D.R.E.A.M.E.R. Гепталогия (СИ) - Нелин Дмитрий - Страница 196

— Хорошо, хорошо, — я застегнул часы, — спасибо еще раз за подарок.

Задел я ее, сам того не особо желая. Хотя кто знает, может быть, она просто искусно манипулирует мной. К дорогим подаркам я не особо привык, а от женщин тем более не готов принимать такие дары. В любом случае потом будет надеяться на ответные шаги. К сожалению, так в нашем мире происходит все чаще и чаще. Человек делает подарок в надежде, что ему ответят тем же, и желательно, чтобы подарок был не дешевле, чем его, иначе обидится. Наверное, поэтому я не праздную свой день рождения уже лет десять и терпеть не могу получать подарки. Я-то их готов дарить, было бы кому, но потом без претензий. Подарил и забыл. Посмотрим, какая Еххи в этом плане.

— Все, я бегом переодеваться, и едем. — Ведьма с пакетами убежала к себе в спальню, мы остались с Аленой вдвоем.

— Ну как, не прессовала она тебя? — спросил я.

— Нет. Она замечательная девушка, просто озлобленная от собственного одиночества. Отец умер не так давно, она в нем души не чаяла, поругалась с матерью, а помирилась с ней только в Лимбе, когда та уже была готова уйти окончательно. Даша ее раздражает своей правильностью, а сейчас на нее свалился тяжелый груз — управление ковеном. Без нашей помощи она не вытянет. Ей нужны я и ты, поэтому она так легко согласилась выступить против Серой ложи. Поверь, ее мать не рискнула бы ввязываться в такие дела.

— У тебя сострадание работает перманентно? — недовольно спросил я. — Еххи — вся такая бедненькая? Черт, я не понимаю, что со мной не так? Я не могу рассуждать о ней в подобном ключе, улавливаешь?

— Сережа, запомни, не бывает плохих людей, есть несчастные. Маньяки не в счет — они уже поехавшие, и их нужно лечить, но Еххи не такая. Я верю, что ее можно изменить, и помогу ей.

— Ох, — вздохнул я, — тебе виднее, конечно, но на твоем месте я бы был поосторожнее. Ты, кстати, не боишься меня с ней отпускать?

— Нет, с ней точно нет. Вряд ли кто-то посмеет выступить против нее на этом собрании, но все равно проявляй осторожность и будь сдержанным. Еххи хочет, чтобы ты спровоцировал Сантьяго на грубость. Она намекала мне об этом.

— Думаешь, мне не стоит этого делать?

— Учитывая слухи о его персоне, просто не переборщи, хорошо? Он очень опасен! — Алена чмокнула меня в лоб, и в этот момент на пороге появилась Женя в сногсшибательном платье. Полностью оголенная спина, глубокий разрез, демонстрирующий ее ровные длинные ноги, глубокое декольте. На груди красовалась увесистая платиновая цепочка со здоровенным изумрудом, и такие же серьги в ушах. Любит она все зеленое. Никогда бы не подумал, что этот приятный цвет может быть настолько зловещим.

— Ну, как я вам? — Она покрутилась перед нами.

— Хорошо, — сдержанно ответил я. Мне очень хотелось сказать ей какую-нибудь гадость, но, видимо, слова Алены отрезвили меня, и я промолчал.

— Потрясающе! — Алена захлопала в ладоши. — Эти камни, они же настоящие?

— Конечно, из бабушкиной коллекции. Им лет двести уже, наверное. Сережа, ты ведешь мою машину, возьми ключи на столе. Так, главное — не забыть клатч и сигареты с мундштуком.

— Я думал, мы поедем на моей машине, — удивился я.

— Сережа, у тебя не бизнес-класс. На таких тачках, как у тебя, только пацанчики-мажоры да инфантильные старики катаются, чтобы цеплять на свой стручок впечатлительных молодок. Посмотрите, у меня спорткар! Я всего добился! Ни один по-настоящему успешный человек такое никогда не купит.

— Да, наверное, я в этом ничего не понимаю.

— Все, пока-пока, мы скоро вернемся. — Еххи обняла Алену и взяла меня под руку.

Я дал по газам, и мы чуть не впилились в ползущую впереди «Кию». Черт, что у нас за монстр?

— Удивлен? — Еххи курила черную сигарету и довольно улыбалась. — Поаккуратнее, Сережа, у меня хоть и КАСКО, но я вожу машину очень осторожно. Это же «Эмка» с чип-тюнингом.

— А почему значок убрала? — Я был приятно удивлен.

— А чтобы дурачков типа тебя наказывать, если попадутся. Тут 700 лошадей, Сережа. Это машина, с которой не стоит шутить, как и со мной. Валит она — дай бог каждому, так что довези нас в сохранности по навигатору, иначе переговоры не состоятся.

— Чем ты вообще занимаешься? — спросил я минут через десять, чтобы прервать неловкое молчание.

— Я королева ковена вообще-то, если ты не заметил. Извини, корону не ношу.

— Я не об этом. В свободное время чем занимаешься? Увлекаешься, может быть, чем? Крестиком там вышиваешь или заполняешь собственную тетрадку смерти? Вдруг ты художница? Я просто к тому, что если ты из такой крутой семьи, тебя явно отдавали во всякие кружки.

— У меня очень много талантов и способностей, и да, я сейчас не хвастаюсь. Я ходила в школу танцев долгое время, увлекалась гимнастикой, фигурным катанием, даже год карате занималась, а потом йогой и ушу. Музыкальная школа была тоже, но я не любила играть на инструментах, я всегда хотела петь. Одно время даже состояла в одной готической группе в качестве вокалистки, думала прославиться на этом поприще, но передумала — в России эта тема не очень популярна все-таки, а ехать в Европу нет никакого желания. Люблю лысых кошек, черный кофе со сливками, горький шоколад и большие, черные, злые машины, но это ты и так заметил, наверное. А еще боевых непокорных фамильяров.

— Значит, слушаешь в основном всякий депрессняк типа «Лакримозы»? — уточнил я.

— В последнее время люблю повеселее, а ты слушаешь, небось, всякий мозгодробящий тяжеляк?

— Типа того, да, но сейчас почти ничего не слушаю. Времени нет. А книжки ты любишь читать?

— Когда-то любила. В детстве, в юности. У отца огромная коллекция на даче, в основном классические произведения, как заумные, так и не очень. Сказки я любила. Фэнтези, только не русское. «Властелином колец» зачитывалась, «Магом земноморья», хотя он так себе, конечно.

— Тут спорить не буду. Читала все в подлиннике, как твой отец?

— О, ты его книжки рассматривал? Да, конечно. Я свободно говорю на английском, немецком, хорошо знаю испанский и, когда есть свободная минутка, пытаюсь читать на японском, но пока выходит не очень.

Я покраснел и поперхнулся. Что-то она до хера умная для меня. На самом деле я всегда побаивался таких женщин. Она небось и Байрона в подлиннике читала, и Ницше с Шопенгауэром, от таких баб надо держаться подальше. Конечно, такая начитанность еще не делает женщину умной, но если помножить это на ее магические навыки, получается прямо термоядерная смесь.

— Что замолчал? Испугался?

Она очень хорошо чувствует эмоции собеседника. Прямо талант у нее.

— Есть чутка. Просто в первый раз такую девушку встречаю, рядом с которой мне настолько некомфортно, — признался я.

— Буду считать это комплиментом, а тебе и не должно быть со мной комфортно. У всех нас разные углы, грани, и наши с тобой пока не совпали, но достаточно зацепиться хотя бы парочке, и ты будешь приятно удивлен, как и я, впрочем. Может быть, это любовь, Сережа?

— Вряд ли. Когда человека любят, его не мучают месяц кошмарами.

— Вот дурачок. Некоторые женщины мучают своих мужчин всю жизнь от большой любви, а те страдают, но все равно остаются с ними.

— Я не из терпил, надеюсь, что ты понимаешь это. Ты вот вообще любила хоть кого-нибудь в своей жизни? Что дает тебе право говорить об этом чувстве?

Еххи зло посмотрела на меня, и ее губы безмолвно зашевелились, но я не слышал ни слова. Ругательства подбирает, наверное.

— Хорошо, — спокойно сказала она, — у тебя потрясающий талант выводить меня из себя, Сережа. Последний человек, кто так умел, прожил чуть больше недели. Ты спросил, любила ли я кого-нибудь? Я отвечу, что да. Любила.

— Мага какого-нибудь? Или ведьмака там? — уточнил я, и Еххи озлобилась еще больше. Я прямо чувствовал, как ее ярость заполняет салон автомобиля. Однако она сумела взять себя в руки и достала очередную сигарету.

— Нет. Это был обычный человек, и звали его Славик. Славик, Славик — Вячеслав, — со странной интонацией пропела Еххи, — мне тогда было 18, ему 20. Он учился в музыкальном колледже, куда я ходила на вокал. Скрипач. Самые интересные — музыканты, страстные и совершенно не от мира сего. Когда они играют, в них будто бы вселяется сам дьявол.