Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 8

Заострённая, приподнятая вверх носовая часть, тонкий корпус, часто даже не закрытый, удлинённая, приподнятая корма с открытой каютой, в которой стоял наш кормчий, толкая вертикальный руль. «Копьё Славы» был достаточно большим кораблём, чтобы наряду с трюмом иметь ещё большую каюту в кормовой части. Эта каюта была для нас. А вот экипаж, в том числе и Дерал, спали на нижней палубе в гамаках.

Для приготовления пищи имелся небольшой, покрытый жестью очаг, угли в котором тщательно стерегли, а в стоящем поверх небольшом котле готовили. Но фактически, обычно скорее причаливали к берегу, чтобы сделать обеденный перерыв. Однако во время длинного путешествия или на море это было невозможно. Тогда экипаж будет питаться чёрствым сухим хлебом, фруктами и другими долго сохраняющимися продуктами питания.

Когда мы планировали путешествие, Дерал объяснил:

— Основная проблема в воде. Прежде чем мы покинем Газар и направимся в открытое море, нам нужно будет принять на борт воду и свежий провиант. Как правило, мы могли бы сделать это в Янасе, — он бросил на меня чуть ли не укоряющий взгляд. — Однако мне кажется, что лучше запастись припасами в другом месте.

И, вероятно, он был прав. Янас, самый большой прибрежный город Бессарина и после Газалабада самый могущественный эмират, подчинялся Башни, племени, которое враждовало с племенем Льва, эмиратской семьёй Газалабада, а, следовательно, теперь и с нами. Когда-то Янас принадлежал племени Орла, которое возглавлял Армин. Столетия назад из-за одной интриги племя было свергнуто и почти полностью уничтожено. Я также знал, что Армин всё ещё мечтал о том, чтобы отвоевать Янас назад.

Я желал ему удачи, но пусть теперь осуществляет свои желания самостоятельно. Ни у кого из нас не было стремления ему помочь.

Возможно, я и считался владельцем корабля, но мы были ненамного больше, чем пассажиры. Дерал недвусмысленно дал понять: каюта принадлежит нам, и мы не должны мешать ему и экипажу. Теперь, когда корабль постепенно набирал скорость, была видна мудрость его слов. У матросов было достаточно работы, они спешили туда и сюда, поднимались на ванты или всем весом наваливались на длинные шесты, с помощью которых отталкивали корабль от берега. Для меня в речном путешествие было что-то уютное, для Дерала — нет. Он постоянно был в движении, то стоял в носовой части и сощурившись, смотрел в воду, то осматривал берег, то выкрикивал новые команды рулевому, которой по большей части перемещал большой штурвал лишь на ширину пальца.

Смысл таких команд был мне не ясен. Газар был самой большой рекой, которую я когда-либо видел, берега находились от нас почти на расстояние выстрела из лука, иногда их едва было видно. Другие корабли, которых было много — начиная от дау и заканчивая большими баржами, плывущими либо вниз по течению, либо вверх, когда их тащили запряжённые волы — в большинстве случаев были меньше. Дерал никогда не уступал им дорогу. Он делал исключение только для барж, которые плохо реагировали на руль. Уже несколько раз казалось, что «Копьё Славы» потопит другой корабль в мутных водах Газара, но до сих пор каждый из кораблей поменьше, в конечном итоге, сумел увернуться. Даже если иногда это сопровождалось громкими и сочными жалобами, поднятыми вверх кулаками и грубыми ругательствами.

Даже Дерал не скупился на неприличные слова, когда прогонял другую лодку или корабль. Он стоял, расставив ноги, угрожающе уперев руки в бока, со словно окаменевшим лицом, будто готовился к столкновению. Когда мне показалось, что он жаждет протаранить лодку, полную молодых женщин и детей, я прочистил горло.

— Вы действительно не можете уступить им дорогу?

Он бросил на меня взгляд, пославший меня за моё вмешательство в самый глубокий ад, затем вздохнул, будто на его плечах покоился весь груз земного диска.

— Дайте мне то копьё, — приказал он несколько нетерпеливым тоном. Длинные копья были распределены вдоль поручней, которые держались на металлических петлях. Я не замечал их раньше, видимо они служили защитой против пиратов, которые представляли угрозу ниже по течению, около Янаса. По той же причине экипаж «Копья Славы» насчитывал четырнадцать человек, что было больше, чем необходимо. Каждый из мужчин был видавшим виды, закалённым в бою и саморучно выбранным Армином малым. Когда-то это был его корабль, и я всё ещё не был уверен, были ли люди на нём больше преданы нам или ему.

Я передал капитану копьё, размером в добрых четыре шага. Неудобное оружие, которое, однако хорошо подходило для того, чтобы держать другие лодки на расстояние от нашего корабля. Дерал бросил последний, угрожающий взгляд на лодку с женщинами и детьми, которой в последний момент всё-таки удалось увернуться, и с копьём в руке подошёл к перилам. Там он с изумительной силой ткнул оружием в воду, и к моему удивлению оно застряло. Перебирая руками, он снова вытащил копьё и показал мне наконечник. К нему прилипли глина и песок.

— Наш киль сейчас почти достаёт до дна, — объяснил он, вручая мне обратно в руку копьё. Его взгляд побуждал меня вернуть принадлежность на своё место. Но Дерал ещё не закончил свой урок.

— Видите там впереди… лёгкая рябь на воде?

Сначала я её не разглядел, но потом кивнул.

— Там вода застаивается из-за возвышения в русле реки, — он уставился на рябь, будто она была его личным врагом. — Это песчаные отмели, эссэри, — объяснил он. — Предательские следы гнусного джина, которому нравится усложнять жизнь респектабельному моряку, такому как я. Они приходят каждую ночь и передвигают песчаные отмели с одного места на другое, строят ловушки, перенаправляют течения и хотят заставить нас сесть на мель. Если это произойдёт, и мы не сможем с неё сойти, кто-то на берегу это увидит. Он ускачет на лошади с широкой улыбкой на лице, а ночью приплывут речные волки на маленьких, плоских лодках, чтобы полакомиться нами, словно раненным животным. Если мы застрянем и не сможем сойти с места, то мы умрём, — его бледно-серые глаза блестели. — Корабли поменьше уступают дорогу большим. Это закон. Если же уступлю дорогу я и сяду на мель, то, возможно, убью нас, — он, прищурившись, посмотрел на мачту и пролаял команду. Один из матросов немного затянул верёвку, и парус почти незаметно сдвинулся.

— Если приплывут волки, я с удовольствием позволю их прикончить вам. До тех пор позвольте мне позаботиться о том, чтобы нас не ранили, — сказав это, он отвернулся и оставил меня стоять.

Я посмотрел ему вслед, удивляясь и веселясь в одно и тоже время, а потом поднялся на ют. Здесь находилась открытая каюта кормчего, высокие боковые стены главным образом предназначались для защиты от болтов и стрел. Чтобы нам было удобно, Дерал приказал натянуть над задней частью кабины брезент. Так у нас была тень и в то же время свежий воздух. Там лежало несколько подушек и чаша с финиками; с крючка свисала бутылка с разбавленным вином. Серафина стояла у перил и приветствовала меня робкой улыбкой.

— Это была хорошая отповедь, Хавальд, — констатировала она.

Я был рад видеть её улыбку. Мне казалось, что она подружилась с Наталией. Неудивительно, что её улыбка больше не была такой лучезарной, как обычно.

— Так и есть, — я указал на Дерала. — И, кажется, она оправдана.

Солнце делало нас всех вялыми, и мы быстро переняли привычку местных жителей — дремать во время самой жары. Ниже нас в каюте спали Лиандра, Варош и Зокора. Каюта не была тёмной дырой, наверное, в ней было даже больше окон, чем стен и каждое из них открыто, чтобы не скапливалась жара. Всё же я предпочитал оставаться на палубе.

Я устал как старая собака. Прошлой ночью я не спал, а теперь не мог уснуть. Когда я закрывал глаза, я видел перед собой Наталию. Я знал, что в какой-то момент настолько устану, что даже её образ не сможет помешать мне заснуть. Но сейчас пока ещё нет.

Серафина сменила тёмную одежду телохранителей на светлое платье и льняную робу, её волосы были распущены, а лицо не прикрыто вуалью. Она или лучше сказать Хелис, не была с нами в том храме, где Лиандра и Зокора лишились своих волос. Там, в начале нашего приключения, их обоих одолел в магической битве маэстро и некромант, который сжёг их магическим огнём. Благодаря силе бога-волка нам удалось исцелить ранения, но волосы отрастали медленно.