Любовь под Рождество (Сборник) - Майклс Ли - Страница 42

Или я вижу все это в страшном сне? — в ужасе думала она. Или так сильно ударилась головой, что у меня начались галлюцинации? Внезапно она поняла, что звук, все время стоящий в ее ушах, не что иное, как звон санных колокольчиков, колеблемых на ветру. В ее ушибленной голове он отдавался разноголосьем.

Джулия закрыла глаза и подавила в себе желание разразиться истерическим хохотом: за ним, знала она по опыту, неизбежно последуют рыдания. Все, что случилось, выходило за рамки ее понимания, казалось ей чистым безумием.

Она бежала из Денвера, обуреваемая одним желанием: не видеть праздничного веселья, забыть о Рождестве. И ей удалось ускользнуть от Рождества, но лишь для того, чтобы разбить свою машину и быть спасенной Санта‑Клаусом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Джулия открыла глаза и тут же вскрикнула резкий утренний свет уколол ее острой болью посередине лба. Она снова сомкнула веки, а рукой поддержала голову, казалось готовую расколоться на кусочки.

Легкое сотрясение мозга… Такой диагноз поставил накануне вечером комичный седой человек.

Но, скорее всего, он заблуждается: такую боль может давать только перелом лобной кости, а не простое сотрясение мозга.

Джулия напрягла память, стараясь вспомнить, что же еще происходило вчера. Она пребывала, конечно, в шоковом состоянии и поэтому сохранила весьма смутные воспоминания. Вокруг суетилась, помнится, какая‑то старушка с седыми волосами и добрыми голубыми глазами, пахнувшая сиренью.

Не переставая сочувственно ахать и охать, она помогла Джулии раздеться, а затем облачиться в огромную ночную сорочку с запахом свежего лимона. Джулия так страдала от боли, что была не в силах протестовать или задавать вопросы. Ее мучило головокружение с тошнотой и одолевало одно‑единственное желание — побыстрее лечь спать. Рядом появлялся еще один человек — тот самый, который привез ее сюда в санях. Тут в голове у Джулии стрельнуло, она нахмурилась, отвлеклась от воспоминаний и снова впала в дремоту.

Открыв опять глаза, она оглядела комнату, в которой лежала. Приятная спаленка в розовато‑лиловых и зеленых тонах. На больничную палату не походит. Чистота безупречная, а вот кому комната принадлежит — мужчине или женщине, — по обстановке не определить. Где же она находится? Вчера, когда ее внесли в помещение, она мало что смогла заметить. Запомнились только сильная боль и ощущение страшного холода.

Настанет, естественно, момент, когда Джулия захочет получить ответы на свои вопросы, в этом она не сомневалась, но сейчас ей было не до того так невыносимо болела голова. Она в тепле и безопасности, остальное не имеет значения.

Джулия взглянула в окно и убедилась, что комнату озаряют не лучи солнца, а тот особый свет, который всегда исходит от падающего снега. А он продолжал идти. Джулии было видно, как снежные хлопья, вовлекаемые ветром в своеобразный танец, устремляются к земле, чтобы увеличить сугробы, которые погребли под собой весь мир за пределами комнатушки.

Она увидела еще кое‑что… В отдалении около рощи вечнозеленых деревьев стояла какая‑то фигура. Джулия с трудом приняла сидячее положение, вытянула шею к окну, стараясь не обращать внимания на грохот в голове, и стала гадать, что бы это могло быть. Лось? В пользу подобного предположения говорили величественные рога, но для лося животное недостаточно велико. Пожалуй, больше смахивает на оленя.

Глаза ее сами собой закрылись, она опустилась обратно на постель, но внезапно в ее памяти всплыл человек, который спас ее накануне. Санта‑Клаус… Сани… Джулия вновь приподнялась и коснулась рукой головы: неужели она навсегда повредилась рассудком? Где она? Что это за дом?

Тут дверь спальни распахнулась и вошла старушка с седыми завитками волос, которую Джулия видела накануне.

— А‑а, вы проснулись, очень хорошо, — произнесла она и улыбнулась, отчего морщинки на ее лице стали глубже. — Ничего себе фонарь у вас на лбу, продолжала она сочувственным тоном. — Вчера мы не познакомились как следует. Бедняжка, до того ли вам было! Меня зовут Мейбл Тримбл, а вас?

— Джулия… Джулия Кэссуэлл. — Она села. — Где я нахожусь?

Мейбл наклонилась за спиной Джулии и осторожными движениями, чтобы не задеть ее, стала взбивать подушки.

— О дорогая, какое счастье, что Крис вчера заметил ваш автомобиль. Вы бы замерзли насмерть.

Это его владения, «Северный полюс».

У Джулии голова снова пошла кругом.

— Северный полюс? А разве мы не в Колорадо?

— О боже, что я вам говорю, лишь с толку сбиваю. — Смех Мейбл напоминал перезвон маленьких колокольчиков. — Это «Северный полюс», но не настоящий. Мы просто называем так это место, хотя оно находится в Колорадо. Мы всего в нескольких милях от горы, на которой вы разбили ваш автомобиль.

— Мой автомобиль! — Мысленному взору Джулии разом представились все обстоятельства, приведшие ее сюда. Она туг же начала высвобождать ноги из‑под одеяла, но застонала и отказалась от своего намерения, против которого воспротестовал каждый мускул в ее теле.

— Тихо, тихо, вы еще не готовы встать с постели! — воскликнула Мейбл, укладывая Джулию обратно на кровать и заботливо расправляя одеяло. — Док Роджерс сказал, что вам необходимо полежать денек‑другой, чтобы голова чуть зажила, а тело отдохнуло. Вы здорово ударились о дерево, на которое наехали.

— Но я не могу здесь оставаться, — слабо запротестовала Джулия. Она не знает этих людей, не знает даже толком, где находится. Ей хочется бежать, спрятаться в уединенной, отрезанной от всего мира хижине Кейт.

— Вы, конечно, останетесь здесь, — со спокойной решимостью заявила Мейбл. — Да и в ближайшие дни все равно никуда не двинуться. Буран продолжается, а здесь вы в безопасности.

Джулия устало кивнула в знак согласия. В голове у нее так стучало, что она даже думать не могла, а возражать, спорить — и подавно. Она обдумает ситуацию позднее, когда ей станет легче.

Быть может, после того, как она чуть вздремнет.

Сон придаст ей силы, и она составит план дальнейших действий. Одно бесспорно — здесь она не останется. Не может остаться. Особенно в таком месте, которое называется «Северный полюс». Джулия вздохнула и снова закрыла глаза.

Пробудившись ото сна, она увидела, что в комнате царит сумеречный полумрак, хотя до вечера было еще далеко. Снег продолжал падать, угрюмое серое небо по‑прежнему роняло на землю свои смерзшиеся слезы.

Какое‑то время Джулия лежала без движения.

Наконец она решилась повернуть голову и с удовлетворением отметила, что хотя она и болит, но самая мучительная, острая боль прошла.

Джулия слегка приподнялась на локтях и огляделась вокруг. К ее удивлению, в углу на кресле‑качалке сидел мужчина. Джулия моментально откинулась на подушки и сделала вид, что спит. Ею овладело смятение. Кто он? Что ему здесь надо? Он ничуть не похож на маленького старичка, который осторожно ощупывал ее голову, когда ее привезли в этот дом.

Джулия приподняла одно веко и исподтишка взглянула в сторону кресла. И вдруг ей вспомнился ее вчерашний спаситель. Лицо то же… Но у ее спасителя была белая борода, а у этого — черная, под стать волосам. Неужели ей только померещилось, что ее привез Санта‑Клаус?

Мужчина в кресле вдруг посмотрел на Джулию, улыбнулся, и эта широкая улыбка сразу рассеяла все сомнения: это он спас ее накануне. Больше ни у кого не может быть такой улыбки, излучающей тепло, таких ясных синих глаз. Всему виною снег, поняла она, который во время вчерашней метели побелил его бороду и волосы.

— Здравствуйте, — мягко промолвил он.

— Здравствуйте, — откликнулась она.

— Как вы себя чувствуете?

— Мне кажется, лучше, — задумчиво ответила она. — В голове, во всяком случае, стучит тише, да и тошнит меньше.

Он с явным удовлетворением кивнул головой.

— Как вы полагаете, вам по силам спуститься в кухню и поесть там или лучше, чтобы Мейбл принесла вам сюда поднос с едой?

— О, мне ничего не нужно. Я не хочу быть вам в тягость, — быстро возразила Джулия. Ею по‑прежнему владело лишь одно желание — встать и уйти отсюда. Она не хочет иметь никаких дел с этими людьми. Только бы остаться одной!