Под маской порока (СИ) - Кириллова Наталья Юрьевна - Страница 65

Гален действительно приготовил завтрак — яичницу с беконом, сыром и помидорами и какой-то зелёный салатик, сунутый мне под нос со словами: «Тебе нужны витамины». Сварил кофе и сам накрыл на небольшой обеденный стол на кухне. И, надо признать, мускулистый полуобнажённый мужчина, в одних брюках хлопочущий у плиты, производил неизгладимое впечатление. Вот уж не думала, что случайная шутливая фантазия о мужьях на кухне пусть и наполовину, но воплотится в жизнь!

Салат оказался трава травой, зато яичницу я оценила по достоинству, жирно и вкусно, как я и люблю.

— Может, я всё ещё сплю? — заметила я, отодвинув пустую тарелку и потянувшись за чашкой с кофе.

— Ущипнуть тебя? — предложил Гален великодушно.

— Не надо. Просто ты сегодня такой идеальный, что я поневоле начинаю искать подвох.

— Как насчёт расслабиться и получить удовольствие? А если серьёзно, то я решил пересмотреть и переставить приоритеты.

— И когда успел? — изобразила я удивление.

— Вчера, — не смутился мужчина. — Привязка есть, с укусом или без укуса, но есть. Можно напиться до потери сознания, можно биться лбом об стену, можно проклинать судьбу и богов, однако факты от нашего сетования или возражений не изменятся. У нас, как я уже тебе говорил, есть опыт Норда и Дрэйка и наша первоочередная задача — защитить тебя и не повторять их ошибки. Из письма Норда и дошедшей до нас с Вэйдом информации о событиях в империи можно сделать вывод, что они несколько затянули с осознанием и принятием глобальных изменений в собственных жизнях, за что и поплатились. Я не собираюсь попадаться в ту же ловушку и тратить драгоценное время на тяжкие размышления и самокопание.

— Гален, я… — я сделала глоток кофе, обхватила ещё тёплую чашку ладонями. — Я всё-таки хотела бы окончить школу и…

— Закончишь, — уверенно заявил Гален.

— …и поступить в университет, — продолжила я нерешительно.

— Университет Вильгельмины Атрийской не единственное высшее учебное заведение, куда принимают девушек.

— Да, есть и другие, но их всего три, не считая атрийского, два в Гаалии и один в Альсиане, и…

— В крайнем случае, поступишь ещё через год-другой. Вэйд со мной согласится — нет смысла рисковать твоей безопасностью из-за твоего же желания получить высшее образование. И, вполне возможно, к этому моменту приём прелестных юных дев в ряды студиозов будет осуществляться и в других университетах. Ты не отказываешься от своих планов, ты их всего-навсего немного корректируешь, — Гален залпом допил остатки своего кофе, поднялся из-за стола и приблизился ко мне. Забрал из моих рук чашку, отставил её подальше и осторожно выдвинул стул вместе со мной.

— Ты что делаешь? — нахмурилась я, а мужчина снял меня со стула и посадил на край стола, с той его стороны, что не занята грязной посудой.

— Как что? Требую свою добавку к утреннему кофе, — Гален развёл мне ноги, наклонил чуть над столешницей.

По телу прокатилась волна томительного предвкушения, собираясь жаром внизу живота, и я с готовностью обвила руками шею мужчины.

— А если войдёт Коринн?

— Не войдёт, — ладони Галена скользнули по моим ногам от колен до бёдер, подняли полы рубашки.

Он поцеловал меня, медленно, неспешно. Я прильнула теснее, ощущая, как пальцы провели по внутренней стороне бедра, столь же неторопливо, едва прикасаясь, усиливая жар. Запах воды уже привычно кружил голову, туманил мысли и когда в него вплёлся аромат свежескошенной травы, я лишь отметила изменение краешком сознания…

Приглушённые голоса из холла, стремительные шаги, и дверь на кухню распахнулась. Гален неохотно отстранился от меня и нашим взорам предстал замерший на пороге Вэйдалл со сложенным листком бумаги в руке. И судя по застывшему, будто окаменевшему мгновенно лицу, он ожидал увидеть что угодно, но отнюдь не то, что ему открылось. В глазах цвета грозового неба отражалось не столько удивление, ревность или ярость, сколько горечь укора, налёт разочарования, живо напомнив о недавнем сне, прерванном визитом Арлеса. Правда, во сне вроде спальня была, а наяву мы на кухне, но, как известно, сумма не меняется от перемены мест слагаемых. И чувствовала я себя так же неловко, а на языке вертелась лишь на редкость дурацкая фраза «Дорогой, это не то, что ты думаешь».

За спиной Вэйдалла появилась встревоженная Коринн и сразу же исчезла, благоразумно решив не вмешиваться в чужое выяснение отношений. Я попыталась высвободиться из объятий Галена и слезть со стола, но мужчина удержал меня на месте. Окинул Вэйдалла невозмутимым взглядом, кивком указал на лист бумаги в руке собрата.

— Что-то срочное? — осведомился с убийственным спокойствием.

Вэйдалл моргнул, шагнул к нам, протянул бумагу.

— Письмо от Бевана.

— От Бева?! — Гален наконец отпустил меня и резким движением забрал письмо. Развернул, пробежался глазами по строчкам.

— От вашего бывшего собрата? — уточнила я недоверчиво и спрыгнула с края стола, оправила рубашку. — Разве он не умер?

— Нет, как оказалось, — обращался Вэйдалл ко мне, но в лицо не смотрел. — Все эти годы он искал способ покинуть круг не только номинально и нашёл — в затерянном горном храме бога смерти. Там Беван умер, воскрес и тем самым был признан достойным тайных знаний, хранящихся в храме. Пишет, что теперь он избранник богов и смертный, но по-прежнему неповторимый и великолепный.

— Смертный?

— Когда он вернулся к жизни, то стал таким, каким был до вступления в братство, и по физическим показателям, и по уровню силы. Вчера вечером Беван и девушка Норда и Дрэйка прибыли в столицу Эллорийской империи.

— А ребёнок? — спросила я, и Гален поднял глаза от письма.

— Какой ещё ребёнок? — нахмурился он.

Мы с Вэйдаллом переглянулись.

— Я полагаю, девушка была беременна, — Вэйдалл задумался на несколько секунд. — Сейчас ребёнку должно быть два года или даже около трёх.

— Хочешь сказать, не только Бев чудесным образом воскрес из мертвых, но и кто-то — или Дрэйк, или Норд — стал счастливым папашей? — повторил Гален.

— Учитывая, что один спит уже почти три года, а другой делает хорошую мину при плохой игре, насчёт счастья я бы поспорил. О ребёнке в письме не упоминается.

— И чего Бев от нас хочет?

— Справляется о наших делах и здоровье, передаёт тебе привет и сообщает, что намерен устроить в братстве революцию.

— Да он рехнулся. Или при воскрешении недосчитался последних крупиц здравого смысла?

— Тебе должно быть виднее, с какого момента отказывает здравомыслие.

— Только ревнивого супружника изображать не надо, а? Я же не закатывал сцены, как истеричная девица, когда ты под идиотским предлогом надел нашей птичке колечко на пальчик и умолчал о привязке.

— По крайней мере, я не закрывал глаза на очевидное и не делал вид, будто запах мне с похмелья почудился.

Я молча переводила взгляд с одного мужчины на другого, не зная, то ли вмешаться в «дружескую» беседу, то ли поостеречься. Оба спокойны, говорили негромко, но за каждой фразой чувствовалось недовольство, неодобрение действий собрата.

— Все мы совершаем ошибки, — протянул Гален миролюбиво.

— И сколько таких ошибок вы успели… совершить за моей спиной? — со светской полуулыбкой, полной насквозь фальшивой любезности, уточнил Вэйдалл.

Раньше я не видела его таким — показная вежливость пополам с издёвкой, в вопросительном взгляде желание поддеть, уязвить собеседника, скрывающее раздражение, горечь, — и не могу сказать, что эта новая грань мне понравилась. Через связь эмпатическую эмоций никаких не ощущалось, ни от одного, ни от другого. Подозреваю, оба вполне сознательно закрылись от меня.

— Вэйд, мы… — начала я нерешительно. — Это не ошибки, просто мы…

— Ева, не надо оправдываться, — перебил меня Гален. — Привязка у нас на троих и права у всех одинаковые. Не твоя вина, что не все ими пользуются. Дирг побери, я ж теперь ночами спать не буду, пока не узнаю, кто именно стал отцом и кто родился, мальчик или девочка, — мужчина беспечно улыбнулся и вышел из кухни.