Зимняя роза - Доннелли Дженнифер - Страница 46

– Отовсюду. Они результат наблюдения за окружающей жизнью. За пределами Гросвенор-сквер она полна печальными событиями. Сегодня ночью погиб Альф. Пятнадцать человек, работавших у меня на складе, лишились работы. А полиция разводит руками. По дороге сюда я видел босоногих детишек, играющих в канаве, и благодарил судьбу, что Кейти этого не узнает.

– Джо, я что-то тебя не понимаю. Ты без конца возвращаешься к Восточному Лондону… Джо, дорогой, ты никак… опьянел?

– Возможно, немного и опьянел. Но клянусь тебе, никогда еще моя голова не была такой трезвой, как сейчас. Фи, разве ты не понимаешь? Жизнь в Восточном Лондоне никогда не менялась. Она была такой же, когда появились мы с тобой. И когда появились наши родители. И их родители. За полвека, если не больше, ничего не изменилось. Злодеи бродят по улицам, злодеи корпят над бумагами в конторах и злодеи заседают в парламенте. Знаешь, после пожара я словно прозрел. Я вдруг увидел то, чего не замечал прежде. Я такой же злодей, как и любой из них. Стою в стороне, позволяю жизни катиться по накатанной колее и палец о палец не ударю, чтобы эту жизнь изменить.

– Джозеф Бристоу, это неправда! – не выдержала Фиона. – Мы отдаем изрядные суммы на нужды Восточного Лондона.

– Да, отдаем, – торопливо согласился Джо. – Это хорошо. Это хоть что-то, но этого недостаточно. Совсем недостаточно. Пойми, Фиона, даже если мы отдадим все, что у нас есть, мы ничего не изменим. На какое-то время залатаем несколько дыр, и только.

– Что именно ты пытаешься мне сказать? – спросила Фиона, утомленная поездкой и тяжелыми новостями.

Джо посмотрел на нее, потом сделал глубокий вдох:

– Фиона, я хочу баллотироваться.

– Баллотироваться? Куда? – поинтересовалась вконец ошеломленная Фиона.

– В парламент. В палату общин. Представителем от Тауэр-Хамлетс.

Фиона моргала, глядя на мужа.

– Я выступлю против Фредди Литтона. – (Она смотрела, раскрыв рот.) – Я войду в список кандидатов от новой лейбористской партии.

– Индия! Ради бога, остановись! – закричал Фредди.

Индия его не слышала. Она пришпорила свою лошадь, пятнистую кобылу по кличке Долговязая Леди, и та пустилась в галоп к невероятно высокой живой изгороди. До этого Уиш заявлял, что такая преграда Индии не по зубам.

– Инди, я пошутил! – завопил ей вслед Уиш. – Остановись! Там слишком высоко!

– Индия, одумайся! – во всю мощь легких орал Фредди.

Едва передние ноги Долговязой Леди оторвались от земли, он затаил дыхание. Уиш, Бингэм и Мод хором вскрикнули, когда лошадь перелетела через преграду и скрылась из виду. Донесшийся до них звук копыт подсказывал, что лошадь и всадница благополучно приземлились.

– А она смелая, – сказал Бингэм. – Я бы не решился.

– Безрассудная дура – вот кто она! – возразил Фредди.

– Никак у Литтона сердце заволновалось? Вот уж не знал, что оно у тебя есть.

– Заткнись, Уиш!

– Зря сердишься, старик. Это было очень трогательно.

Рассерженный Фредди не ответил. Он пришпорил своего Мальчика и поскакал в сторону конюшни.

Уиш был прав. Он волновался, и еще как! Не за жизнь Индии. За богатство семьи Селвин Джонс. На мгновение он представил жуткую картину: передние ноги Долговязой Леди застревают в чересчур высокой живой изгороди, Индия падает, а перепуганная лошадь молотит по ней копытами. Случись такое, вместе с невестой погибли бы и его лучезарные надежды.

Конюх, появившийся из конюшни, взял поводья лошади Фредди. Второй вышел в ожидании, когда подъедет Индия.

– Фредди, почему ты меня не подождал? – спросила она, двигаясь трусцой.

– Мне хватило твоей дурацкой выходки, – сердито ответил Фредди, соскакивая на землю. – Предельно дурацкой.

На этот раз эмоции в его голосе были настоящими.

– Ты ведь никогда на меня не сердишься.

– Еще как сержусь! – резко возразил он. – Индия, ты же врач! Думаю, ты достаточно насмотрелась на сломанные шеи и раздробленные кости, чтобы самой не повторять чужих глупостей.

– Прости, что заставила тебя поволноваться. Но я была уверена в Долговязой Леди. И не ошиблась.

В голосе Индии Фредди уловил раскаяние. Он этим воспользуется. Возможно, сумеет превратить раскаяние в чувство вины и заставит ее назвать дату свадьбы. Вот уже сутки, как Фредди пытался это сделать, но безуспешно. Индия по-прежнему оттягивала срок, как и в день ее выпуска. Как и все эти два года.

Бросив стек конюху, Фредди поспешил в дом. Он чуть ли не бегом миновал просторный холл и по главной лестнице поднялся на третий этаж, к себе в комнату. Все еще злясь, он швырнул куртку на письменный стол, смахнув на пол несколько листов черновика его речи. В Лонгмарш они приехали вчера: он, Уиш, Мод и Индия. Сейчас был вечер субботы. Завтра им возвращаться в Лондон. Изабелла будет ждать добрых вестей. Он обещал ей, что вернется и назовет дату.

Схватив графин с джином, он налил себе порцию и шумно поставил графин на стол. От сотрясения ожила матовая черная шкатулка. Из ее недр раздались начальные звуки прелюдии «Капли дождя». Фредди взял шкатулку, инкрустированную малахитом и серебром. Незадолго до смерти бабушка отдала шкатулку ему. Фредди везде таскал шкатулку с собой. Сейчас его пальцы инстинктивно коснулись едва заметного углубления на дне. Фредди нажал на углубление, одновременно надавив на одну из малахитовых вставок. Негромко щелкнув, сбоку выдвинулся потайной ящичек. В нем лежал женский гребень в виде стрекозы. Дорогая вещица от Тиффани. Одна из двух одинаковых.

Фредди смотрел на гребень, когда в коридоре послышались шаги. Затем в его дверь постучали. Индия. Он знал, что она пойдет следом. Фредди задвинул ящичек, поставил шкатулку на место, потом залпом выпил джин, приготовившись к дальнейшим событиям.

– Фредди, дорогой, ты у себя? – Не дождавшись ответа, Индия вошла. – Ну хватит сердиться. Лучше пойдем прогуляться. Вечер чудесный. Тепло, ветра нет. Мы давно так не отдыхали, правда?

Фредди отставил пустой стакан.

– Тебе же все равно, – сказал он, глядя на нее.

– Ты о чем?

– Индия, не разыгрывай неведение. Тебе на меня наплевать.

– Фредди, да как ты можешь…

– Ты прекрасно знаешь, случись что с тобой, моя жизнь тоже будет разрушена. Однако ты рискуешь собой, совершенно не принимая во внимание мои чувства.

Индия подбежала к нему и принялась торопливо объяснять, что прыжок через живую изгородь был импульсивным. Ей захотелось немножко попроказничать, но она и не думала оскорблять его чувства. Наоборот, она высоко их ценит.

Щебечи, пташка, щебечи, думал Фредди. Он отошел, присел на старинный диван Честерфилд, стоявший у изножья кровати, и погрузился в размышления. Из открытых окон пахло розами и свежескошенной травой. Июнь на исходе. В июле парламент уйдет на каникулы, а в сентябре, когда заседания возобновятся, Солсбери почти наверняка объявит выборы. Об этом Фредди сообщил парламентский организатор либеральной партии. К этому времени ему просто необходимо стать женатым человеком. Финансово он почти на мели. Старинная крыша дома в Лонгмарше требовала основательной починки. Бингэм так и сказал: до зимы он сможет выделять ему лишь скромные суммы. Фредди это не устраивало. Деньги требовались ему сейчас. Но он не мог получить к ним доступ, поскольку его чертова невеста до сих пор отказывалась назвать ему дату их чертовой свадьбы!

Индия села рядом с ним, глядя на него предельно честными глазами и продолжая говорить о своих высоких чувствах к нему.

– Индия, скажи мне что-нибудь определенное, – резко перебил ее Фредди. – Мы с тобой вообще поженимся? Я долго и терпеливо ждал. Твоя учеба закончилась, но ты по-прежнему отказываешься назвать дату свадьбы. И причина этого только одна… – Фредди старался выглядеть сокрушенным женихом. – Если ты не хочешь видеть меня своим мужем, если у тебя есть другой, то просто обязана мне честно сказать. Тогда я тихо отойду.

– Фредди, как у тебя язык поворачивается? – удивилась потрясенная Индия. – Нет у меня никакого другого! Отчего тебе в голову взбрела столь нелепая мысль? Я целиком и полностью тебе верна.