Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 345

Андрей в компании Корнеева и Игоря ещё долго сушил себе голову над этой задачей, но однозначного ответа не нашёл. Впрочем, Корнеев сказал очень дельную вещь:

– Если бы они захотели, то просто потянули бы на допрос нас всех. У них там наверняка есть соответствующие специалисты – они выделили бы самых психологически слабых из нас, быстро сломали их и всё узнали. Отсюда вывод: или они дураки, или ты им больше не нужен.

– А может быть такое, что кто‑то им приказал нас отпустить? – неуверенно спросил Игорь.

Вместо ответа Лёша ограничился лишь невозмутимым взглядом. Игорь немного смутился, но продолжил.

– Они про Луганск говорили… Может, нас ТАМ будут допрашивать?

В этот раз Корнеев решил снизойти до ответа.

– Сейчас весь отряд был у них под контролем. Глупо таким образом предупреждать Андрея о риске и отпускать. Подобные ошибки свойственны дурачкам, вроде Олега Гронина, но для контрразведки торговцев это уж чересчур топорная работа.

Оба Романовых не смогли сдержать улыбки, услышав такое сравнение.

Косарь, сидевший неподалеку и прислушивавшийся к разговору, прочистил горло, давая понять, что тоже хочет что‑то сказать. Благодаря своему весёлому нраву он сумел быстро расположить к себе многих бойцов подразделения, но пока остерегался влезать в какие‑то важные разговоры. Впрочем, до этого действительно серьёзных разговоров и не было.

– Хочешь что‑то сказать? – обратился к нему Андрей.

– Да так, просто из личного опыта. Лёха дело говорит – гильдейские безопасники настоящие профи. Я наслышан о них, а с парочкой даже приходилось иметь дело – там лохов не держат.

Даже если бы Косарь не сказал этого, Игорь и сам не собирался дальше настаивать на своей версии. В любом случае на этом обсуждение сложившейся ситуации прекратилось.

На следующий день «Анархисты» и их товарищи оказались в поезде. Им выделили два ободранных товарных вагона, в которых раньше, судя по вони, перевозили то ли скот, то ли раненых, а возможно, что и тех, и других одновременно. Кроме ароматов вагон обладал и другими «приятными» качествами: он постоянно скрипел, приоткрытая дверь постукивала, сцепка между вагонами то и дело гулко лязгала, а порой и вовсе издавала какой‑то инфернальный грохот. Многие надеялись нормально отоспаться во время поездки, но уснуть в таких условиях могли лишь люди со стальными нервами, например, Воробьёв. Хотя нет, он тоже не мог.

В таких случаях на помощь приходили разговоры. Но в вагоне, где ехал Андрей, разговаривали мало. В основном потому, что здесь собрались такие титаны болтовни, как Корнеев, Руми, Воробьёв и прочие чрезвычайно «общительные» люди. Впрочем, такая ситуация была на руку Андрею, который не горел желанием с кем‑то разговаривать и, закрыв глаза, сидел неподалёку от двери, где воздух был немного свежее. С другого края двери тихо переговаривались несколько танкистов Ростовцева. Говорили в основном о последних событиях и немного о том, как радостно, наконец, будет снова вернуться домой.

Во втором вагоне атмосфера была куда веселее. Здесь разговоры шли об оружии, пьянстве, драках, пьяных драках, пьяных вооружённых драках и, конечно же, о женщинах. Ну и о драках ещё немного. Первой скрипкой выступал, разумеется, Косарь. То и дело звучали анекдоты и раздавались взрывы хохота. В какой‑то момент Кот, которому Косарь пришёлся очень по душе за свой весёлый нрав, решил задать тому вопрос, который многих интересовал уже давно.

– Слушай, Косарь, а как тебя звать? – громко спросил он.

– В смысле? – покосился на него Косарь. – Так и звать.

– Не‑е, я не про позывной, а про настоящее имя.

Косарь немного отвернул лицо, чуточку прищурил один глаз и покосился на Кота.

– Косарь я, – будто напоминая, сказал наёмник.

Но Кот не собирался так легко отступать.

– Да ладно тебе? Мы же теперь не чужие люди. Что, западло назвать своё имя?

– Вот пристал… Нет у меня другого имени, – коротко вздохнув, быстро проговорил Косарь.

– Да как это нет? Что, мама в детстве так назвала? – не отставал Кот.

– Ну, реально. Просто в нашей бригаде имена были не в моде – вместо них у каждого был уникальный позывной. Мой был – Косарь. А настоящее имя я уж девять лет, как позабыл. Оно вылетело в трубу вместе со старым миром.

Кроме них в вагоне в этот момент больше никто не разговаривал. Всем стало интересно послушать ответы наёмника.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Кот. – А почему тогда именно «Косарь»? Это от процесса или от количества?

Косарь ухмыльнулся, явно довольный услышанным.

– Брателло, да ты открыл мне новый смысл, – обрадовался он.

– Всегда пожалуйста, – Кот заулыбался и на секунду театрально склонил голову.

Косарь, всё так же улыбаясь, продолжил рассказывать. Теперь уже явно с охотой.

– Меня когда приняли, в бригаде такое правило было – позывной надо было заслужить. И как себя проявишь, такой позывной и получишь. Ну, а если совсем что‑то нереальное выдашь, тогда можешь сам какой угодно выбрать.

– Ты свой как получил? – немедленно полюбопытствовал Кот.

Косарь закатил глаза и прищурился, вспоминая те события.

– Ну, через пару дней после моего вступления в бригаду случилась у нас небольшая потасовка в одной рыгаловке. Братва тогда оценила мои навыки и заявила, что я буду Косарём.

– Понятно. А если бы ты сам мог выбирать, то что бы выбрал?

Улыбка исчезла, и взгляд Косаря стал серьёзным.

– Мне понравилось их предложение, так что я решил не заморачиваться.

Кот согласно закивал, а потом вдруг дёрнул головой, будто его током ударило, и свёл брови к переносице. Их диалог прекратился, в вагоне снова начались другие разговоры, но после недолгих раздумий Кот задал возникший у него вопрос.

– Стоп, так ты всё‑таки впечатлил их и мог сам выбирать позывной? Так, что ли?

– Выходит, что так, – закивал Косарь.

– И что же ты такого сделал?

Наёмник на мгновение отвёл взгляд и на секунду изобразил недоумение, искривив губы и брови.

– Да ничего особенного. Уложил пятерых ножом, – буднично ответил он, снова взглянув на Кота.

– Ну, не так уж мало, – с восхищением проговорил тот. – А сколько на сколько была драка?

– Пятеро на одного.

Кот завис. Сидевшие ближе остальных и внимательно слушавшие разговор Толя Черенко и Игорь, в недоумении подняли головы и уставились на Косаря. Оба не могли решить, правду говорит этот человек или нет. Он, конечно, был тем ещё трепачом, но во вранье пока что замечен не был.

Игорю и вовсе немедленно пришла в голову мысль о том, что надо быть достаточно жестоким человеком, чтобы во время рядовой потасовки в баре взять и убить ножом пятерых. С другой стороны – он понятия не имеет о том, почему случилась та драка и как проходила. Может, те пятеро были зачинщиками, может, они первые схватились за ножи, и у Косаря просто не оставалось другого выхода…

– Ты их убил тогда, да? – решил уточнить Игорь.

– Ага, – спокойно ответил Косарь, взглянув на парня.

Игорь немного смутился от его взгляда, но всё же сказал то, что думал.

– А не убивать было нельзя? Как‑то жестоко…

– Я бы не сказал. Закон джунглей не может быть жестоким, – снисходительно парировал Косарь. – Чтобы царствовать лев должен не вести себя, как царь, а быть им.

Те, кто услышали эти слова, невольно задумались над их смыслом. Спустя десяток секунд Игорь озвучил одну фразу, прочитанную им когда‑то давно.

– Когда лев хочет есть – он ест.

– Красава. Вижу, из тебя будут люди, – улыбнувшись, похвалил его Косарь.

Но похвала пролетела мимо ушей Игоря. В задумчивости он уставился на медленно плывущий за приоткрытой дверью пейзаж, пытаясь понять, на какую же именно мысль его только что натолкнула эта фраза…

Что‑то сломалось. Что‑то такое, что не сломалось ранее. Что‑то новое. И когда оно сломалось – её захлестнуло отупение. Оно возникло от бессилия, а ещё от осознания собственной ничтожности и беззащитности.