Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 2

Когда я это рассказывал, то слушал свой голос, который казался таким чужим, таким далёким и безразличным. Мне бы хотелось поведать всё более подробно, но я не мог.

— Она умерла, чтобы ты мог жить? — спросила Зокора на удивление мягким голосом.

— Да, — я подтянул колени к груди, положил на них свой подбородок и посмотрел на гавань.

Там были пришвартованы три речных парусника, один из них размером, как два других, вместе взятые. Этот корабль как раз загружался. Большой тюк раскачивался на кране, постепенно опускаясь в трюм. Корабль назывался «Копьё Славы», и он принадлежал мне. Уже несколько дней назад мы решили, что покинем город сегодня. Я вспомнил, что днём ранее ещё сказал, как же я счастлив, что этот город не отнял ни у кого из нас жизнь.

Немного преждевременная мысль.

— Она не спросила меня, хочу ли я жить.

— Зачем бы ей спрашивать? — сказала Зокора.

— Я был бы против. Не дал бы ей выбросить свою жизнь ради моей.

— Она её не выбросила.

— Я считаю иначе.

— Не всё вертится вокруг тебя, Хавальд, — промолвила она. — Она сделал это ради себя, потому что для неё так было правильно, — она повернулась ко мне, её взгляд был напряжённым. Красная искра в глазах отчётлива видна.

— Это было бы не моим выбором.

— Но её.

Я склонил голову.

— Я знаю.

Она посмотрела на меня и кивнула.

— Где она? Она в безопасности?

— Я отнёс её в храм Сольтара.

Никто не знал, насколько могущественным был Коларон, правитель Талака. Только одно было ясно: он был наездником душ, и однажды душа Наталии уже находилась под его чарами.

Совсем недавно она крестилась в храме во имя Сольтара. Поэтому я отнёс её туда, там она была в безопасности.

— Я попрощаюсь с ней, — сообщила Зокора, элегантно соскользнула с хлопка и, словно кошка, умело приземлилась, пролетев вниз расстояние в четыре тюка. И мгновение спустя уже исчезал в толпе.

Я остался сидеть на тюках и некоторое время наблюдал, как загружается «Копьё Славы».

Дерал, капитан, попросил разрешения взять с собой груз. Он сказал, что было бы просто позором направляясь в Аскир, не извлечь из этого прибыль. Он как раз наблюдал за тем, как закрываются люки в грузовой отсек и дал указания первому помощнику. Затем другой член команды подозвал его к себе. На берегу нашего капитана ждала молодая женщина, одетая в чёрное и с закрытым вуалью лицом. Она заговорила с ним, и он покачал головой. Она положила руку ему на плечо, наклонилась и что-то прошептала на ухо.

Даже с этого расстояния я увидел его удивление. Он, как мне показалось, неохотно кивнул, и кошелёк поменял своего хозяина. Молодая женщина поднялась на борт, нашла себе на карме возле открытой кабины подушку и обосновалась там.

Я согласился принять груз, но выступил против пассажиров. Так что же молодая женщина сказала нашему капитану, что он пошёл против моего приказа? Ещё вчера я бы немедленно захотел узнать, что только что произошло, однако сегодня моё любопытство было приглушенно. Я был слишком погружён в свои мысли. Что, ради всех богов, заставило Наталию броситься на мой проклятый клинок?

В своём великодушии боги даровали некоторым людям магические таланты. Один, возможно, был способен говорить с животными, другой, придавал форму камню голыми руками. Наталия могла проходить сквозь камень.

Но тёмный дар некромантии, подарок Безымянного, чтобы искушать людей, был чем-то иным. С помощью этого таланта некромант мог присвоить себе душу и талант другого человека, процесс, который часто сопровождался жестокими и смертельными пытками, потому что никто охотно не откажется от своей души.

Как гласила легенда, Асканнон создал изгоняющие мечи, чтобы заставлять некромантов освобождать души. Также говорили, что эти клинки якобы обеспечивают защиту своим владельцам от наездников душ.

Но что-то я не особо это почувствовал. Мне не раз уже приходилось сталкиваться с одним из таких нечестивых, и до сих пор им на удивление легко удавалось овладеть моим разумом.

Но магия, присущая моему клинку, уж слишком сильно была похожа на магию этих некромантов.

Когда кто-то погибал от бледной стали, Искоренитель Душ передавал мне оставшиеся годы жизни того человека. К тому же, он исцелял мои раны. Искоренитель Душ был чем угодно, но только не куском неодушевлённого метала. У него были способности, в том числе способность выслеживать живое и ему была присуща жадность поглощать в себя это живое. Насколько мне было известно, это также был единственный изгоняющий меч, посвящённый моему богу. Он принадлежал Сольтару — богу смерти.

Я считал это уместным, поскольку маловероятно, что какой-либо другой клинок посылал богу больше душ, чем Искоренитель Душ. Может, он и был священным клинком, и всё же я считал его проклятым.

Теперь я владел Искоренителем Душ уже более двух веков и долгое время мог ему противостоять. Но с тех пор, как некоторое время назад я ослеп и должен был довериться зрению Искоренителя Душ, а также после боя в гостинице Фарда, всё изменилось.

Сталь уже больше не была мне чужой, а частью меня. Хотя я достаточно часто снабжал Сольтара жизнью, жадность так и не покинула меч — жадность, вбирать в себя жизнь других людей. Вниз по течению, примерно в двухстах шагах отсюда, находилось большое природное скальное образование. Прошлой ночью я столкнулся в том месте с некромантом, который сам себя называл Властелином Кукол.

Только благодаря его невнимательности мне удалось его победить, однако без надежды на то, что я смогу спасти собственную жизнь, поскольку он с помощью своих сил поднял нас высоко над городом. Когда он умер, мы оба полетели вниз.

Когда я падал, я был рад, что сумел спасти Наталию и других дорогих мне людей от этого монстра. Я прожил достаточно долго, и мне было не трудно отпустить. Я был неправ только в одном: я пережил падение, потому упал в воду, а не на берег. Это не особо помогло, ещё лишь несколько мгновений отделяли меня от врат Сольтара. Я обрадовался, увидев Наталию, склонившуюся надо мной, когда лежал при смети. Радуясь, что она будет продолжать жить.

Но она… она бросилась на проклятое лезвие Искоренителя Душ… и таким образом отдала мне свою жизнь.

Только я ещё точно не знал, что делать с этой неожиданной новой жизнью.

Можно было бы подумать, что я уже к этому привык. Но как бы часто Искоренитель Душ не передавал мне жизнь моих убитых врагов, на этот раз всё было по-другому.

Наталия добровольно отдалась клинку. Я почувствовал её смерть через эту проклятую сталь. Они пришла без какого-либо сопротивления, без какого-либо сомнения, сдалась оружию без каких-либо условий… и тем самым изменила всё, что было раньше.

Согласно легенде, сущность таких мечей со временем меняется. До сих пор я в нём такого не замечал.

То, что Искоренитель Душ становился более могущественным — да, но он оставался тем же проклятым клинком. Только его жадность поглощать жизнь становилась всё сильнее и сильнее. Но это было до Наталии.

Клинок, который лежал у меня на коленях, был уже не тем, которым я прошлой ночью убил некроманта. Было такое ощущение, будто он напился Наталией досыта, и эта смерть всё-таки наконец-то утолила его неизмеримую жажду.

Я поднял руку и слегка коснулся рукоятки Искоренителя Душ. Раньше было так, что клинок воспринимал только живое, всё остальное было от него сокрыто. Только то, что было живым, он выслеживал, словно охотничья собака. Собственно, это было даже не зрение, а скорее передаваемые им ощущения. Это тоже изменилось.

Теперь он различал всё: тюк, на котором я сидел, жука, который прокапывал подо мной проход в слоях тончайшего хлопка, капли пота на моём лбу, кровь, которая журчала по моим венам.

Раньше он даже возжелал бы маленькую искру жизни жука, теперь же принял его к сведению и остался… спокойным.

В какой-то момент я открыл свою сумку и достал наполовину вырезанную шахматную фигуру. Она была сделана из слоновой кости и изображала белого всадника. Форма коня пока ещё не была закончена до конца, но уже сейчас некоторые линии указывали на силу и элегантность гордого животного. Наездник был изящным, а его лёгкие конские доспехи воспроизведены по примеру кавалерии Бессарина, всего лишь засечка здесь, намёк там.