Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 422

– Сильные пишут законы, чтобы держать слабых в подчинении. И сила в данном случае на их стороне, – ответил Павел.

– И что нам тогда делать? Отдать им флешку?

Гронин покачал головой.

– Нет. Вот этого как раз делать нельзя. Она им нужна и они знают, что она у нас. Если её отдать – у нас не останется никаких козырей.

– Козырей?

Павел не спешил продолжать и некоторое время буравил Андрея своим тяжёлым, внимательным взглядом. Несмотря на то, что Романова распирало любопытство, он не рискнул прерывать размышления Павла, терпеливо ожидая ответа.

– Да. Ты наделал ошибок и в очередной раз наступил «Рассвету» на хвост. Поэтому, чтобы избежать или хотя бы отсрочить последствия нам нужен козырь. Кстати, ты молодец, что догадался сделать копию флешки.

– Это не я. Корнеев подсказал.

– Неважно.

Оба снова погрузились в размышления, из‑за чего возникла пауза. Первым её прервал Андрей.

– Вы знаете, Павел Константинович, что‑то после ваших слов мне стало как‑то не по себе.

– А конкретнее?

– Я про «Рассвет». Учитывая, какая психопатка эта Монье… что‑то я забеспокоился.

Павел погладил ладонью щетину на подбородке и ненадолго уставился в окно.

– Конечно, если бы вы её довезли – проблем вообще бы не было, так что её побег стал по‑настоящему серьёзным провалом. Думаю, на текущий момент это твоя самая большая ошибка за всё время, что я тебя знаю. Но пока флешка у нас – «Рассвет» в слабой позиции. Это если она действительно представляет для них ценность, а учитывая, что на ней находится и как они за это дрались, я полагаю, что представляет.

Андрей тяжело вздохнул.

– И как мне быть? – немного подавленно спросил он.

– Пока ты здесь – беспокоиться не о чем.

– Да, но так будет не всегда. Мне ведь придётся рано или поздно уехать.

– Придётся, – согласился Павел.

Андрей энергично закивал, удовлетворенный тем, что Гронин, наконец, признал проблему.

– Тогда, может, всё‑таки лучше отдать флешку? Зачем нам проблемы с «Рассветом»?

Взгляд полковника стал колючим.

– Ты, что, не понимаешь? – с лёгким раздражением спросил он. – У тебя уже проблемы с «Рассветом». Их можно было бы избежать, если бы Монье не сбежала или ты спас её, а потом отпустил. Но ты поступил иначе, а точкой невозврата стал её допрос.

Романов вздохнул и опустил лицо на ладони. Похоже, необдуманные действия Толи Черенко на этот раз могут привести к действительно серьёзным последствиям.

– Поэтому раньше надо было думать, – продолжил Гронин. – А сейчас надо намертво вбить себе в голову план действий. И вот каким он будет. Эта флешка – причина всех твоих, а возможно, что и моих будущих бед, но она же наша страховка. Я уже более менее понимаю, как действует «Рассвет» и ожидаю, что в ближайшее время за ней кто‑то заявится. Я буду настаивать, что ни за что не отдал бы приказ на конфронтацию с союзниками, а с «Рассветом» и подавно, а произошедшее – исключительно твоя самодеятельность, о которой я ничего не знаю, но пообещаю разобраться. Это понятно?

– Так точно.

– Хорошо. Если кто‑то будет спрашивать тебя, то отвечай, что на объекте ты был, в бою участвовал, но потом всё взорвалось и ты ушёл с потерями, а всё остальное – отрицай. Ничего не видел, ничего не знаю, никого в плен не брал и не допрашивал, понятия не имею о чём вообще речь. А если кто‑то говорит иное – ложь и попытка свалить на тебя вину за чужой провал. Ясно?

– Так точно.

– Хорошо. Тогда остаётся главная проблема…

Полковник склонил голову, почесал лоб и задумался. Поначалу Андрей терпеливо ждал, когда Павел продолжит, но в конце концов не выдержал.

– Какая же?

Гронин, подпирая рот ладонью, поднял лицо и хмуро посмотрел на парня. Так он просидел ещё какое‑то время, но Андрею казалось, будто он поступает так специально.

– Информация на флешке – действительно уникальна, – заговорил полковник. – Ни о чём подобном я никогда не слышал и даже не догадывался. Потому если вдруг эта флешка нужна «Рассвету» ещё больше, чем я думаю, то за вас могут взяться очень‑очень серьёзно. Вплоть до захвата всего отряда с методичным поочерёдным выбиванием информации с каждого и без стеснения в методах.

В голове у Романова немедленно возникли визуализации описанных Павлом перспектив. Надо сказать, в крайней степени неприятные визуализации.

– Вы думаете такое возможно? А это не приведёт к конфликту между «Рассветом» и «Булатом»?

– У «Рассвета» очень специфические взгляды на такие конфликты, – неопределённо ответил Павел и после короткой паузы продолжил. – Но я бы поступил именно так. Я мало что могу с уверенностью сказать о «Рассвете», но то, что ради технологий они готовы на всё, у меня больше не вызывает никаких сомнений, а раз так, то будь я на их месте – стёр бы в пыль вас всех, но своего добился.

Лицо Андрея стало совсем кислым.

– Ох, блин… Если бы такое говорил подполковник Родионов, то я бы подумал, что это всё шутка, и он просто нагоняет мне жути, но когда такое говорите вы… Что же мне делать?

– Пока что – ничего. Ты просто не можешь. Как и я. Если описанный мною сценарий осуществится, и ситуация станет критической – заявишь, что отдал флешку мне, и если с тобой что‑то случится – флешки никому не видать. Тогда и посмотрим, как они будут действовать дальше.

– Значит, придётся сидеть и ждать, пока в меня ударит молния, – с горечью констатировал Андрей и с надеждой посмотрел на Гронина. – Но если всё‑таки отдать флешку? Извиниться и…

Павел посмотрел на Андрея с нетерпением и нотками недовольства, заставив парня запнуться. Затем вновь громко скрипнул креслом, поднимаясь на ноги.

– Давай‑ка я тебе кое‑что объясню, – сказал он и вышел из‑за стола. – «Рассвет» – самая странная и скрытная организация из всех, о ком мы знаем. Они не любят, когда о них говорят, что уж говорить о тех, кто лезет в их дела. Ты сделал это в Вольном, и уже тогда тебе выписали смертный приговор, который потом лишь каким‑то чудом был отменён. Я не знаю, кто это сделал, но точно не я и не генерал Логинов, потому что никто из нас сделать ничего не мог. Возможно, какое‑то влияние действительно имеет Владов, но я не готов настаивать на этой версии.

Павел говорил, вышагивая по кабинету и сложив руки за спиной.

– Проходит какое‑то время и вот ты снова переходишь им дорогу. Но на этот раз идёшь дальше и не просто срываешь операцию, а захватываешь их оперативника. Мало того, ты подвергаешь этого оперативника допросу с физическим воздействием, угрожаешь ему и унижаешь, затем ещё и отнимаешь добытую им информацию, а такие действия это самый натуральный беспредел. Любая мало‑мальски серьёзная организация не может спустить такое. Решение этой проблемы – вопрос их репутации. А когда речь идёт об организации уровня «Рассвета», за игры с которой может пострадать даже дочь такого человека, как Владов, то нечего и говорить о том, что ожидает других.

Если Гронин ставил целью напугать Андрея, то ему это удалось. Как известно ожидание смерти хуже самой смерти, и подобное чувство сейчас сформировалось в голове у Андрея. За свою жизнь он часто ощущал безысходность, и каждый раз она вызывала в нём сильное волнение, нервозность и желание немедленно что‑то делать. Когда ты в углу, выхода нет, все действия кажутся бессмысленными, а поражение – лишь вопрос времени… Да, это определённо самое худшее состояние из всех возможных.

– Поэтому флешка – твоя единственная страховка, – продолжал полковник. – Если её просто отдать, то тебя либо сразу убьют, либо захватят и показательно казнят, либо убьют, когда твои пути и пути «Рассвета» снова пересекутся. Это при самом оптимистичном сценарии.

– Что же я натворил… – выдохнул Андрей, растирая лицо ладонями. – Как же так вышло…

– Ты не тем забиваешь себе голову. Сейчас уже не имеет никакого значения как это вышло. Важно то, как выбраться из этой ситуации.

– И тем не менее, если не разобрать причины проблемы, то я не смогу исключить подобное в будущем, – вяло отрицал Андрей.