Тень мачехи (СИ) - Гимт Светлана - Страница 155

— Лучше уже, — мотнул головой Перепел. — Минут через сорок пробздится. Вы куда его потом?

— Да тут поговорим. А если не скажет, что хочу услышать, придётся силу применить.

Перепел почесал переносицу и глянул с опаской:

— Ну, насчет силы я вот что скажу: если здесь прессовать будете, то тариф тройной.

— Деньги не проблема, — повёл бровью Василенко. И, подойдя к окну, снова посмотрел на огород. Синяя «Белорусь» по прежнему стояла там.

— Рабочий? — хмуро спросил Василенко.

Доктор Перепел подошел к окну, хмыкнул:

— Куда ж без него.

Повисла пауза.

— А твои — дома? — искоса глянул Олег.

— На базар поехали. Я ж говорю — сын курятины нарубил. А жена зеленуху повезла. У нас с ней уговор: что продаст — то её, тратит, куда хочет. А я вот… лечу. И язык за зубами держу, — с намёком сказал Перепел.

— Я тоже держать буду. И заплачу хорошо. Если дашь на тракторе прокатиться, — Василенко сжал кулак и показал большим пальцем через плечо — туда, где лежал Демидов. — Память вот этому вернуть, если отшибло.

— Только со двора потом его увезите, — кивнул Перепел. — Я огород-то вспахал уже и засеял, закапывать негде.

Василенко молчал, обдумывая, шутит он, или последняя фраза была сказана на полном серьёзе.

— Умммбэээ… — застонал Демидов. Его голова прерывисто задвигалась, изо рта толчками вырывался воздух — будто лопались невидимые пузыри.

— Это он блевать хочет, а нечем, — деловито прокомментировал Перепел. — Видать, не жрал ничего с утра. Сейчас ещё в туалет запросится, я ему мочегонку вколол. Ну и всякое прочее, чтобы в себя пришел быстрее.

Он вернулся к кушетке, начал натягивать на руку Макса манжету тонометра. Демидов приоткрыл глаз, посмотрел, не узнавая. Василенко осклабился и помахал ему рукой.

— Ровнее лежи! — гаркнул на Демидова доктор. Тот снова уронил голову на кушетку. Тонометр порычал, накачивая воздух, а потом будто выплюнул его. Пискнул, выдавая результаты.

— Ну вот, сто десять на семьдесят, — удовлетворённо сказал Перепел, и похлопал Демидова по щекам: — Алё! Ал-лё! Ссать хочешь?

Макс вяло кивнул.

— Щас утку дам, — пообещал доктор. И пояснил Василенко, натягивая резиновые перчатка: — А то свалится, кумпол расшибёт.

Олег брезгливо отвернулся, пока врач помогал Демидову облегчиться. Когда журчание за спиной прекратилось, он выждал ещё пару минут и снова повернулся к Максу. Взгляд Демидова заметался — узнал, собака! Макс поднял руку, потёр лоб.

— Чё, башка болит? — хмыкнул Перепел. — Так нефиг пить, что попало! Кто тебя опоил-то?

— Чем? — Демидов растерянно потёр лоб. — Я не помню…

— Э, ты бы не включал здесь кинофильм, — угрожающе сказал Василенко. — Не помнит он.

— А, может, и не помнит, — неожиданно вступился врач. — Клофелин кукушку отшибает. Что было перед тем, как он коктейль выпил, точно не скажет. Пока.

— И надолго это? — нахмурился Василенко.

— Как пойдёт.

— Но недавние события он помнит же? — допытывался Олег. — Что неделю назад было, и раньше?

— Должен, — кивнул Перепел.

— Слышь, Олежа, браток, — просипел Макс, — я тебе объясню. Я ж всё сделал по-правильному: доверенность от Таньки настоящая была, цену на аптеки скинул, как ты просил. А что я те бабосики взял, которые лишними были — так я верну.

— Вот только ты мне забыл рассказать, как доверенность получил, — мрачно сказал Василенко. — Ты хоть в курсе, что жена твоя в тот же день из ивээса вышла? Адвокат у неё нашелся, бучу поднял. Так что обломался я с аптеками. Остался и без бабла, и без прачечной. Да ещё и важным людям денег должен. Ты же их спёр!

— Я всё верну! — остатки хмеля понемногу слетали с Макса, но язык ещё ворочался с трудом. — А что потратил — отработаю.

— А как вернёшь-то? — вкрадчиво спросил Василенко. — Денег в номере не было. Только сейф пустой.

— Как — не было? — обескуражено уставился на него Демидов.

— А вот так. Может, ты бабе своей код сказал?

Макс вскинул на Василенко враз потемневший взгляд, в котором проступили злоба и ревность.

— Не говорил я ей!… — и тут же осёкся. Сморщил лоб, будто от резкой головной боли. В глазах появилась обиженная растерянность, уголки губ скорбно опустились. Он сцепил пальцы, и Василенко увидел, что его руки дрожат.

— Баба, значит, взяла, — резюмировал Олег. — Развела тебя, как лоха. Про любовь, поди, говорила? А сама — клофелинчику в коньячок…

— Она ни при чем, — упрямо буркнул Макс. — Это я чемодан перепрятал. А куда — не помню.

— А что перепрятывал — помнишь? — уточнил Василенко.

— Ну да.

Олег смотрел на него, прищурившись, зло покусывая губы. Демидов сидел, опустив голову — с поникшими плечами, будто побитый. Его лицо казалось морщинистым и дряблым, будто он постарел сразу на двадцать лет.

— Ничего личного, Макс, — сказал, наконец, Василенко, — но сейчас я верну тебе память.

Он повернулся к Перепелу:

— Верёвка есть? — тот кивнул. — Тащи. И подгоняй трактор.

Он вышел во двор. Братья сидели в «мерсе», лузгая семечки. Василенко объяснил им задачу, и через минуту они вытащили из подсобки Демидова — тот повис у них на руках, почти не сопротивляясь. Казалось, ему было всё равно, что с ним станет.

Следом показался Перепел, который нёс в руках внушительный моток толстой верёвки. Бросил её Василенко, а сам скрылся в направлении огорода.

Олег отмотал длинный кусок, и, положив верёвку на колоду, рубанул топором. Потом отрубил второй кусок. Лёва и Леший уже прижали Макса к земле посреди двора. Василенко бросил им куски верёвки и вытащил сигарету, глядя, как они вяжут узлы вокруг запястий Макса. Закурил, прислушиваясь: на огороде утробно запыхтел трактор.

— Давай веревку! — скомандовал он Леве, и тот послушно протянул ему конец своего куска. Василенко протиснулся за поленницу, и обвернул верёвку вокруг заборного столба. Протравил, пока привязанная рука Макса не вытянулась к забору. Натянул веревку, как струну, и завязал узел.

— Теперь твою, — сказал он Лешему, обходя лежащего на земле Демидова. Забрал верёвочный хвост, и проделал то же самое — но закрепив его на противоположной стороне, где стоял бетонный столб под электросеть. Братки отошли от Демидова. А он, распятый за земле, услышал приближение трактора и беспокойно завошкался, озираясь. Сказал угрожающе:

— Э-э, не беспредельничайте! Вы что задумали?

Но в голосе проскальзывал страх.

— Атракцион! — сделав лицо мрачного шута, возвестил Василенко. — Возвращение памяти со скоростью пять километров в час.

Демидов попытался сесть, но растянутые руки не давали даже оторвать плечи от тротуарной плитки.

— Вы, уроды, я ж вас уничтожу! — заорал он, пытаясь оборвать верёвки. Его лицо покраснело, на лбу выступил пот.

А во двор вырулил трактор, и остановился, угрожающе ворча.

Демидов запрокинул голову и уставился на него, испуганно выкатив глаза. Василенко встал над ним, держа в руке тонкий прутик.

— Так где же мои деньги? Припоминаешь?

— Да не помню я! — извиваясь, выкрикнул Макс. — Бля буду, не помню!

— А так? — Василенко провёл прутиком по его лицу, чувствуя, как внутри нарастает злость. Пощекотал под подбородком; Демидов втянул его, и тот ушел в складки шеи, как черепашья голова. Хлестнув Макса по губам, Олег залез кончиком прута ему в нос. Демидов дёрнулся, как укушенный, и оглушительно чихнул. Братки дружно заржали.

— Лучше сейчас скажи, — вкрадчиво сказал Василенко. — Так где мои бабосики?

И он пощекотал в другой ноздре. Демидов отпрянул, но вновь не сдержался — чихнул. Из его носа вылетела сопля и легла в угол рта.

— Какой-то ты жадный в последнее время стал, Максимушка, — посетовал Василенко. — Сначала жену свою обобрал до нитки. В тюрягу чуть не отправил, ни за что. Потом мне решил накозлить. Тоже ни за что. Думал, всё тебе с рук сойдет?

Макс смотрел на него молча, но в глазах всё ярче разгорался страх.

— Значит, думал, что сойдет… — вздохнул Василенко. — Придётся тебя переубедить. Чтобы ты руками своими загребущими не лазил, куда не надо. Но ты, если память вернётся, скажи. Только быстро говори, чтобы я успел притормозить.