андрею захотелось как‑то её прекратить, но он всё никак не мог придумать, как это сделать.