Под маской порока (СИ) - Кириллова Наталья Юрьевна - Страница 21

— Известно, что с ними стало? — спросила я осторожно.

— Девушка исчезла, Беван умер в прошлом году, — в голосе мужчины проскользнула печаль, сожаление, тихие, но оттого не менее глубокие, затронувшие душу. — Мы все это почувствовали — резкое падение общего уровня силы, и знак братства на наших телах изменился. Раньше лучей было тринадцать, теперь двенадцать. По-настоящему покинуть орден можно только умерев. В какой-то степени Беван действительно освободился… от всего этого.

— Разве Беван не был бессмертен?

— Был. Наверное, он всё же нашел способ умереть. Или кто-то нашёл этот способ и применил к нему. И, в общем-то, нас можно убить, просто мало кому известно как. В своём письме Норд рассказал о привязке, о том, как понять, что девушка перед тобой — твоя пара, о лунных, вкратце о том, что произошло в империи, — Вэйдалл умолк на минуту и продолжил: — Оказывается, старшие давно уже знали о возможности появления привязки, более того, пары между собратьями и лунными образовывались неоднократно, но не всех в ордене устраивал такой расклад. И связанные пары уничтожались.

— То есть… вы убивали своих же? — количество членов в ордене тоже менялось не раз, в том числе в сторону убывания, это не секрет, но прежде я как-то не задумывалась, а куда делись исчезнувшие собратья?

— Собственных собратьев и связанных с ними женщин. Норд написал, что среди них были беременные.

Даже беременных не щадили?!

— Зачем же вот так… радикально? — удивилась я.

— Помимо того, что любые отношения это слабость и вероятный рычаг давления, обретённая семья могла стать серьёзным отвлекающим фактором. Представь себе, командировки на несколько лет, секретность, сомнительные задания. Мало того, что мужа никогда не бывает дома, так он ещё и не стареет, в отличие от тебя. Рано или поздно ты умрёшь, а он нет.

— Звучит мерзко, — призналась я.

— И Норд также написал, что в случае смерти своей женщины связанный собрат сойдёт с ума. Поэтому пары и уничтожались безжалостно. Привязка подразумевает безусловную защиту своих женщины и детей, о каких многолетних партиях и превалирующих интересах братства может идти речь? Я могу только догадываться, каково Норду было уезжать от своей девушки.

— Выходит, у вас и дети могут быть?

— Выходит. От пары.

Хорошо, что я выпила противозачаточное. Конечно, меня не кусали, и я не пара, но лишняя предосторожность никогда не повредит.

— А с представительницами других видов привязка образовывается?

— Не знаю. Как я понял из письма, лунные изначально были предназначены для братства, речь о других видах, полагаю, не шла.

— А с тройной что?

— Об этом моменте было крайне скупо и в самом конце, — хмыкнул мужчина неожиданно иронично. — Каким-то образом девушка ухитрилась создать вторую привязку — к Дрэйку, который тогда в качестве надсмотрщика находился при Норде, и в результате сложилась тройная. Мы несколько дней пытались осознать и, если честно, даже представить, как Норд и Дрэйк делили одну девушку на двоих.

— Но ты же делишься с Галеном, например, — не удержалась я от шпильки.

— Они — не мы, Ева, — возразил Вэйдалл мягко, но непреклонно. — Они не друзья, не приятели и не братья по духу. Были периоды, когда они едва друг друга выносили, Норд пару раз вполне сознательно подпортил партии Дрэйка, тем самым подставив его, а Дрэйк, в свою очередь, настаивал на полной изоляции Норда ради общего блага. Я же обязан Галену жизнью и относительной чистотой своего рассудка. Как-то раз в один день… собственно, это был день моего рождения… я вдруг осознал, что все, кто был дорог мне когда-то, кого я считал своей семьей, друзьями, — все они умерли. И единственный, кто остался рядом, единственная опора и поддержка, единственная надежда, что я не сойду с ума окончательно во время очередного обострения, — это Гален.

А по виду и не скажешь, что учитель способен на что-то серьёзное ради друга. И, получается, Гален тоже не человек, если они с Вэйдаллом знакомы уже столько лет.

— И речь идёт не о случайной подружке, а о своей женщине, единственной, любимой. Я думаю, девушка была беременна. Норд, разумеется, не упоминал об этом моменте в письме и Дрэйк молчит, но каково назначение парной привязки?

— Соединение сильной крови, дара и сохранение либо образование нового рода путём его продолжения через потомство, — пробормотала я. Вероятность быстро забеременеть увеличивается в разы, к тому же леди Идэна говорила, что привязка напрочь отбивает всякий интерес к другим представителям противоположного пола, кроме связанного партнёра. Или связанных партнёров. — А что стало с Дрэйком?

— Дрэйк по-прежнему находится в Эллорийской империи, ведёт всё ту же партию, что и три года назад, и делает вид, будто ничего особенного не произошло. Если бы не письмо, мы бы даже не знали, что на нём есть привязка. Я и об участии Бевана в этой истории узнал случайно — слышал часть разговора старших вскоре после его смерти.

Мы остановились на опушке леса, в тени сосен. Солнце припекало уже по-летнему, аромат сирени в моих руках разливался в душном воздухе.

— Ты кому-нибудь рассказывал о своём предположении? — уточнила я. — О том, что где-то, возможно, растёт сын или дочь одного из братства?

— Нет, — покачал головой Вэйдалл. — Даже Галену не сказал. Не потому, что не доверяю, а потому что, как мне кажется, он саму возможность обретения жены, детей, семьи считает маловероятной глупостью.

— Ну, как демонстрирует пример твоих собратьев, это не столько маловероятно, сколько слишком опасно для обоих.

— Поэтому, полагаю, они и устроили бегство своей девушки — надеялись спасти её и защитить.

— Думаешь, им это удалось?

— По крайней мере, её до сих пор не нашли и Дрэйк выглядит вполне здоровым, что свидетельствует, что девушка жива. Ева, — мужчина повернулся ко мне, посмотрел внимательно, серьёзно, — как выяснилось, потенциальная пара привлекательно для нас пахнет. Это не запах невинной девушки, хотя его мы тоже слабо, но ощущаем.

Не может быть…

Или может?

Я отступила на шаг, с опаской глядя на Вэйдалла, сжала ветви сирени. Он же говорил, что я приятно пахну, что даже мыло не перебивает мой запах, а ведь девицей на тот момент я уже совершенно точно не являлась!

— Нет…

— Ева, — начал мужчина, однако я резким взмахом руки перебила его.

— Нет-нет-нет… только не говори, что все твои замечания о моём запахе… — фразу я не закончила. — Что ты и я… что мы можем быть…

Во имя неба и моря! Это ж надо ТАК вляпаться?! Ему понравился мой запах, а я могла неосознанно спровоцировать привязку к Вэйдаллу как к своему первому!

Мужчина осторожно положил мою сумку в высокую траву, шагнул ко мне, однако я отпрянула резко, выставив руку перед собой в попытке выдержать дистанцию.

— Не-ет! Я не могу быть твоей парой, я, пёс тебя разорви, сирена! Молодая сирена, у которой всё только начинается! Будущее, учёба, путешествия, интересная работа! Вся жизнь впереди, а я похороню свои мечты, надежды и планы под могильной плитой семейной жизни, быта и грязных пелёнок с детскими бутылочками?! — я даже не кричала — верещала подстреленной птицей. — Да это же всё равно что умереть! Хотя о чём это я? Если ваши старшие узнают о новой привязке, то именно смерть меня и ждёт! Или мне тоже придётся срочно бежать куда-нибудь на край света!

— Ева, успокойся, прошу тебя, — заговорил Вэйдалл спокойно, терпеливо. — Я тебя не кусал и, повторяю, не собираюсь кусать без твоего согласия. И я ещё не уверен, действительно ли имеет место парная привязка.

— Вэйд, я сирена!

— Ты это уже говорила. Неоднократно.

— Ты не понимаешь! — я со злостью швырнула на сумку всю охапку сирени. — Пока мы молоды, неопытны и впечатлительны, мы запросто можем влюбиться в первого партнёра или вообразить, будто влюблены, и, желая удержать его, создать привязку, благо силушки после первого раза резко прибавляется. Поэтому для первых брачных игр испокон веков и выбираются смертные мужчины — во избежание случайного возникновения привязки!