Ты теперь мой враг (СИ) - Тесса Тиана - Страница 65

Сразу замечаю, что в квартире бардак. Глеб, видимо, не первый день в таком состоянии. В кухне запах перегара, на столе почти пустая бутылка, у шкафчиков ещё несколько.

— Ты зачем пришла? — усаживается он за стол, а я занимаю место напротив, Глеб опирается локтями на стол. — Проведать старину Глеба?

Несмотря на то, что Астахов улыбается, мне не весело.

— Ты насовсем или полюбоваться, как я расплачиваюсь за грехи?

Я игнорирую его смешок:

— Глеб, зачем ты ездил в Чертаково?

Внимательно на него смотрю, он прищуривается, а потом качает головой.

— Соседка всё-таки меня видела?

Я киваю, а он ухмыляется.

— Это был единственный выход тебя отпустить.

Изумленно поднимаю брови. Слишком кардинально Глеб подходит к вопросу. Я, конечно, в курсе, что случается всякое, и памятные вещи бывших сжигают, но чтобы дом палили, избавляясь от воспоминаний, слышу впервые.

— Отпустил? — спрашиваю, не найдя, что на это ответить.

Он меня какое-то время просто рассматривает, а потом качает головой и закидывает своей болью:

— Если бы я только мог… Ты никогда и не была моей, Лика. Что бы я там себе не придумал. Как бы не изворачивался, чтобы ты обратила внимание, напирал и не напирал. Хоть о стенку убейся — у тебя вот тут, — Астахов медленно бьёт себя по груди с левой стороны и добавляет: — другой. Ты помешалась на своём бывшем, — он усмехается. — Как и я на тебе.

Я понимаю, что у Глеба ко мне чувства, но его взгляд меня пугает, не хочу продолжать тему, к тому же я не выяснять отношения пришла, а правду узнать.

— И что ты искал в доме? — задаю вопрос в лоб, и ловлю ещё один насмешливый взгляд. — И зачем устроил пожар?

Я уже вижу, что он отпираться не будет. Но пока что не знаю, расскажет ли правду. Глеб ухмыляется снова, поднимает бокал, словно тост говорит, и делает несколько глотков. Морщится, вытирая губы.

— Когда ты дала мне шанс, — начинает он, и превращаюсь в слух, понимая, что я сейчас могу услышать хоть какие-то подробности, — я решил, что единственный выход, забрать тебя и увезти. Подальше от этого ублюдка и всего того, что с ним связано. И стало даже плевать, что ты меня не полюбишь. Было достаточно твоего расположения.

Снизу вверх накрывает пока ещё еле уловимой волной тревоги. Опираюсь локтями на стол:

— Ты же говорил, что не уедешь из города…

— Мне нужно было завершить кое-какие дела перед этим, — не уточняя, какие конкретно, признаётся он. — К тому же, ты не поехала бы со мной. Так просто. На край света, — смотрит исподлобья и добавляет: — За мной — нет.

Пока ещё не понимаю, причем здесь наш дом, жду, рассчитываю на продолжение. Но теперь Астахов как ни в чем не бывало берет бутылку, наливает жидкость в бокал, кивает на меня, но я качаю головой, разумеется отказываясь, на что он так просто пожимает плечами, будто мы о погоде тут разговоры ведём и посиделки исключительно дружеские.

— Какое-то время назад я связался с очень влиятельным человеком, — Глеб смотрит так, что я тут же понимаю, о ком речь, но всё равно уточняю:

— С Юдиным?

Он ещё гипнотизирует меня взглядом какое-то время, видимо, решая, стоит ли мне выкладывать всё, но я не отвожу свой. Жду ответа. Астахов делает несколько глотков, морщится, затем ставит бокал, удар дна о поверхность стола издает характерный звук. Эхо, отзвучав, затихает, а Глеб начинает говорить.

— Я заключил сделку. Он помогает мне, я ему. Так вышло, что у тебя могло быть то, что ему очень нужно, Лика. А у меня возможность это что-то достать, — на этих словах пульс учащается, то же самое, говорил Демид, и я задерживаю дыхание, потому что мне совершенно непонятно, кому и как пришла в голову такая чушь. И всё же, раз это так, значит, есть причина. Подобные заявления тоже нельзя упускать из вида. — Но поняв, к чему всё идёт, — обдает он меня таким взглядом, что тело сковывает порцией озноба, — стало совершенно ясно, так просто меня теперь не отпустят. Да и тебя. И я пошёл ва-банк, Лика, — продолжает говорить загадками Глеб.

Он утыкается взглядом в бокал, крутит его в руках:

— При чем здесь дом? А твоя бабуля, Лика, была с секретами, и кое-что хранила долгое время. Не спрашивай, откуда я это знаю. Знаю. Не может человек всё время замалчивать свои тайны, где-то да проколется. Такая ирония судьбы, всё началось с того, чем и закончилось.

Астахов взгляд переводит, но смотрит сквозь меня, я вообще перестаю его понимать, он меня ещё больше теперь путает. И если он сейчас уйдет в нирвану, я вообще ничего не выпытаю. Я безусловно хочу узнать про бабушку, но понимаю, что он мне говорить не станет, и попробую зайти с другой стороны, принимая эти факты, просто допуская:

— Ты сотрудничал с Мирославом, а потом, решив уехать, что-то ему обещаешь, что, по идее, есть у меня?

Глеб кивает.

— Почти. Только обещаю ещё раньше, намного раньше, — Астахов делает паузу и продолжает: — До того, как собираюсь уехать. А когда решаю тебя увезти, возникают проблемы, вопрос встаёт ребром, — ухмыляется он. — И понимая, что с тобой сделают, когда получат эти злосчастные бумаги, ставлю свои условия, я ему наплёл, что ты тоже очень хочешь со мной, понимаешь? Что тебе тоже всё это выгодно, и если что-то знаешь, то не будешь препятствовать.

— А если не знаю?

— Тем лучше для тебя, — говорит Глеб и по позвоночнику пробегает холод от его взгляда. — Мне пришлось искать запасной вариант, как путь к отступлению. И я его нашел.

— И какой? — задаю вполне логичный вопрос и он в ответ смеётся. Становится даже жутко.

— Всё по порядку, — успокаивается он, — не торопись. Сегодня лекцию веду я, — говорит, становится серьёзным. Воздух накаляется, невыносимо дышать, я бы сейчас распахнула окно, но из полномочий сейчас только терпеливое ожидание. Тайны раскрываются, но порождают новые своими открытиями. Я жду, и Глеб, выдерживая паузу, продолжает:

— Мирослав не дурак, наблюдал за мной, один мой неверный шаг и всё бы рассыпалось, превратилось в пыль. С этими бумагами деньги очень большие связаны, понимаешь?

— Комплекс «Эдванс»? Который собираются строить на сгоревшем районе? — помогаю я ему, Глеб кивает.

— Там всё совершенно незаконно, и эти бумаги могли бы очень помешать строительству, а так как проект уже запущен, уже вложено многое, Юдин рисковать не мог. Сама понимаешь: центр города, огромная площадь, зашкаливающий ценник, за такой лакомый кусок полгорода чуть не перегрызлось, да и столица запускала руку, и всё это достаётся ему за бесценок, но вот беда, есть старые документы, связанные с этими землями, которые если всплывут — проект потопят. Условие одно: обмен и доказательство, что все, кто причастны к знанию об этих бумагах… — Глеб проводит по шее, становится не по себе. — Зато мы с тобой свободны. Ему плевать на формальности, ему важен результат. У меня был план, я так искусно вёл всё к своей цели, даже не верил, как всё удачно складывалось, до результата оставалось немного, но ты мне все карты спутала, Лика. А точнее, этот ублюдок, — новый смешок. — Он появился, и ты сразу поплыла. Вот мне и пришлось рисковать.

Какие же они все глупые. Не нужна я бывшему.

— Демид выгонял меня из города, и не так уж появился, — возражаю в ответ. — Скорее, хотел того же, что и ты, чтобы я город покинула. Он выживал меня. Да ты и сам знаешь, Глеб.

— Он считал, ты в теме. Всё очень удачно складывалось, ты обижена, и помогаешь мне, пусть и не всё знаешь. Он уверен был. Мне удалось всё подстроить, чтобы он думал так.

— Демид поэтому делал всё, чтобы я не могла заниматься своей работой в этом городе?

В ответ Глеб смотрит долго, протяжно.

— Не он.

Тут же напрягаюсь. Появляется тянущее чувство в груди. Словно приоткрывают дверь, за которой ответы, но полностью не распахивают.

— Это я делал.

— Что именно? — начинает колотиться пульс, пробиваясь гулом в ушах.

И Астахов продолжает, снова ухмыляясь:

— Помнишь, говорил, что сделку заключил? Так вот, я добился кое-каких полномочий и связи появились. Мне очень нужно было, чтобы ты возненавидела этого ублюдка и сама захотела уехать. Понимаешь, Лика? Возненавидела по-настоящему. И параллельно от меня зависела, — Глеб обреченно опускает голову: — А иначе, ты бы мне отказала. От-ка-за-ла.