Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 259

«Анархисты» тоже несли потери. Ранило в плечо Степашкина, минимум две пули попали в бронежилет Кате, которая пыталась его перевязать и теперь сама, задыхаясь, медленно отползала к кустам. У ног одного из новеньких взорвалась сорокамиллиметровка и вырвала ему огромный кусок мяса из бедра. Андрей плохо разбирался в ранениях, но одного взгляда на белую, изувеченную кость и обрывки артерий, из которых сочилась кровь, ему было достаточно, чтобы понять, что парень уже не жилец. И это только то, что он видел сам.

Единственное, что казалось положительным, так это то, что перестали стрелять минометы. Но вскоре выяснилось, что это уже не приносит никакой пользы – на общем канале «анархистов» появился Родионов.

– Анархия, ответьте Соколу, – прорвался в эфир Родионов.

– Анархия на связи, – не сразу ответил Андрей, занятый тем, что вжимался в землю, пока в его сторону летели пули сразу из нескольких стволов.

– Немедленно отступайте по балке в обход деревни, приём.

Занятый выживанием мозг отказывался понимать, что ему говорят. Отступать? Они тут оторваться от земли не могут, как отступать? И зачем отступать, если они только что получили команду уничтожить миномёты?

– Мы ещё не выполнили задачу…

– Отступайте в обход деревни, бл. дь! – заорал Родионов.

На мгновение у Андрея даже широко открылись глаза. Такого в свой адрес он ещё не слышал ни от Родионова, ни от кого‑либо другого. Мозг, наконец, запустился.

– Принял. Приём.

– Конец.

Андрей передал приказ бойцам. В очередной раз в разнобой хлопнули подствольники, и интенсивность огня противника на непродолжительное время значительно уменьшилась. Используя момент, Степашкина и Катю подхватили под руки и потащили прочь. Воробьёв помогал Коту нести ещё кого‑то. Остальные шквальным огнём из всего, что у них имелось, прикрывали отход. К счастью, сектанты за ними не пошли, ограничившись редкими выстрелами, и «анархисты» смогли быстро и без дополнительных потерь отступить по балке.

– Корень, Лом, ответьте, – позвал по рации Андрей, но никто не отозвался.

– Корень, Лом, ответьте Анархии, приём.

Ответа снова не было, но через полдесятка секунд рация всё же отозвалась.

– Лом на связи.

– Где вы? Что происходит?

В рации послышался треск, потом выстрелы. Матюги Толи и яростные угрозы провернуть кого‑то на гениталиях.

– Отступаем, – сопя, ответил Толя. – Нас чуть не зажопили. Вы не в курсе, что ли?

– Не в курсе. Что с Корнеевым?

Толя не ответил. Вместо этого послышалась какая‑то возня, затем снова треск и крики.

– Ах ты ж курва! – зарычал он.

Рация отключилась. Сколько Андрей после этого ни вызывал Черенко, тот не ответил. Зато появился Корнеев.

– Это Корень, приём, – как ни в чём не бывало, спокойно заговорил он.

– Лёша! Ну, слава богу! Где вы? – обрадовался Андрей.

– Смотрим на миномётчиков внизу балки. У них в тылу. Нужна помощь.

Внутри у Андрея всё перевернулось. Он почувствовал мимолётную слабость, сменившуюся злостью, тоже быстро улетучившейся. Они буквально минуту назад были там, а теперь что – надо возвращаться за Корнеевым? Ну, что за хрень? Сделав глубокий вдох, он дал команду остановиться. Затем медленно закрыл глаза и вздохнул ещё раз, успокаивая нервы и пытаясь на ходу придумать, что делать.

– Как вы там… А, неважно. Вы можете обойти их?

– Нет, – спокойно ответил Лёша. – Отвлеките их на себя.

– Чё‑ёрт… – раздражённо протянул Андрей. – Ждите. Мы идём.

Раненых оставили на сильно потрепанную Катю, которая и дышала‑то с трудом, и медика из второго отделения. Третий медик был убит. Все остальные бойцы выступили обратно. Буреев недовольно бурчал, но не спорил.

«Как же трудно вести бой в узком пространстве, где невозможно нормально рассредоточиться и любое оружие, дающее разлёт осколков, способно натворить делов», – с досадой подумал Андрей, медленно пробираясь через кустарник.

Где‑то внутри него вяло проклёвывался страх, подпитываемый картинами увечий, которые он видел ещё недавно, но адреналин и необходимость выручать товарищей пока что были в разы сильнее этого страха.

Сектанты никуда не делись и всё так же сидели на своих позициях, разве что немного перестроились. Андрей не замедлил сообщить об этом Лёше и кратко пожаловался на то, что в этих условиях очень трудно сражаться.

– Вы главное их отвлеките хотя бы на минуту, а там посмотрим, – спокойно попросил в ответ Корнеев.

Раздав задачи и дав полминуты на подготовку, Андрей приказал начинать. И снова начали из подствольников. В ход пошли последние гранаты. Сектанты будто только этого и ждали, потому что ответили незамедлительно и основательно. Они даже развернули на балку один из миномётов и на голову «анархистам» успели свалиться две мины, одна из которых забрала на тот свет ещё одного бойца. Каким чудом не пострадал кто‑то ещё было загадкой, но после этого то ли мины у сектантов закончились, то ли появились дела и цели поважнее, но больше из миномёта по «анархистам» не стреляли, а вскоре прекратилась вообще какая‑либо стрельба со стороны противника. Более того – самих сектантов тоже нигде было не видать.

– Прекратить огонь! – послышался в наушнике твердый голос Корнеева. – Повторяю, не стрелять!

Андрей продублировал и команду выполнили.

– Мы идём к вам, – добавил Лёша, когда стрельба утихла.

Бойцы озадаченно переглядывались, не понимая, что произошло – ещё полминуты назад с позиций сектантов вели яростный огонь, а теперь там как ни в чём не бывало появились Корнеев и Руми. Лёша внезапно остановился, обратив на что‑то внимание, и девушка остановилась вслед за ним. Корнеев в мгновение ока достал пистолет и выстрелил в кого‑то, лежащего на земле. Затем, подобрав что‑то, Лёша протянул это Руми, и они бегом приблизились к своим.

– Лёша, мать твою, ты их всех поубивал… – не в силах сдержать изумление, восторгался Бодяга. – Как?!

– Они просто не ждали, что кто‑то может быть у них в тылу, – невозмутимо оправдывался Корнеев.

– А где ваш третий? – поинтересовался Андрей.

– Отступали с боем. Третий погиб.

– Понял, расскажешь по дороге. Парни – уходим!

Пока шли по балке к раненым, Леша коротко пересказал события последнего часа.

– То, что мы приняли за основные силы секты – было всего лишь авангардом. Нас раскрыли и чуть не захватили в плен, но выручила интуиция. Мы их перебили, но потеряли Рудько. Потом поступила команда Родионова отступать. Он же сообщил, что вы в балке, а для нас через неё пролегал единственный доступный путь. Дальше знаешь.

Пока Лёша рассказывал, Воробьёв пытался связаться с Кирзачом или с подполковником, но никто не отвечал. Толя тоже не отзывался. Порадовало только то, что Катя немного оклемалась, хоть и чувствовала себя очень скверно: плохо ходила и всё ещё с трудом дышала. Зато вместе с Елагиным, вторым медиком, они привели в порядок и перевязали раненых.

– Что дальше? – поинтересовался мнением Корнеева Андрей.

– Если я правильно понял Родионова – наш план провалился. Сектанты прорвались и прут дальше на Винницу, а мы попали типа в окружение, но пока не подошли их основные силы – можем из него выйти.

– Выйти… Но куда? На север? К Быку?

– Если он ещё там, то это хорошая идея. Главное – не медлить.

На том и порешили. Попади они в эти места десять лет назад – оказались бы в полях, как зайцы на охоте. Но когда отсюда ушли люди, проселочные дороги, обсаженные деревьями, заросли и стали непроходимыми для транспорта, зато очень удобными для передвигающихся пешком. Единственной опасностью была дорога, по которой наступали сектанты, но её «анархисты» быстро проскочили и оставили позади, продвигаясь на северо‑восток. В двух с половиной километрах восточнее деревни находился перекресток, на котором разведка высмотрела сильный блокпост, оставленный наступающими. Раз сектанты контролировали его, значит Родионов и остальные уже далеко.

Так, делая частые привалы из‑за раненых, прошагали остаток дня, а когда стемнело – остановились на хотя бы небольшой отдых. Еды с собой имелось не много и её немедленно прикончили. Хорошо хоть, что запасы воды смогли пополнить в ручье, найденном по пути. В остальном всё было без изменений и состояние у всех было напряжённое. Единственное, что позволяло отвлечься от мыслей о ситуации это обсуждение поступка Корнеева и Руми, но и это скоро надоело, а к Лёше на некоторое время приклеилось прозвище «терминатор».