Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 267

– Ты как?

Сержант не сразу смог ответить.

– Будто… ломом по башке…

– Пока вы там разбираетесь – где припасы? – строго спросил Андрей.

– Тут рядом. Полсотни метров, – ответил Балабаев.

Кивнув, Андрей снял с плеча рацию.

– Говорит Анархия. Бодяга, как слышно, приём.

Немедленного ответа не последовало. Андрей повторил. На этот раз ему ответили.

– Это Бодяга. Слышу тебя. Приём.

– Отлично. Мы на месте, всё по плану. Высылаю к вам Корнеева. Будьте готовы выступать, приём.

– Понял. Рад это слышать. Приём.

– До встречи. Конец связи.

Фуксов уже немного пришёл в себя, но всё ещё лежал на земле и сверлил Андрея подозрительным взглядом. Балабаев тихо пересказывал ему свой разговор с лейтенантом, а Кирилл сидел у дерева неподалёку и, шипя, обрабатывал себе лицо взятым у Лёши антисептиком. Сам Корнеев стоял немного в стороне и невозмутимо наблюдал за всеми, ожидая распоряжений Андрея.

– Лёша, давай за нашими и веди их сюда, – решительно приказал Романов.

– Ты тут справишься один?

– А с чем мне справляться? Ну, давай, иди. Время дорого. Наша погоня не окончена.

Корнеев закинул автомат за плечо, бросил на прощание косой взгляд на Фуксова и его товарища, и твёрдым, уверенным шагом направился вниз по холму. Глядя ему вслед, Андрей всё никак не мог перестать удивляться – откуда в Лёше столько энергии? Почему, когда все уже начинали сдавать, а некоторые и вовсе чуть не валились с ног, он продолжал сохранять силу и бодрость? Может, он не человек? Хех, может и так. Андрей улыбнулся от этой мысли, но его тут же отвлёк Фуксов.

– Так вы что, взаправду «Анархисты»? – всё ещё с недоверием спросил он.

Андрей смерил его усталым взглядом и вздохнул.

– Нет. Конечно, нет. Мы – инопланетяне с Альфы Центавра, – нехотя ответил он.

Глава 2.1. Гостеприимство по‑украински

Прошло уже два дня с тех пор, как «анархисты» не без приключений получили припасы. Этих припасов по прикидкам должно было хватить ещё на три‑четыре дня, но дальше проблема вернётся. Родионов выходил на связь лишь раз в сутки ближе к полуночи, и каждый раз «анархисты» узнавали лишь о дальнейшем ухудшении обстановки.

Помимо того, что они не могли использовать для перемещения дороги, приходилось ещё и учитывать не такие уж редкие в этих местах деревни и их жителей, которые вынужденно или добровольно приняли сторону секты. Многие в отряде желчно высказывались на этот счёт, но Андрей украинцев не осуждал. Он уже видел, что такое секта в боевом отношении: как она теснит мощный альянс союзников, какими обладает средствами и вооружением, насколько дисциплинирована её армия. Украинцы точно не были глупы, они всего лишь оказались в достаточной мере дальновидны, чтобы понять, что Торговая гильдия не способна им помочь. Никак. И то, что Андрей наблюдал и слышал за последние недели, заставляло его сомневаться в том, что она способна помочь даже сама себе. Так что теперь, завидев засаженное какой‑нибудь сельскохозяйственной культурой поле, «анархисты» разворачивались и бодро топали в обход.

Местность здесь была сложной. Помимо густых лесов она была испещрена оврагами, и взвод терял много времени, постоянно спускаясь по крутым склонам и карабкаясь на их противоположную сторону. Это отнимало не только время, но и уйму сил: людям, давно не знавшим нормального отдыха, приходилось тащить не только оставшееся тяжёлое вооружение и личное снаряжение, но ещё и раненых, и провиант. Впрочем, и тех, и других становилось всё меньше. Запасы еды сокращались по понятным причинам, а раненые не выдерживали транспортировки. Один на спуске выпал с носилок и у него открылись раны. Как ни старались Катя с Елагиным, но ослабший организм не выдержал, и он умер. А у второго раненого внутри бедра остался осколок, который никак нельзя было достать в полевых условиях. Попади они к своим – и его бы спасли, но они не успели. Рана начала гноиться, мужчину стало лихорадить, а сегодня утром он просто не открыл глаза.

Не сильно легче давался переход и легкораненым. Эти тоже успели вдоволь настрадаться и трудно было сказать сколько ещё им придётся терпеть, прежде чем они смогут, наконец, получить должный уход и возможность восстановить силы. Андрею было очень жаль их всех, его мучила собственная беспомощность, но поскольку он ничем не мог им помочь, ему оставалось лишь ещё сильнее ненавидеть секту.

А в дополнение ко всему вылезла и ещё одна проблема, решить которую вообще нельзя было никак. Воробьёв, крутя настройки рации и докуривая очередную самокрутку, вдруг странно дёрнул головой, будто удивился чему‑то, несколько секунд недоверчиво смотрел на рацию, а затем пощёлкал одной из кнопок. Далее было странное движение, будто он собирался ей врезать, но всё же передумал и не стал этого делать. Вместо этого он повернулся к отдыхающему рядом Андрею и в своей привычной, флегматичной манере озвучил суть проблемы.

– Андрей, рация всё.

Это было всё, что он сказал.

– Что всё? Что это значит?

– Сдохла. Села батарея, – уточнил Сергей таким тоном, будто объяснял малолетнему несмышленышу.

Несколько секунд Андрей тупо смотрел на товарища, а потом тяжко вздохнул, сложил руки на коленях, опустил на них лоб и закрыл глаза, не желая какое‑то время никого видеть.

«Нужно подумать. Нужно очень сильно подумать… Да ну его нахрен! Хочу просто поддаться отчаянию!!! Хоть на минуту. Просто дайте мне минуту», – такие мысли в считанные мгновения пролетели в его голове.

Рядом объявились Бодяга и Буреев, удивлённые внезапной, но уже слишком долгой остановкой и желавшие выяснить причину, но ни один не решился побеспокоить лейтенанта. Бодяга – потому что увидел, что Андрей не в духе, а Буреев наоборот, видя это, хотел бы выместить раздражение и злость, но благоразумно опасался Корнеева. Правда, кое‑что он всё‑таки сказал.

– Он что там рыдает, что ли? – саркастично спросил он.

Никто ему не ответил, но Андрей окончательно убедился, что никакой минуты слабости ему не дадут, а так хотелось. Он поднял голову и хмуро посмотрел на сержантов, затем поднялся на ноги и заговорил.

– Наша рация вышла из строя, так что связи с подполковником больше нет. С этого момента мы не знаем, что происходит вокруг нас и где находятся силы Альянса.

Андрей замолк, о чём‑то размышляя, затем жестом показал сержантам следовать за собой и отошёл с ними в сторонку. Кое‑какой план у него вроде как появился, а плохой план в любом случае лучше, чем вообще никакого.

– Меняем тактику, – сказал он, когда они отошли подальше от лишних ушей. – Если раньше мы обходили деревни стороной, теперь будем разведывать их и при возможности нападать.

– Но зачем? – изумился Буреев.

– Потому что нам больше не на кого надеяться в плане еды, а я подохнуть с голоду не хочу. Так что будем сами её добывать.

– Но как? Посмотри на нас – мы ослаблены, даже обессилены, у нас недостаток патронов и припасов…

– Раздобудем, – перебив его, отрезал Андрей. – А силы – восстановим. Наших запасов хватит на три‑четыре дня. Потратим один из них на отдых. Отоспимся, отдохнём и будем пусть не как новые, но, по крайней мере, боеспособные.

Бодяга слушал молча. Он уже освоился в «Анархистах» и привык, что когда Андрей намерен устроить обсуждение, то он так и говорит, а когда решение принято – как правило, спорить уже бесполезно. Максимум чего можно добиться – небольшой корректировки по тем пунктам, где ты сможешь доказать свою правоту. Жаль, что нет Корнеева. К нему Андрей прислушивается больше всего, и не зря. Возможно, он бы внёс в этот план какие‑то качественные коррективы.

А вот Буреев всё никак не хотел сдаваться. Бодяга с интересом слушал возражения сержанта, пытаясь понять спорит тот, потому что действительно не согласен с планами Андрея, или потому, что принципиально выступает против «мальца», как он его называл. О том, что сержант не до конца лоялен говорили уже почти все в отряде. «Старики» лишь посмеивались, но большинство из присоединённых, а это почти половина взвода, склонялись к мысли, что Буреев может оказаться прав.