Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 75

– Ну? И как это называется? – деланно обиженным голосом спросила Аня.

Андрей повернулся и оказался лицом к лицу с девушкой.

– Я его зову, зову, а он не отвечает – идёт себе прямо и хоть бы что! – пожаловалась она. – Или ты хотел меня обидеть?

– Извини, Аня ‒ что-то я слишком глубоко ушёл в себя, ‒ попытался оправдаться Андрей. ‒ Рад тебя видеть.

Звучало это кисло, и для проницательной Ани не составило никакого труда это заметить. Она с привычной пристальностью посмотрела на Андрея, и этот взгляд напоминал парню Владова. Дочь определенно унаследовала его от отца.

‒ О чем это ты так задумался?

‒ Да так… Были кое-какие проблемы во время выполнения задания, ‒ Андрей решил уклониться от прямого ответа. ‒ Прогуляемся?

Аня согласно кивнула и они пошли вместе по улице.

Из окна своего кабинета Владов видел, как Андрей разговаривает на улице с его дочерью. Трудно было бы по выражению его лица в этот момент определить, о чём он думает. Владов был очень умным, хитрым и организованным человеком. Он редко показывал свои истинные эмоции, зато хорошо умел имитировать и всегда вводил людей вокруг в заблуждение. Многие находились в заблуждении, думая, что хорошо знают этого человека, но никто на самом деле его не знал. Даже его дочь.

Владов спокойно наблюдал за молодыми людьми на улице, перебирая в пальцах руки ребристый оранжевый карандаш. Он подолгу пережимал карандаш пальцами, затем проворачивал его между ними и зажимал уже фалангами других пальцев, помогая им гнуть карандаш остальными пальцами руки. Эта игра продолжалась несколько минут, пока Андрей с Аней не скрылись за углом одного из домов, а Владов не сломал ни в чём не повинный карандаш и не вернулся к своему столу. Сломанный пополам кусочек дерева без малейших колебаний полетел в мусор, а в руках у хозяина кабинета появился новый, точно такой же остро заточенный оранжевый карандашик.

Тем временем Андрей с Аней продолжали свою беседу.

– Расскажешь? ‒ спросила она.

‒ Уверена, что хочешь это слушать? Это не совсем женская тема.

‒ Не хотела бы ‒ не стала бы спрашивать. И вообще ‒ не решай за меня, что для меня интересно. Рассказывай уже.

Андрей помялся немного, не зная с чего начать. Он помнил последний совет Владова и меньше всего хотел бы впутать Аню в неприятности. Впрочем, она была дочерью большого начальника торговой гильдии, поэтому вряд ли ей могли грозить неприятности.

– Помнишь, я говорил тебе, что хочу разобраться в причинах эпидемии?

Девушка кивнула.

– Так вот, на задании мы спасли одного человека. Я думаю, он может что-то об этом знать.

– Ну так расспроси его?

– Не могу. По прибытии сюда твой отец забрал его у нас. Причем процедура изъятия была довольно жесткой и бескомпромиссной.

– Странно, – удивилась Аня. – Мой отец ‒ авторитарный человек, но в его действиях всегда есть логика. А в чем именно заключалась «жесткость»?

Андрей задумался на мгновение, как правильно ответить на этот вопрос. Ему не хотелось жаловаться на Владова его дочери и не хотелось втягивать Аню в его разборки с ним, но он уже начал говорить, а значит, Аня не отстанет, и если прервать разговор, будет только хуже.

– Мне показалось, ‒ осторожно начал Андрей, ‒ что люди твоего отца были готовы отнять у нас этого человека силой.

Аня остановилась и бросила на Андрея недоверчивый взгляд из-под нахмуренных бровей.

‒ Хочешь сказать, что он готов был приказать стрелять в вас?

Андрей смущённо отвел взгляд.

‒ Слушай, давай лучше оставим эту тему, ‒ предложил он, чувствуя, что попадает в ловушку. ‒ Я мог что-то неправильно понять, или чего-то не знать, и теперь делаю ложные выводы. Мы с твоим отцом уже все обсудили и…

‒ Нетушки – ты меня заинтриговал, Романов. Я хочу разобраться, что происходит. Зачем отцу угрозами заставлять тебя отдать твой же трофей? Расскажи мне все: кто этот человек, откуда взялся, что он вам рассказал?

Аня была настолько настойчивой, что Андрею не оставалось ничего другого, кроме как коротко рассказать ей историю Ильченко, упуская лишь самые пикантные детали типа побоев и угроз. Рассказал он ей и про то ли совет, то ли угрозу Владова держать рот на замке, который сам Андрей нарушил всего за каких-то полчаса.

– «Рассвет»? – Аня напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь про каких-либо учёных или организацию с таким названием. – Странно, но я никогда ничего такого не слышала, а я неплохо знакома с политической картиной современного мира.

– Если они такие скрытные, то в этом нет ничего странного. Но я тебя очень прошу ‒ не говори об этом ни с кем, хорошо? Если слух дойдет до твоего отца, он легко догадается, что ты узнала от меня, а тогда добром это не кончится. Причем мне кажется, что для нас обоих.

‒ Не будь трусом, Романов, ‒ снисходительно сказала Аня, и похлопала его по плечу. ‒ Прорвемся.

Гуляли они ещё долго, предусмотрительно навестив бойцов Андрея. Отряд как раз заканчивал собираться в обратную дорогу, но поскольку спешить было некуда, Андрей предложил им немного отдохнуть, а сам решил, что просмакует каждую из тех немногих минут, которые он ещё может провести рядом с Аней.

Находясь рядом с ней, Андрей испытывал странные и не совсем понятные ему чувства: она ему не просто нравилась, в этом было что-то более глубокое, чего прежде он ещё никогда не ощущал. И чем дальше, тем сильнее он к ней привязывался. С ней было весело, с ней было интересно, она казалась такой… особенной. Был момент, когда Андрей всерьез задумался над её предложением остаться в Ольховке, но здравый смысл быстро взял верх, и парень понял, что слишком серьезно воспринял обычную шутку. Даже если бы это было не так – кто Аня и кто он? Ему никогда не быть с ней вместе. Даже если бы она влюбилась в него, даже при всем её напоре и упрямстве ‒ Владов человек с несгибаемой волей и стальным характером, он никогда не позволит Андрею строить отношения с его дочерью.

Да и сама Аня… Она немного заботилась о нем, была с ним милой и приветливой, но больше ничего. Им было интересно вдвоем, но как она сама сказала: в Ольховке давно закончились интересные люди. Андрей просто был для неё чем-то новым, может, даже другом, но скорее приятелем, с которым можно поболтать и весело провести время. Не более. Да и не может он подвести своих друзей ‒ они стали его новой семьей, а Павел Гронин так вообще отцом. Андрей не чувствовал за собой права бросить их ради девушки и теперь стыдился, что посмел всерьез об этом думать.

На улице давно стемнело. И Андрей, и Аня хорошо помнили ночное происшествие и старались не уходить далеко от центральной части города, набитой уличными фонарями и патрулями. Они совсем потеряли счёт времени и не замечали, что стрелки часов давно перевалили за полночь. Оба понимали, что это их последняя встреча, что новой может никогда больше не случиться, и им хотелось говорить и говорить, не останавливаясь.

Сначала они не обращали внимания на проходящие иногда патрули, потом эти патрули стали раздражать их. Тогда они, перебарывая страх и прижимаясь друг к другу от любого шороха, принялись бродить по закоулкам, превратившись в две серые тени, сливающиеся с такими же серыми в бледном свете луны бетонными стенами.

Смертельно опасное приключение, пережитое ими недавно, объединило и сблизило их, пусть и ненадолго, как объединяют людей яркие пережитые эмоции. Они часто прислушивались, инстинктивно боясь вновь услышать тяжелые, гулкие шаги, но желание ещё хоть немного побыть вместе было сильнее страха, да и здравый смысл подсказывал, что после произошедшего в ближайшее время никто с подобными намерениями в Ольховку не сунется. Хотя, если подумать, здравый смысл штука ненадежная – он работает только до того момента, пока не случится нечто, что ему противоречит.

Так они и гуляли дальше, болтая и взявшись за руки. И оба переживали. Он – потому что не мог понять нормально ли то, что с ним происходит. Она – потому что удивлялась тому, как её влечет к этому парню, ведь до этого она ни к кому ничего подобного не испытывала.